Хочешь честно?

Хочешь честно, Эрик? Для меня все это гребанная шутка. Злая, наглая и жестокая шутка, которая обязательно зайдет слишком далеко. Я сама нажала на спусковой крючок, когда ответила тебе на сообщение. Хочешь честно, Эрик? Я хотела послать тебя к черту. Хотела удалить твое сообщение и забыть. Ты и твоя компания, как соль, которую со сладким садизмом сыпет мне на рану сучка жизнь. А ведь моя жизнь и правда... та еще сука. Такая, что не приведи Господь кому-то такую же. Она издевается. Она громко и противно смеется. Каждый день. Каждый день с тех пор, как прозвенел последний звонок. Тот самый, который до сих пор снится мне в кошмарах. Ричи тоже тот еще сукин сын. Такой, что гореть бы ему синем пламенем в аду. Хах... Неудачный посыл нахуй. Очень неудачный. Ведь Ричи и вправду горел. Вот только не в синем адовом горище, а в самом обычном. Алом, обжигающем, который после себя оставил лишь пепел. Роджер стал тем, кого я ненавижу, и остался тем, кого мне искренне, по-человечески жаль. Одна ошибка. Одна сучья ошибка десятилетней давности погубила несколько жизней и сломала кучу других. Ах... Что же это я. Эта история буквально оставила за собой маленькую горку трупов из четырех человек. Которых я вижу каждую ночь. Сколько смертей принесет эта история? Ночи осенью в этом году холодные. Но знаешь? Мне уже все равно. Синий дым вырывается из легких и медленно растворяется в открытом окне. В этом дыму я вижу трупы. Ваши трупы, Эрик. И знаешь, в чем вся соль? Мне вас наплевательски жаль. А еще жаль себя, потому что приходится это все видеть. В этом всем участвовать. Снова. Хочешь честно, Эрик? Твой Адам действительно должен попросить прощение. Вот только не у меня. У вас. Знаешь, что я вижу, читая потоки ваших сообщений? Их. Таких же верных друзей, которые напуганы. Которые пытаются что-то сделать. Но знаешь, что самое смешное? В конечном счете вы все закончите так же, как закончили они. Адам стал для меня еще одной Ханной, которая принесет лишь осколки разбитого стекла и долгие бессонные ночи в попытках не умереть из-за собственных слез и соплей, что безжалостно забивали ноздри и глотку. А вы становитесь вторым Дасквудом. Который стал для меня чертовой отдушиной и спасением. Нарушенное обещание стало для меня тем, благодаря чему я живу. И мне не стыдно. Мне уже все равно. Сигарета кончилась, а вы все пишете. На улице ночь, а вы и забыли про сон. Мысленно твои друзья там, с тобой, в лесу, верно, Эрик? Мои друзья тоже теперь со мной. Глаза невольно переместились на рыжую макушку, выглядывающую из-под теплого одеяла. Джесси больше не может спать одна в своей комнате. Хокинс тоже немножко сошла с ума. Мы сошли с ума одновременно. Ричи все еще сукин сын. Мне не стыдно. Мне не стыдно потому-то Ричи остался верным и хорошим другом. Для остальной Дасквудской тусовки. Для нас с Джесси все было немножко по-другому. Стало слишком холодно. Джесси заворочалась во сне и чихнула. Окно тихо закрылось. Стараюсь сделать свои шаги как можно тише и выхожу за пределы комнаты. Вновь открытое окно, но на этот раз кухонное. Нога невольно свисает с подоконника. В темноте виден лишь маленький огонек вновь горящей сигареты. Хочешь честно, Эрик? Мне больно. Больно на столько, что Джесси устала обрабатывать мои руки, когда я вновь начинаю в истерике бить посуду. Мне больно видеть то, как потерянно выглядят все остальные. Спасение Ханны оставило у всех горький привкус на языке. У нас с Джесси этот горький вкус уже разъел все вкусовые рецепторы и начал потихоньку переходить на внутренности. Мне страшно, что я не оправлюсь. Мне страшно, что вы меня добьете. Тебе страшно, Эрик? Там, в лесу. Смотря в неизвестность и молиться, чтобы ебучая Вега привела тебя именно к потеряшке-Адаму? Мне не страшно. Лживые слова поддержки, беспокойство, пожелание удачи. Все это лживое, понимаешь, Эрик? Но это только пока. Моя привычка быстро привязываться стала для меня проклятием. Скоро лживость превратится в искренность. Скоро я начну грустно улыбаться, смотря в телефон. Возможно, мне даже станет легче. Ненадолго. До момента, пока вы не поймете, что Адама нет и Вега — лишь бесполезный кусок пикающего металла. Это было бы слишком просто. Эта игра не может быть слишком простой. Знаешь, почему это игра, Эрик? Потому что Ханна не присылала мой номер. Ханна не знала о моем существовании, так же, как и я о ее. Хочешь честно, Эрик? Я терпеть не могу карты Таро. Потому что этот проклятый олень точно описал мою суть. Я действительно чертов незнакомец. Человек по ту сторону экрана, которого вы никогда не увидите и никогда не узнаете по-настоящему. Редлог Пайнс не станет для меня Дасквудом. С меня хватит. Ты когда-нибудь любил, Эрик? Думаю, да. Но ты когда-нибудь любил так, словно без этого человека и жизни нет? Любил, словно без него ты дышать не сможешь? Я полюбила. И эта любовь медленно сжирает меня по кускам. Потому что того, кто нужен, рядом нет. И никогда не будет. Знаешь, Эрик... А тел не нашли! Не нашли ни черта! Уебанская Даквудская полиция (да простит меня Алан) и объебанные ФБР не нашли ни черта! Ни тел, ни улик. Ни.че.го. Огонь сожрал все. Тяжелый вздох пронесся по всей кухне. Тело вновь начало потряхивать от гнева. А жаль, я думала, что начало отпускать. Джесси всегда лишь с жалостью смотрела, успокаивающе гладила по голове и молчала. Никто не заикался о психологе. От этих добрых улыбок и все понимающих глаз меня стошнит, стоит только войти в кабинет. Знаешь, Эрик... Блумгейт сказал спасибо. Спасибо за файлы, пересланные ему в самом конце. Дело было закрыто. А еще... Алан хороший мужик. Действительно хороший. Потому что ФБР уехали, а я так и осталась обычной туристкой, приехавшей поддержать друзей, что потеряли друга в пожаре рудника. Хочешь честно, Эрик? Эш любопытна. Любопытна настолько, что хочется выцарапать ей глаза. Я не хотя отвечаю ей на сообщения, рука готова кинуть телефон об стену. Эш умна. Умна настолько, что лишь мой номер и имя вывели ее на Дасквуд. Она сказала, что новости сделали этот город популярным. Смешно, учитывая то, что Редлог Пайнс станет таким же “популярным” городом. Гнев заполнил тело, когда речь зашла о Ричи. Мысленно крича на себя и моля остановится, я выложила все, что было на душе в тот момент. И знаешь, у Ричи действительно отвратительная манера каяться. Эш, кажется, пожалела, что вообще написала. Потому что она чувствовала, что наступила на гнойник. Огромный и кровоточащий, который был готов уже вот-вот лопнуть. Особенно, когда речь случайно зашла о нем. Снова замираю от ударивших в голову воспоминаний. Опять. Из глаз льются крупные капли. Хочешь честно, Эрик? Душа устала болеть, но все равно продолжает, потому что до сих пор не может поверить. Все еще не осознает, что все фантазии, которые вполне могли стать реальностью, сгорели в пожаре и в последнем его сообщении. Мне страшно, Эрик. Потому что без него тяжело. Тяжело, словно каждый шаг делается под невыносимым давлением. А с ним было легко. Настолько, что я удивляюсь, как я вообще всю жизнь прожила без его сообщений. С ним было спокойно. Настолько, что я была готова сутки на пролет сидеть в телефоне, забыв о еде и сне. С ним было так, словно находишься под невидимой защитой. Мне страшно от того, что легкость превратилась в опустошенность. Потому что спокойствие стало нервозностью и отсутствием желания жить. От защиты остался лишь NYM-Os — любимый подарок, который оберегает меня до сих пор. Я усмехаюсь, когда оказываюсь права. Вега оказалась бесполезной пищащей игрушкой. Легкие наполнились дымом, а пальцы быстро печатают по клавиатуре на треснувшем экране слова поддержки, попутно задавая кучу важных вопросов. Будто действительно ебет то, что там происходит. Но знаешь, Эрик... Ваша история интересна. Интересна и так похожа на мою. Я попытаюсь вам помочь. Но не уверена, что справлюсь. Он говорил, что я умная. Говорил, что без меня ничего бы не было. Но... это не правда. Именно без него ничего не случилось бы. Именно он был тем, кто побуждал двигаться вперед, вгрызаясь зубами в любую мелочь. Фанатично искать любую соломинку, что придет к правде. С азартом обсуждать новые теории и ломать голову над очередной загадкой. Без него этого не будет. Я не смогу быть такой без него. Хочешь честно, Эрик? Я не испугалась очередного Анонимного придурка, который только что спас тебе жизнь. Ричи убил во мне весь страх благодаря пугающим звонкам и ужасным сообщениям. Человек С Факелом не был Человеком Без Лица. И этого для душевного спокойствия мне было вполне достаточно. Мой мир перевернулся с ног на голову после. Буквально спустя минуту. Видеозвонок оглушающе зашипел от звука падения тела. На экране виднелись лишь мелькающие силуэты темных листьев. Ты лежал, упёршись лицом в землю, так же, как лежал Ричи, когда он подстроил свое похищение. В тот момент я словно была в двух местах одновременно. Тело прошиб обжигающий ужас. Но ты не смотрел на меня удивлёнными глазами, выплескивая лужу фальшивой крови из своего рта. Ты лишь поморщился, простонав от боли. А после встал. Свистящий выдох прозвучал оглушающе. Ты встал, Эрик. Ты живой. Появившаяся на горизонте неизвестная пещера вызвала лишь неприятные ассоциации с шахтами. Вот только, в отличие от Алана, который уверенно держал в руках пистолет, ты вооружен слабым фонариком. Связь стала вконец паршивой, и ты перестал отвечать. Я подавила в себе злобное рычание и отбросила телефон на стол. На знакомый трезвон потока сообщений я уже не обращала внимания. Я устала. Хочешь честно, Эрик? Ты очень похож на меня. Ты так же готов прыгнуть в омут с головой ради друзей. И я очень надеюсь, что это не погубит тебя так же, как и меня. Ты обязан вернуться домой. Не найди ничего в этой пещере и вернись к машине. Пусть на обратном пути, спотыкаясь об вечные кочки и кусты, тебя встретит улыбающийся Чарли, который все-таки попиздовал за тобой в лес, так никому ничего и не сказав. Пусть хотя бы у вас будет все хорошо. Телефон лениво был возвращен в руку. Мокрые от слез глаза читали сообщения. Сердце испуганной птицей замерло в груди, когда на экране появилось сообщение от Блумгейта. “Я тебе ничего не присылал. Ты ничего не получала. Спасибо еще раз.” Прикрепленный видео файл не внушал доверия. Палец в неуверенности замер, но после на экране появилось... нечто. Алан снимал на служебную камеру. Смотря на знакомое имя и дату что-то внутри меня напряженно застыло и затаилось. Словно загнанный в ловушку зверь, у которого осталось только два варианта. Попытаться напасть или сдаться притворяясь мертвым. Вертолет. Посторонние шумы. Алан шел по лесу, аккуратно ступая по земле. В объектив попал тот самый пистолет. Фонарик медленно освещал стволы деревьев. Чей-то черный рюкзак, пустой и потерянный лежал на земле. Мужчина будто замер и замешкавшись на несколько секунд перевел камеру в право. Кухню оглушил болезненный вой, когда черная кофта с капюшоном обгоревшей тряпкой упала на руку мужчине. Белая маска, словно чей-то идиотский стеб (хотя почему чей-то?!) осталась сиротливо лежать на земле. Хочешь честно, Эрик? Мне уже все равно на ваши сообщения. Я не услышала быстрых шагов напуганной Джесси. Я не чувствовала, как меня судорожно обнимают пытаясь успокоить. Хокинс в панике. Она впервые не знает, что делать. А я надрываю и без того охрипшие голосовые связки и смотрю как под его именем вновь загорается зеленый огонек онлайна.