Вдох и выдох: Искры над тетрадью. (1 Том)

Душный кабинет химии, заполненный запахом реактивов и монотонным гулом вытяжки, казался Алисе самым вдохновляющим местом на свете. Особенно когда Павел Геннадьевич, увлеченно расписывая на доске очередную цепочку превращений, обращался к ней с вопросом. Сегодняшняя тема – сложные эфиры – давалась легко. Алиса, словно жонглер, перебрасывала в уме формулы, сходу называя продукты реакций, и впитывала каждое слово учителя, мечтая однажды так же стоять у доски. – Молодец, Алиса, – кивнул Павел Геннадьевич, ставя жирную «пять» в журнал. – Видно, что материал усвоен. – Спасибо, Павел Геннадьевич, – смущенно улыбнулась Алиса, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ей всегда было приятно получать похвалу от этого строгого, но справедливого учителя. Он был для нее примером, эталоном педагога. – А некоторые, – раздался ехидный голос с задней парты, – свои пятерки, видимо, не знаниями зарабатывают, а… э-э-э… после уроков в лаборантской. Васька Сидоров, главный школьный хулиган и по совместительству Алисин одноклассник, многозначительно подмигнул, вызвав волну смешков. Алиса вспыхнула. Она знала, что Васька давно точит на нее зуб – из зависти. Ведь Алиса была одной из лучших учениц в классе, а Ваське учеба давалась с трудом. Но такие намеки… Это было уже слишком. Особенно больно было слышать подобное, когда Алиса видела в Павле Геннадьевиче свой идеал. Павел Геннадьевич резко обернулся. Его обычно спокойное лицо потемнело. – Сидоров, – процедил он сквозь зубы, – еще одно подобное высказывание, и я лично провожу тебя к директору. Тема закрыта. Васька притих, но Алиса видела, как торжествующе блеснули его глаза. Она опустила голову, чувствуя, как обида и злость душат ее. Хотелось провалиться сквозь землю. Наконец прозвенел звонок с урока и все ринулись к выходу, однако Алиса осталась на месте ведь ее ждало ещё одно занятие по химии. **** Факультатив по подготовке к ОГЭ проходил в напряженной тишине. Щелчки ручек, шорох страниц, тяжелое дыхание – вот и все звуки, нарушавшие звенящую тишину. Павел Геннадьевич, словно часовой, медленно прохаживался между рядами, внимательно наблюдая за учениками. Алиса сосредоточенно решала задания, стараясь не думать о выходке Васьки. Но перед глазами то и дело всплывало его ехидное лицо, а в ушах звучал мерзкий смех, который больно ранил, ударяя по ее мечте. Все присутствующие потихоньку начали сдавать свои работы, однако из-за посторонних мыслей Алиса не могла решать задания так же легко и быстро как обычно и закончила самая последняя. Она, собрав остатки мужества, подошла к учительскому столу. – Павел Геннадьевич, можно вас на минутку? – тихо спросила она. – Да, Алиса, конечно. Что-то случилось? – Павел Геннадьевич отложил в сторону тетради и посмотрел на нее с участием. – Я… Я хотела бы еще раз разобрать задачу с гидролизом солей. У меня возникли некоторые трудности. – Хорошо, давай посмотрим, – кивнул Павел Геннадьевич, жестом приглашая Алису сесть рядом. Они склонились над тетрадью, разбирая ошибки и проговаривая сложные моменты. Постепенно разговор перешел на более общие темы. Алиса, сама того не замечая, рассказала о своей мечте стать учителем химии, о том, как ей нравится объяснять сложные вещи простым языком, как она восхищается Павлом Геннадьевичем и его умением заинтересовать учеников. – Знаешь, Алиса, – сказал он, когда они закончили разбирать задачу, – я вижу в тебе потенциал. У тебя есть и знания, и… искра. Это важно для учителя. – Правда? – Алиса с надеждой посмотрела на него. – Абсолютная. Я сам когда-то мечтал о многом... Хотел новые элементы открывать. Но жизнь распорядилась иначе. И я стал учителем. И ни разу не пожалел. – А я люблю… старые фильмы, – вдруг выпалила Алиса, немного сменив тему, словно боясь спугнуть зародившийся между ними диалог. – Особенно черно-белые. – Вот как? – Павел Геннадьевич удивленно поднял брови. – А я обожаю Бергмана. «Седьмая печать» – мой любимый фильм. Алиса с восторгом посмотрела на него. Она и не подозревала, что у них столько общего. В этот момент они словно перестали быть учителем и ученицей, а стали просто двумя людьми, увлеченными общим интересом, и объединенные незримой нитью понимания. *На следующий день* Субботний вечер Алиса проводила с друзьями. Компания была разношерстная: несколько ребят из параллельного класса, пара парней из соседнего двора, которых Алиса едва знала. Они были старше ее, и Алисе льстило их внимание. Да и, чего греха таить, ей нравилось проводить время с теми, кто не зациклен на учебе. Сначала гуляли по парку, потом решили перекусить и зашли в круглосуточный магазинчик возле одной из типовых пятиэтажек. Накупив чипсов, газировки и прочей ерунды, расположились прямо во дворе, на лавочке возле детской площадки. Двор как двор: песочница, качели, пара турников, выцветшие от солнца скамейки. Кто-то достал из рюкзака бутылку пива, кто-то – пачку сигарет. Алиса привычно взяла и то, и другое. Она не была пай-девочкой, и алкоголь с сигаретами для нее не были чем-то запретным. Они сидели, болтали, смеялись. Алиса потягивала пиво, затягиваясь сигаретой, и чувствовала себя вполне расслабленно. В этот момент из подъезда ближайшей пятиэтажки вышел… Павел Геннадьевич. Видимо, тоже решил зайти в магазин за чем-нибудь. Сердце Алисы ёкнуло, но не от страха, а скорее от неожиданности. Она узнала этот двор. Рядом с магазином… Да, точно, Павел Геннадьевич как-то говорил, что живет недалеко от школы. Он шел, погруженный в свои мысли, пока не поднял глаза и не увидел Алису и ее компанию. Он замер. Его взгляд скользнул по бутылкам и сигаретам, задержался на Алисе. В его глазах читалось не столько разочарование, сколько удивление и… какое-то странное, непонятное Алисе выражение. Он подошел к ним. – Алиса, – голос Павла Геннадьевича звучал непривычно тихо, – я… не ожидал увидеть тебя здесь. И… в таком виде. – А что не так? – Алиса чуть вызывающе повела плечом, не выпуская сигарету из рук. – Мы отдыхаем. – Отдыхаете? – Павел Геннадьевич обвел взглядом компанию. – С алкоголем и сигаретами? Ты же… ты же умная девочка, Алиса. Ты же хочешь стать учителем. – Ну и что? – Алиса затянулась, выпуская дым. – Одно другому не мешает. – Мешает, Алиса, – твердо сказал Павел Геннадьевич. – Очень мешает. Учитель – это пример для подражания. А какой пример подаешь ты? – А какой пример подаете *вы*? – неожиданно для себя выпалила Алиса. – Читаете мне нотации? Думаете, я не знаю, что вы тоже… не святой? Павел Геннадьевич нахмурился. – Что ты имеешь в виду? – Да так, – Алиса отвела взгляд. – Ничего. Просто… не вам меня судить. – Я не сужу тебя, Алиса, – устало сказал Павел Геннадьевич. – Я пытаюсь… предостеречь. Ты идешь не по той дорожке. – А по какой дорожке *мне* идти, я сама решу, – огрызнулась Алиса, давя окурок ногой. – И… не надо меня контролировать. Не на уроке. Она резко встала и, не оглядываясь, пошла прочь из двора, чувствуя спиной тяжелый взгляд Павла Геннадьевича. Ей было стыдно, но еще больше – обидно и зло. Зло на то, что ее, взрослую, самостоятельную Алису, пытаются учить жизни. Продолжение следует...