облака и бергамот

***

      Ёнджун шёл в клуб ни на что не надеясь. Выпала пара редких выходных свободных от тренировок и записей в студии. Четыре стены обитые шумоизоляцией, окружавшие рэпера почти двадцать четыре часа в сутки последние пару недель, начинали действовать на нервы, поэтому было принято решение развеяться и, возможно, найти себе приключение на ночь. Желательно длинноногое и с милой мордашкой.       Но уже на подходе к клубу Ёнджун смело отбросил эту мысль. Чем ближе к помещению он был, тем короче становились юбки девушек и парней омег, а количество парочек, жмущихся по углам, увеличивалось. Его уже кто-то попытался поманить пальчиком с длинным красным ноготочком, но первостепенной задачей альфы было просто расслабиться, выпить пару шотов чего-нибудь, возможно, горящего и терпкого, а после потанцевать.       С трудом добравшись до барной стойки через аномально большое количество тел на танцполе, альфа присел на стул и попросил сет шотов текилы. Горячая жидкость, попав в рот, разлилась по телу приятным теплом. Через пару пустых рюмок, Ёнджун все же оглядел помещение полностью. Чуть поближе к стойке диджея находился ещё один бар и альфа решил, что, возможно, лучше пойти туда. Музыка уже не так била по ушам, сердце приятно разгоняло текилу по всему телу, голова стала легче, а тело хотело двигаться в такт битам. Запахи омег и других альф перестали ощущаться совсем — предусмотрительно выпитые подавители делали свое дело.       Ёнджун уже расплатился с барменом и встал, но глаз зацепился за омегу, сидящего на другом конце барного стола. Он заметил его еще раньше, когда только пришел: тот потягивал свой коктейль, без интереса обводил глазами то клуб, то бар, а после возвращался к своим мыслям и несчастной пластиковой соломинке, которую терзал губами.       Омега был красив. Небрежно, но явно специально уложенные волосы по плечи, островатые, но аккуратные черты лица, сияющая кожа и губы, покрытые блеском. Казалось, омега заблудился. Вышел из библиотеки — или откуда там такие выходят — и случайно забрел в этот муравейник со светомузыкой и алкоголем. Но широкий темный чокер на шее, кожаные штаны, плотно обтягивающие бедра, и полупрозрачная рубашка поверх черного топа разбивали ангельский образ.       Ёнджун хотел подойти к нему, как только увидел, но его опередил другой альфа. Омега, заблудившийся ангел, скучающе обвел взглядом крупного мужчину, который остановился чересчур близко, что-то сказал ему и отвернулся к своему коктейлю, больше не реагируя на попытки того продолжить разговор. Тот выглядел недовольно, но отступил. Настроение омеги было ясно. Если тот не хочет общения — Ёнджун не будет навязываться.       Но сейчас ситуация изменилась. Тот самый альфа, подходивший к нему ранее, вернулся со своими друзьями и, несмотря на резко негативную реакцию омеги, зажимал его ближе к стойке и тянул свои руки куда не надо.       Это дело не его, не Ёнджуна. Но он встает и вместо того, чтобы пойти к следующему бару, направляется прямо в сторону уже явно не на шутку обеспокоенного омеги.       — Ребята, какие-то проблемы? — Ёнджун не тянет, сходу втискивается между напуганным омегой и альфой, а на руку наматывает тяжелую металлическую цепь.       — А ты кто такой? Не видишь, что мы разговариваем? Исчезни, — альфа выглядит недовольным и сбитым с толку, но губы растягиваются в ухмылке, когда тот замечает цепь, — и что ты сделаешь своей подвеской, щенок?       — Я? Ничего, но владелец этого клуба — мой друг, и вон тот охранник с радостью сделает из вас всех отбивную в соседнем переулке, если ты сейчас же не подберешь своих шавок и не испаришься в течение десяти секунд, — Ёнджун переводит взгляд на охранника и, вылавливая его взгляд, кивает ему.       Чистое везение, но тот кивает ему в ответ. Альфа перед ним улавливает реальную угрозу и, оскалившись напоследок прямо в лицо омеги, уходит. Ёнджун тоже собирается уходить, когда омега останавливает его за рукав.       — Спасибо вам. Меня зовут Бомгю. Разрешите угостить вас чем-то в качестве благодарности?

***

      Не на такой исход вечера он рассчитывал.       Он надеялся подцепить какого-нибудь альфу и был бы согласен даже на грязный перепих в туалете клуба. Но надеялся этого не вспомнить, предварительно напившись до беспамятства. Но уже в клубе, после первого коктейля и двух альф, отпускавших сальные комплименты и пытавшихся пригласить омегу «провести вечер повеселее», он понял, что не сможет. Тошнить от самого себя начинало сильнее, а желание разрыдаться росло с каждым жадным взглядом на себе.       Поэтому, заказав безалкогольный коктейль, он решил, что просто побудет у бара какое-то время, пока его не отпустит выпитый алкоголь, возможно, потанцует и поедет домой. Но заступившийся за него альфа вызвал интерес. Бомгю чувствовал его изучающий взгляд, когда тот только сел за барную стойку, но тот так и не подошёл к нему, а после вообще сместили свой фокус внимания на бар.       А альфа вообще-то был во вкусе Бомгю. Красные короткие волосы, пирсинг в ушах, широкие плечи и сильные предплечья, забитые какими-то мелкими татуировками, массивные кольца на длинных пальцах. Бомбер поверх обтягивающей торс майки и широкие штаны. Выглядел как музыкант. Или танцор.       И этому альфе он был рад вдвое больше, когда тот вступился за него перед пьяным и разозленным отказом мужчиной. Омега вообще-то не собирался грубить — первый раз сказал вежливое, но твёрдое «не интересно». Но когда альфа подошёл второй раз и начал давить своим феромоном, Бомгю не собирался церемониться, сказав альфе, что с кастратами дел не имеет, и его феромон даже на мышь не подействует. Естественно, мужчине не понравился ответ, и омега уже успел напугаться, но другой альфа подоспел вовремя.       Бомгю хотел просто поблагодарить парня. Сказать «спасибо», угостить коктейлем, если тот позволит и не попросит ничего другого взамен своей помощи, и уйти. Но учуял запах. Черный чай с бергамотом. Альфа пах уютом, и Бомгю намертво вцепился в возможность почувствовать себя хотя бы на время дома.       Поняв, что задерживается в ванной слишком долго, Бомгю смотрит в зеркало. Отодвигает чокер, проверяет плотно ли приклеен пластырь на шее и возвращает черную ленту на место. Обо всем он подумает позже — сейчас в его спальне ждёт альфа.       Бомгю выходит из ванной уже абсолютно обнажённым. Ёнджун немного подвисает, оглядывая стройное, немного худощавое тело. Моргать совершенно не хочется. Омега похож на мираж, и старший боится, что тот исчезнет, как только он отведёт взгляд. Светлая кожа в приглушённом тёплом свете настольной лампы как будто светится золотом и теплом изнутри. Ёнджуну становится жизненно необходимо просто дотронуться — проверить, правда ли человек перед ним настоящий. И человек ли вообще.       Альфа тянет омегу к себе за руку. Берет тёплую руку и придвигает к своему лицу. Смотрит на чужое зардевшееся лицо и целует тыльную сторону ладони. Ведёт носом по нежной коже и впервые за день жалеет, что выпил подавители. Он уверен, что омега напротив пахнет как облака и солнце на рассвете.       Ёнджун встаёт, укладывает Бомгю на кровать спиной. Сам снимает с бёдер полотенце и откидывает на стул. Поворачивается обратно и видит, как омега рассматривает его тело. Не жадно, но не стесняясь. Изучающе.       Глаза отблескивают светом лампы, тёмные волосы рассыпаны по светлым простыням, губы немного приоткрыты, кожа светится теплом, а бедра немного сведены в попытке прикрыться. Ёнджун клянется, что эта картинка станет одним из лучших воспоминаний за всю его жизнь. Он не знает, кому молиться за то, что этот омега не просто удостоил его своего взгляда, но и лежит сейчас абсолютно обнажённый и ждёт его, Ёнджуна. Альфа не знает, кому молиться, ещё и потому что, по его мнению, существо перед ним — высшее в божественной иерархии.       — Ты не в картинной галерее, где можно только смотреть, но не трогать. — Ёнджун отмирает, когда слышит чужой бархатный низкий голос. Резко приходит понимание, что омега перед ним настоящий, и он правда ждёт его.       Старший забирается на кровать. Не отказывает себе в удовольствии ещё раз осмотреть тело перед собой. И озвучивает мысль вслух.       — Красивый.       — Ты с этой красотой что-то собираешься делать или правда будешь только смотреть?       А Ёнджун бы смотрел. Всю жизнь смотрел. Только вот оказался он здесь не для этого. Омега ждёт действий, и альфа даст ему это.       — Нежно или грубо? — Перед омегой нависает и бедра свободной рукой разводит. Тот на секунду пытается свести колени, но опомнившись, сам разводит пошире.       — Как хочешь. Можешь не сдерживаться. — Ёнджун вопросительно смотрит в чужое лицо. Под «не сдерживаться» тот вряд ли подразумевал безобидный петтинг и миссионерскую с выключенным светом. Если Ёнджун не будет сдерживаться в грубости, омега вряд ли сможет завтра ходить. — Я скажу, если мне что-то не понравится. Делай, как чувствуешь.       — Хорошо, тогда указывай мне, если что-то будет не так. — Быстрый перепих для снятия напряжения был основным форматом встреч Ёнджуна с омегами из-за загруженности графика. Но сейчас альфа чувствовал, что должен позаботиться об омеге. Хотел расслабиться и расслабить, доставить удовольствие и насладиться самому.       Руками альфа поглаживает нежную кожу внутренней стороны бёдер, спускается к задней поверхности коленей (по телу Бомгю бегут мурашки, и Ёнджун улыбается его чувствительности), потом к щиколоткам и возвращается к бёдрам. Светлая кожа такая мягкая. Весь омега на вид мягкий, тепло-домашний. С ним не хочется грубо, не хочется грязно. Хочется долго и нежно. Облюбовать каждый сантиметр тела своими губами и довести до исступления. Не криков, не слёз. До тихих сладких стонов и смешанного дыхания. Но если тот попросит — Ёнджун сделает всё, что в его силах, чтобы удовлетворить.       Красноволосый поднимается к чужому лицу, опираясь одной рукой у головы. Проводит по тёмным волосам, оглаживает скулу. Спускается к ключицам. Обводит чёрный широкий чокер на шее и тянется к застежке сзади, но оказывается прерван чужой рукой.       — Нет. Его не трогай. Хочу, чтобы он был на мне. — Прямо в глаза смотрит, ясно и уверенно. Желание омеги для Ёнджуна закон, поэтому он кивает и перемещает руку на подбородок. Наклоняет чуть вперёд и целует.       Бомгю моментально отзывается на прикосновение и отвечает. Не торопится углубить поцелуй, и Ёнджун сам себе улыбается. Значит, он не будет торопиться.       Пока попеременно сминает губы омеги, свободной рукой трогает. Трогает-трогает-трогает. Везде, куда дотягивается. Гладит и нежит. Тело Бомгю тёплое, кожа мягкая. Альфа бы всё свободное время тратил, чтобы вылизывать каждый сантиметр чужой кожи. Приятно пахнущей чем-то молочным и пудрой.       Ёнджуну кажется, что он спит. Что попал на небеса и касается облаков в рассветных лучах. Омежье тело откликается на каждое прикосновение, тёплое дыхание греет губы, когда им приходится оторваться друг от друга, чтобы впустить воздух в лёгкие.       Бомгю, не переставая, оглаживает широкие плечи альфы, сжимает мышцы, оглаживает торс, проводит коротенькими ноготочками по рёбрам и прессу, невесомо проводит по начинающему наливаться кровью члену.       Лбом прижимаясь к чужому, смешивая размеренное, но подрагивающее у обоих дыхание. Альфа спускается рукой к ягодицам. Оглаживает и сминает. Ловит чужой рваный вздох и снова ненадолго прижимается к чужим губам.       Отстраняется после и встаёт на колени. За бедра подтягивает омегу ближе к себе. Склоняется над чужой грудью и целует сосок. Бомгю выгибается в спине, когда Ёнджун широко проводит языком.       Когда второй оказывается в чужих пальцах, а первый засасывают в рот, омега издаёт первый низкий и тихий стон. Довольный реакцией Ёнджун попеременно втягивает губами то одну бусинку соска, то другую, а второй рукой оглаживает напрягшийся живот.       Альфа, наконец, берёт в ладонь чужой полувозбужденный член и пару раз проводит по всей длине. Омега стонет, вплетает одну руку в волосы на затылке Ёнджуна и прижимает ближе. Альфа довольно урчит — омеге хорошо.       Он продолжает играться языком с сосками и вылизывать чужую грудь. Собственный член отзывается на чужие стоны-вздохи, и омега, замечая это, крепко обхватывает ладонью и проводит по всей длине.       — Тшш, тише-тише, малыш, мы никуда не торопимся, — Ёнджун поднимается к чужим губам и шепчет почти в них. Омега понимающе кивает, сбавляет хватку на члене и медленно обводит большим пальцем головку, распределяя выступившую каплю предэякулята. Подаётся вперёд к губам и целует. — Да, вот так.       Старший отрывается от губ и спускается к истекающему члену омеги. Широко лижет и чувствует чужую ладонь в волосах. Не тянет, не сдавливает, а мягко поглаживает.       — Вылижи меня, альфа.       Ёнджун не может удержать стон. Первое такое обращение отдаётся волной возбуждения по всему телу. Альфа внутри ликует. Подложив под поясницу омеги подушку для удобства, он раздвигает блестящие от смазки ягодицы и теряется от осознания того, насколько же тот мокрый.       Слюны во рту становится больше, и красноволосый облизывается. Наклоняется и припадает губами к сжатому колечку мышц. Омега стонет. Ёнджун языком собирает смазку меж ягодиц и пару раз обводит языком дырочку, из которой влага начинает выделяться ещё обильнее. Ёнджун тысячный раз за день жалеет, что выпил подавители. Он хочет чувствовать запах омеги. Потому что тот вкусный. До скулежа и текущей с подбородка слюны.       Бомгю снова вплетает в красные волосы пальцы, подталкивает ближе и снова высоко стонет, когда язык альфы оказывается внутри. Дыхание сбивается, когда тот начинает оглаживать стенки изнутри, а руки сминают бедра.       Ёнджун отстраняется на секунду, находит свободную руку омеги, сплетает их пальцы и с воодушевленным блеском в глазах возвращается к дырочке, из которой по ложбинке течёт смазка, образуя на простыне мокрое пятно.       Сжимая мягкую ладонь и чувствуя на макушке чужие длинные пальцы, альфа отпускает себя. Размашисто лижет, собирает смазку, сам стонет от удовольствия. Входит языком и толкается внутрь, напрягая язык. Слышит стоны, чувствует усилившуюся хватку в волосах. Покусывает колечко мышц, снова лижет. Проглатывает влагу и утробно рычит.       Стоны и всхлипы омеги становятся громче. Он сводит бедра, когда к языку альфа добавляет первый палец. Ёнджун оказывается зажат между чужих бёдер и лишается возможности слышать чужие набирающие децибелы всхлипы. Вводит второй палец. Бедра омеги дергаются, но Ёнджун не останавливается. Он чувствует, что омега близко. Пальцами ищет простату, не переставая двигать языком. Отсутствие кислорода и потеря слуха отходят на второй план, когда он её находит. Бомгю почти подкидывает, бедра сжимаются ещё сильнее, и Ёнджун понимает, что омега кончает. Не слышит своё имя, громко слетающее вместе со стоном с чужих губ. Он последний раз собирает смазку широким движением языка и отстраняется.       Бомгю совершенно разнежен. На щеках румянец, а волосы в ещё большем беспорядке рассыпаны по подушке. Губы искусаны, ноги разъехались в стороны. На животе следы спермы.       — Иди сюда. — Шепчет омега и сцепленные руки на себя тянет. Целует. Мягко и нежно. Благодарно. — Я хочу тебе помочь.       Ёнджун понимает, как сильно возбужден, когда ладонь омеги обхватывает сочащийся предсеменем член. Бомгю распределяет смазку и рвано дышит в приоткрытый рот напротив. Старший не может сдержать стон. Утыкается лбом в чужой и смотрит прямо в глаза. Носы почти соприкасаются, дыхание смешивается. Бомгю проводит пару раз по всей длине. Ёнджун хватает несколько раз толкнуться в чужой кулак, и он кончает с хриплым стоном. Сразу же тянется к губам напротив. Скорее просто прижимается губами, чем целует.       После откидывается на простыни рядом с Бомгю. Приводит дыхание в норму. Вслепую находит чужую руку и большим пальцем выводит незамысловатые узоры на тыльной стороне ладони. В голове пусто, на душе тепло и спокойно. Он поворачивает голову в сторону Бомгю и ловит встречный взгляд. Тот улыбается. Устало, но довольно.       — Хватит сил на второй раунд? — Задаёт вопрос, улыбаясь глазами. У уголков собираются морщинки-лучики. Ёнджун снова залипает, но отмирает, когда до него доходит смысл заданного вопроса.       — Пять минут, и я весь твой. — Привстает, тянется за салфетками на тумбочке, вытирает всю сперму с обоих и укладывается напротив омеги набок. Тот зеркалит позу и придвигается ближе.       Бомгю смотрит в чужие глаза, вдыхает ставший ещё более ярким запах чая с бергамотом. Улыбается. Все мысли и заботы перестают существовать. Он как будто в вакууме, где нет ничего кроме волос цвета летнего заката, запаха дома и глаз, смотрящих в ответ с чем-то настолько тёплым, что Бомгю хочется заурчать и приластиться, как коту.       Ёнджун притягивает его к себе за затылок и целует. Сминает губы и обнимает за поясницу. Бомгю прогибается и прижимается вплотную, закидывая ногу на чужое бедро. Ёнджун постепенно углубляет поцелуй, проводит по ряду зубов языком и проникает им внутрь, когда младший, понимая просьбу, приоткрывает рот.       Бомгю вжимается сильнее, когда Ёнджун проводит рукой за коленями — слабое место омеги. Старший гладит и сжимает бедра, бока, проводит вдоль ног, и сам вжимается в омегу сильнее. Члены соприкасаются, и Бомгю стонет в поцелуй. Активнее целует в ответ и двигает тазом, создавая трение. Между ягодиц снова становится влажно.       Ёнджун прижимает омегу за поясницу ближе к себе, отрывается от губ и целует за ухом. Прикусывает мочку клыками, и омега давится стоном. Член снова наливается кровью, и альфа рычит.       Сильнее стискивает чужие бедра и снова припадает к губам. Младший выгибается в спине сильнее и двигает тазом. Ёнджун обхватывает чужую ногу и приподнимает омегу повыше. Приставляет член к истекающей дырочке и толкается внутрь.       Бомгю отстраняется, откидывает голову и стонет. Ёнджун не двигается, даёт привыкнуть к размеру. Омега кивает, давая понять, что все в порядке, и сам двигает тазом на пробу. Жмурится от наполненности и распирающего ощущения.       Ёнджун медленно входит до конца и останавливается. Стонет. В омеге тесно и жарко. Он снова находит чужие губы и целует. Поудобнее перехватывает ногу под коленом, выходит и снова медленно входит до конца.       Бомгю теряется и всхлипывает в чужие губы. Старший устанавливает неспешный, но уверенный темп. Выходит почти до головки и входит по основание. Лижет чужие губы, оглаживает нёбо языком, сжимает нежную кожу под коленом. Бомгю до слез хочется больше.       — Ещё, пожалуйста. — Хнычет в губы и заглядывает в глаза. Дышит тяжело и руками гладит и перебирает красные волосы на затылке.       — Как скажешь. — Ёнджун в ответ загадочно улыбается, выходит с хлюпающим звуком. Переворачивает омегу на другой бок спиной к себе, обхватывает поперёк торса и подгибает чужую ногу в колене. Прижимается к чужой спине и снова входит.       Из-за новой позы проникновение глубже. Бомгю головой откидывается на чужое плечо, открывая рот в тихом стоне.       Ёнджун порывается оттянуть чёрный атлас и уткнуться в чужую шею, но вовремя останавливается, вспоминая просьбу.       Альфа немного меняет угол и толкается. Бомгю сжимается, чувствуя давление на простату, ещё чувствительную после предыдущего оргазма. Ёнджун повторяет движение, и младший всхлипывает, накрывая своей ладонью ладонь альфы на своей груди. Перемещает её на сосок и тот, уловив намёк, сжимает и покручивает его между пальцев. Бомгю высоко стонет и сжимается вокруг члена сильнее.       Ёнджун возобновляет толчки. Плавные и медленные. Выходит почти полностью и медленно входит обратно, толкаясь в комочек нервов. На каждое попадание Бомгю стонет всё выше и выше. Старший немного наклоняет голову и целует, сохраняя изводяще медленный темп.       Омега хнычет и начинает извиваться в руках. Кусает чужие губы и сжимает предплечье. Он чувствует как член альфы, большой и горячий, каждый раз распирает его изнутри.       — Ёнджун, — почти плаксиво, — кончить… Я хочу кончить.       Альфе не нужно повторять два раза. Он ещё раз глубоко целует, сгибает чужое колено ближе к животу, обхватывает ладонью мягкий бок и резко входит до шлепка.       Из глаз омеги начинают течь слезы, а рот раскрывается в немом стоне. Ёнджун снова отпускает себя. Выходит из омеги наполовину и сразу же толкается обратно. Двигается быстро и уверенно, целует нежное плечо, пока омега коротко стонет на каждый интенсивный толчок, не в состоянии даже сделать нормальный вдох.       Ёнджун перехватывает Бомгю поудобнее, цепляясь за плечо, немного отклоняется и берет ещё более быстрый темп. Практически не выходит, лишь толкается сильнее, не прекращая давить на простату. Омега почти пищит, хнычет. Срывается на всхлипы-стоны и не может остановить слёз из глаз.       Ёнджун утробно рычит и толкается уже без темпа, догоняет свой оргазм и вслушивается в чужие короткие и звонкие стоны.       Бомгю, как мантру, начинает повторять имя альфы, и Ёнджун дуреет. Вбивается в чужой зад и чувствует приближающийся оргазм. Бомгю последний раз почти пищит имя старшего и кончает, жмурясь и прогибаясь в пояснице дугой. Сжимается так, что Ёнджун порывается выйти, чтобы не кончить в омегу.       — Нет-нет-нет, — отчаянно, глотая слезы и продолжая жмуриться в оргазме, Бомгю просит, — нет, кончи в меня. В меня, прошу, Ёнджун.       Альфе хватает чужой надрывной просьбы, сокращающихся стенок вокруг члена и двух толчков, чтобы с громким стоном кончить, по инерции продолжая толкаться внутрь.       Перед глазами цветные круги, на губах чужое тёплое дыхание. Ёнджуну хорошо. В эту секунду он думает, что он счастлив.       При попытке выйти из омеги слышит возмущенное шипение.       — Нет, останься внутри, мне так нравится. — Бомгю прижимается как можно плотнее к чужой спине, поворачивает голову и целует. Нежно и довольно.       — Как скажешь. — Ёнджун улыбается и урчит. Его альфа сыт и доволен. — В тебе тепло.       Бомгю хихикает в чужие губы и тянется за салфеткой. Вытирает себя, кидает её куда-то на пол, щёлкает выключателем и погружает комнату во мрак, нарушаемый только отблесками ночных фонарей за окном. Берёт чужую руку, которая до сих пор обхватывает его торс, и переплетает пальцы.       — Спасибо, — шепчет. Подтягивает замок из рук к лицу и проводит носом по чужой ладони. — Спасибо, Ёнджун.       Старший перетягивает переплетённые пальцы к себе и целует тыльную сторону чужой ладони. Прижимается губами и пытается касанием передать всю благодарность и нежность, которую чувствует. Отпускает руки и позволяет омеге прижать их к своей груди. Чувствует, как тот улыбается.       Ёнджун гладит большим пальцем руку омеги и лениво целует его плечо. Чужое дыхание становится всё реже и тяжелее. Старший сам закрывает глаза, утыкается в чужую макушку и, окутываемый теплом омеги изнутри и убаюкиваемый размеренным дыханием, с расслабленной улыбкой на лице засыпает.

***

      Утро встречает, неожиданно, испугом, громким звуком стука в дверь и чужим разъяренным голосом.       Ёнджун дёргается, шипит, выходя из чужого тела, принимает сидячее положение и растерянно смотрит на принявшего такое же положение омегу.       В чужих глазах непонимание, через несколько секунд сменяющееся осознанием. И страхом.       Ёнджун вдыхает и чувствует запах. Запах Бомгю. Пионы и пудра.       Пионы и пудра, сквозящие кислотой страха и чем-то ещё. Тяжёлым и давящим на рецепторы.       Ёнджун замечает, что чокер на шее расстегнулся, обнажив отклеившийся по краю пластырь-подавитель. Бездумно он тянется к нему и отрывает. Бомгю дёргается как от удара током и отползает в угол кровати, закрывая рукой место, где был пластырь.       Но старшему хватает доли секунды, чтобы понять. Под пластырем метка. Постоянная. Разящая тяжёлым мускусным запахом другого альфы.       Ёнджуна будто окатывает холодной водой. Он взял чужого омегу. Меченого чужого омегу.       Перед глазами вспыхивает вчерашний вечер в клубе и то, сколько выпил он сам и сколько выпил Бомгю.       Альфа вскакивает с постели. Хватается рукой за голову, и земля уходит из-под ног, когда, как снежный ком, на него сваливается полное осознание ситуации.       Он воспользовался вчерашним уязвимым состоянием чужого омеги.       Сердце, по ощущениям, на пару секунд останавливается. После чего начинает ход в таком бешеном темпе, что Ёнджуну становится тяжело дышать.       За дверью не прекращаются крики, и Ёнджун в спешке одевается. Сейчас придётся отвечать за последствия своих поступков, и лучше делать это хотя бы в одежде.       Он в панике ищет свой телефон, когда слышит всхлип. Омега, на которого он пытался не смотреть, пока одевался — боялся увидеть там страх и презрение — весь сжался, обхватив себя тонкими руками, и дрожал.       Сердце Ёнджуна сжалось. Меньше всего на свете он хотел, чтобы это существо плакало и выглядело так напуганно и разбито. Альфа никогда не простит себе этого.       Старший шепчет «прости» и хочет уже идти к выходу из комнаты, морально приготовившись к тому, что сейчас он получит в морду — и поделом, думается ему — но его за рукав куртки тянет Бомгю.       Трясётся весь, как осиновый лист, болезненно бледный, с красными опухшими глазами и мольбой в испуганном взгляде.       Ёнджун теряется и не понимает. И только когда стук в дверь сменяется пинками по ней и, судя по звукам, попытками её вынести, а омега дёргается и снова заходится рыданиями и просьбами «не оставляй меня с ним», Ёнджун понимает, что младший напуган не им. Омега напуган человеком за дверью.       Автоматически прислушавшись к крикам, альфа разбирает грязные ругательства в адрес Бомгю, разъяренное «я сейчас вынесу эту дверь, я знаю, что ты там, чёртова шлюха» и — Ёнджун не мог ослышаться, — угрозы расправы и смерти.       Альфа напрягается всем телом. Начинают работать инстинкты — защитить омегу от опасности.       Он подходит к Бомгю. Поворачивает его голову и хочет просто убедиться в догадке. Смотрит на метку. Неосознанно утробно рычит — низко и предупредительно. Омега пугается и отползает подальше. Ёнджун одёргивает себя.       — Бомгю, нет, тихо, не бойся, я не наврежу, — аккуратно огибает кровать и подходит ближе. Притягивает к себе и обнимает. Гладит по спине и даёт вжаться в свою запаховую железу.       — Прошу, пожалуйста, не оставляй, — слёзы на плечо роняет и дрожит ещё сильнее. Бомгю умоляет. Плачет, вжимается сильнее и умоляет.       — Всё хорошо, всё будет хорошо. Я обещаю. Веришь? — Ёнджун в глаза заглядывает и слёзы с бледных щёк пальцами вытирает. Бомгю шмыгает, в глаза смотрит и головой кивает. — Тебе больше никто не навредит. Я тебя никому не отдам.       Дверь, судя по звукам, всё-таки начинает поддаваться и трещать. Ёнджун не может больше медлить.       — Сейчас закрой уши и не выходи отсюда, пока я за тобой не вернусь. Не выходи, что бы ни услышал. — Коротко прижимается губами к чужим, успокаивая. Ответа не дожидается, берет свой телефон, надевает снятые вчера перстни и выходит из комнаты.       В коридоре набирает короткое смс своему телохранителю. Тэхён читает моментально и кидает короткое «уже в пути со студии». Теперь у него есть минут 15.       В коридоре запах другого альфы сильнее. Кислый и мерзкий, отдающий яростью и металлом. Ёнджун рычит и выпускает свой феромон. Предупреждает. Человек за дверью улавливает угрозу в воздухе и начинает бить в дверь с ещё большей силой. Альфа надевает свои тяжёлые ботинки.       Ёнджуна почти трясёт от злости. Он понимает, почему Бомгю так напуган, почему прятал метку.       Края метки рваные, неровные. Вокруг синяк.       Омега вырывался. Сопротивлялся, пока чужие клыки рвали нежную кожу.       Костяшки на руках осязаемо начинают чесаться от желания разбить их об лицо альфы, который таковым считаться не должен. Насильная метка — это поступок, за который нет чёткого наказания по закону. Но он всё еще аморален, и большинство осознанно закроет глаза на самосуд над насильником.       Ёнджун на секунду представляет, что Бомгю чувствовал в тот момент, и тормоза срывает.       Он идёт к двери, поворачивает замок и пинает дверь ногой. Человека за ней откидывает назад к стене. Альфа падает и ударяется головой, но быстро приходит в себя, пытаясь встать. Ёнджун оценивает ситуацию и то, что человек перед ним немного крупнее. Наотмашь пинает тяжёлым ботинком в челюсть, понимая, что если тот встанет, то драться может оказаться проблематично. Тот шипит, матерится и по-звериному ревёт.       — Так ты тот, кто трахал эту шлюху, да? Понравилось? Я вас обоих убью. — Сплевывает кровь на пол и скалится.       Упоминание Бомгю отключает все здравые мысли, и Ёнджун пинает в живот, не даёт опомниться и ещё раз пинает в челюсть. Альфа перед ним перехватывает ногу, выводит из равновесия и валит на пол. Бьёт в скулу. Лицо обжигает.       — Сначала я размозжу твою голову, а потом займусь Бомгю и переломаю ему сначала все пальцы, а потом превращу лицо в мясо, чтобы такие, как ты, даже смотреть на него не могли, — едко шипит, придавливая к полу, и бьёт кулаком в живот.       Ёнджуна скручивает, но упоминание имени омеги и последующая угроза придают сил — он бьёт коленом в бок и валит альфу на пол. Садится сверху и сразу же впечатывает кулак в лицо. Слышится хруст. Ёнджун не знает, что хрустит, не слышит воплей человека под ним. Рычит и впечатывает кулак с перстнями раз за разом.       Этот ублюдок больше не тронет Бомгю. Не приблизится, даже не увидит. Последнее, что он увидит в своей жизни, — это его кулак.       Ёнджун чувствует, как его оттаскивают чужие руки, рычит, вырывается. Тэхён встряхивает его и говорит успокоиться. Альфу отпускает, и он видит, как ублюдок катается по полу, держа руки у лица, и стонет от боли.       Тэхён помогает встать, осматривает скулу и говорит, что «жить будет». Ёнджун подходит к стонущему альфе, хочет что-то сказать, но останавливается. Оглядывается на Кана и звучно приземляет ботинок на щиколотку лежащего. Коридор пронзает крик и хруст кости. Возможно, не одной. Тэхён закатывает глаза и скрещивает руки на груди.       — Это было не обязательно, ты и так почти превратил его лицо в фарш. Он бы никуда не убежал.       — Это не для того, чтобы не убежал. Это для души.       — Расскажешь, в чем дело?       — Он насильно поставил метку омеге, угрожал и пытался проникнуть в дом. Сейчас позаботься о том, чтобы он оказался в полицейском участке. Я напишу позже.       — Чёртов ублюдок. Не беспокойся, он окажется в нужном месте.       Кан подходит к альфе и пинает куда-то в бок — добавляет от себя. Тоже для души. Смотрит на Ёнджуна и кивает на распахнутую дверь. Тот вдруг отмирает, понимая, что в спальне сидит напуганный до смерти омега. Заходит внутрь, закрывая дверь.       Ёнджун входит в комнату и видит, как Бомгю дёргается. Останавливается и смотрит. Младший останавливает взгляд на разбитой скуле, счесанных костяшках в крови и заходится плачем.       — Ну же, малыш, все хорошо, ты его больше не увидишь, он тебя больше не тронет. — В два шага оказывается рядом с Бомгю и прижимает к себе. Тот снова дрожит.       — Прости, прости- Ты не должен был, — заикается и жмется ближе, — ты не должен пострадать из-за меня.       — Не волнуйся, я в порядке, — по волосам гладит, успокаивая, целует в макушку и шепчет, — теперь все будет хорошо. Я больше никому не позволю причинить тебе боль.       Ёнджун омегу раскачивает в руках, гладит волосы, спину, шепчет всякие глупости — убаюкивает. И через какое-то время всхлипы и правда стихают, а Бомгю расслабляется и начинает дышать размеренно. Засыпает.       Старший его в кровати укладывает, накрывает одеялом и губами к губам прижимается.       Со всем остальным он разберётся позже — с меткой, ублюдком в участке, горящей скулой. Сейчас самое главное лежит перед ним. Посапывает, сжимает его руку и во сне слегка хмурит брови.       Ёнджун смотрит на чужие подрагивающие ресницы. Вдыхает запах пионов, игнорируя примесь чужого. Укладывается рядом и прикрывает глаза.       Альфа внутри довольно урчит, понимая, что омега рядом и в безопасности. От примеси чужого запаха он клянется избавиться как можно скорее, оставляя это лишь болезненным воспоминанием для омеги.       Сейчас главное лежит рядом и, на секунду отпустив руку Ёнджуна, начинает хныкать сквозь сон. И сразу успокаивается, когда альфа их пальцы переплетает и сжимает крепче.       Запах бергамота заполняет комнату, смешивается с пионами и пудрой. Оседает на рецепторах спящего омеги.       Бомгю сквозь сон жмется ближе к теплу рядом. Теперь спокойно. Теперь он дома.