Don't resist your feelings.

— Значит, ты тоже влюблён в него? С каких пор? И как тебе удавалось так долго это скрывать?! — недоумевает Чимин, сверля озадаченным взглядом сидящего напротив парня и по совместительству его однокурсника — Чон Чонгука. Они не были лучшими друзьями, но крутились и зависали в одной компании, так что знакомы были достаточно хорошо. А потому узнать, что они уже год страдают по одному и тому же парню, — конечно, было шокирующе. — Ты тоже скрывал это профессионально. Хотя, скорее всего, все, кроме нас, заметили, что происходит, — имеет ввиду их близких друзей, которые, несомненно, уже сделали ставки, кто из них первым признается. А проблема была вот в чем: Чон Хосок восхитителен. Настолько, что спирало дыхание где-то в глубине лёгких. Его образ хочется укрыть ото всех, не делясь ни с кем. Солнце, светящее только для любимого. Уверенный, мягкий и не лишённый милосердия. Редкий. Хосок на четвёртом курсе, в то время как они, — друзья по несчастной любви, — на втором. У них и так было много соперников, а ныне вдобавок нужно учитывать и подозревать тех, кто, казалось бы, совершенно не заинтересован. Что делать в такой ситуации? Парни без понятия. Их никто не учил какой-либо «технике безопасности» или «правилам поведения при нелепых обстоятельствах». Выруливать придётся почти вслепую. Правда просочилась наружу случайно. Чонгук стоял около аппарата с напитками, выбирая свой любимый яблочный сок, когда в тот же момент совсем рядом оказался Хосок с друзьями и, увидев Чона, замахал радостно рукой. Гук завис на секунду, но все же ответил на приветствие лёгким кивком головы и микроулыбкой. Хосок, ещё раз солнечно улыбнувшись, убежал на пару, в то время как Чон стоял в ступоре, слушая быстрое биение своего сердца. Чимин, подошедший со спины и, естественно, увидивший его реакцию, сощурился, тыкая в плечо одногруппника. Тот даже не пошевелился, все ещё глядя на удаляющуюся спину старшекурсника. И, не замечая чужого присутствия, вслух обозначил: — Хосок-хен такой красивый. Чем моментально отнял у Пака весь покой, заставив нахмуриться и скривить свой маленький носик в отвращении. Осознание пришло чуть позже, когда прошёл шок и пугающее чувство мгновенной ненависти. Когда Гук вернулся в реальность, наконец повернулся к парню, испугавшись знатно и прикрыв слегка ладошкой губы, ругая себя за несдержанность. — Чимин?.. — пробует он, делая шаг навстречу, однако от него наоборот отступают. Чужие бровки беспокойно сошлись вместе, а на лице читалась явная обида. Это нельзя было считать предательством, ощущения словно обманчивые — они хотят запутать хозяина, хотят вызвать жалость к себе. Как Хосок или кто-либо ещё не заметил настолько прозрачных чувств Чона — это парадокс. Неужели и он раскрыт, как книга, брошенная и никому не нужная? Пылится на полке, в забытом всеми месте, куда даже солнечные лучи не просачиваются. — Чимин, что с тобой? Если тебе плохо, скажи мне, я отведу тебя в медпункт, — осторожничает Гук, встревоженно глядя на парня, что стоит, задумавшись, кажется, очень глубоко. Он касается невесомо его плеча, а затем притягивает ближе, второй рукой хватая за ладонь. Чёрные очи распахивает широко, они блестят лёгким испугом за друга, а ресницы трепещут нервно, выдавая искреннюю обеспокоенность. — Все хорошо. Но нам надо поговорить, сейчас же. Таким образом они оказались в пустой аудитории, судорожно слушая друг друга и, право дело, совсем отчаявшись. Каждый пронзительно всматривался в чужие глаза, будто сканируя и оценивая шансы на победу. Никто не сомневался: сражаться придётся не на жизнь, а насмерть, ибо чувства к Хосоку были давнишними, застоявшимися и проверенными временем. Глупо будет отказаться от них в пользу другому. Уступать никто не намерен, и это осязается в воздухе — начатое соперничество и желание убрать конкурента с намеченного пути. — Как. нам поступить? — вопрошает отошедший первым Гук, наивно полагая, что они теперь с Чимином «друзья по несчастью», которые будут действовать вместе и честными способами завоёвывать сердце непреступного Хосока. Как бы не так. У Пака в мыслях внезапно: плавно слить Чона, запугать и убедить, что он совершенно не подходит в качестве партнёра такому замечательному парню. Но тут же отметает все эти мысли к чертям. Это ужасно мерзко. Осознавать, что ты можешь предать, — противно. Словно перед лицом покачивают сырым куском мяса животного с многочисленными жировыми прослойками. Он не такой. Не такой плохой. Но мелкие пакости никто не отменял. Наверное, он просто боится. Ведь Чонгук, если чуть постарается и соберёт всю смелость в кулак, с лёгкостью станет фаворитом. И внешне хорош, и в учёбе преуспевает. Не то что Чимин — совсем разгильдяй, не определившийся и потерянный, словно щенок. Насчёт среднего роста он уже перестал комплексовать, а потому не считает это минусом, который бы отдалил его от цели. Чимин напоминает себе, что Гук все-таки в первую очередь не огнедышащий дракон, держащий в плену его ценное сокровище, а друг, находящийся в таком же положении и наверняка подавленный. Так что Пак решает смягчиться: — Гук. Я не буду мешать тебе и, конечно же, как-то осаждать. Но, думаю, мне будет тяжело. дружить с тобой, как раньше. Надеюсь, ты это тоже понимаешь… Нам придётся бороться за единственное место в его сердце, — грустно хмыкает, спрыгивая с парты, на которой сидел, и поспешно уходит, оставляя Чона одного, так и не дождавшись ответа. Следующим днем они не обмолвились и словом. Друзья пытались их разговорить, но было бесполезно, ведь они усиленно делали вид, будто не замечают друг друга. Оно и ясно. Не очень-то и хочется обмениваться даже взглядами с охотником, высматривающим желанную добычу. Теперь всё кажется таким очевидным. Чонгук бесконечно облизывает нервно губы, глядя на Хосока в конце коридора, когда они выходят на перерыв. Чимин легко улыбается, слыша заразительный смех, конечно же, принадлежащий солнечному парню. Как же раньше им удавалось абстрагироваться от реальности, не замечая одинакового состояния? Одно объяснение: любовь делает глупыми. Они совсем потеряли бдительность. К тому же следовало хотя бы раз намекнуть своему «крашу» о чувствах, не боясь быть отвергнутым. Видимо, как раз не хватало чего-то, что будет подгонять. Угрозы. Кого-то, кто может стать занозой и помешать подступиться ближе. В моменте их глаза сталкиваются, и, кажется, время замирает. Прямо над их головами, будто в фантастичном триллере, высвечиваются единой строкой хаотичные мысли, но лишь один человек на этой планете может прочесть непонятные символы. Пак одержим слежкой за Чонгуком. Но если до этого он бросал осторожные взгляды, то теперь ему требуются огромные усилия, чтобы сместить фокус. И он поймался. Чон выглядел чуточку растерянным. Ведь Чимин странный. Наблюдает, словно за подозреваемым в серьёзном деле, обсматривает с ног до головы, играя желваками. Под этим взглядом хочется съёжиться, отвернуться и поскорее избавиться от неизвестного рода напряжения. Момент прерывается. Они следуют обратно в аудиторию, рассаживаясь по местам, и всё снова идёт своим чередом. Спустя время в голову Чимина прилетает скомканная бумажка. Он тут же оборачивается, видя указывающего на пол Чонгука, и поднимает «записку». Как старомодно, думает Пак, хмыкнув и развернув бумагу. На ней выведено быстрым, но понятным почерком: «Ты во мне дыру просверлил». И всё. Это в его стиле. Прямо. И в лоб. Ему хочется рассмеяться. Они даже не разговаривали весь день, а тот легко кидается в него всяким мусором, чтобы высказать своё недовольство. Чон ведёт себя как школьник, ей-богу. Чимин оборачивается, дабы закатить театрально глаза, и слишком сильно бросает записку обратно, попав в плечо. Чонгук цокает, а затем хмурится, читая: «Потому что у тебя расстёгнута ширинка. Не знаю, чем ты там хвастаешься, если честно». И глядит вниз, с грустью отметив, что Чимин говорил правду. Этот позор останется с ним на всю жизнь, он уверен. Быстро исправив это недоразумение, Чонгук больше не пытается вступить в диалог, лишь изредка вздыхая. Итак, как завоевать чье-то внимание? Конечно, уделить время на изучение чужих интересов и хобби, даже мимолетных. «О, так ты увлекался теннисом? Я тоже! У нас столько общего!» в комплекте с милой улыбкой и заинтересованной интонацией. Чимин долго проигрывает диалог с воображаемым Хосоком, в конечном итоге доведя до идеала собственные ответы. Конечно, он не идиот и не думает, что слова, выдуманные им, могут хоть немного совпасть с реальностью. Тем не менее ему удаётся. Он ловит свой объект обожания на лестничной площадке, улыбаясь так широко, насколько способен. Щеки раскраснелись, но Хосок, видимо, не обратил внимание на чужое волнение. Кажется, всё наоборот: он с удовольствием смеётся с шуток, искренне изумляясь, когда слышит от Чимина совпадающие детали их жизни. Будто не выставляет в инсту всё, чем занимается. У Пака руки неловко висят по бокам, он не знает, что с ними делать. Хосок — центр его вселенной уже долгое время, но даже не подозревает, какое влияние оказывает на него. Как одной улыбкой освещает кромешную тьму в его затхлом сердце. Чимин убеждён: Хосок — тот, кто будет любить так, как никто; будет тем самым книжным героем, который готов на всё ради близкого человека. Чудесный, добрейший принц. Определённо то, за что стоит бороться. Довольно милая беседа пролетает так легко и быстро, что они с удивлением глядят на часы, висящие на стене, и отмечают, что пара началась уже как пять минут назад. Улыбнувшись друг другу, они спешно плывут в аудитории, даже не жалея о потраченном времени и пустом желудке. Осадок после разговора остаётся с Чимином ещё долго. Ему вспоминается образ парня, сгибающегося от смеха; склоняющего голову набок от любопытства и внимательно вслушивающегося. По всей видимости, его мечтательная, тёплая улыбка привлекла ненужное внимание. Будто крупный, опасный беркут, Чонгук сверлил его подозрительным взглядом, что, подобно стрелам, наконечник которых был пропитан смертельным ядом, вонзались в его спину, принося ощутимую боль. Пак доверяется интуиции, вселяя в свое тело неведомую ранее отвагу, что помогает ему встретить выражение едких глаз формы неполной луны. Нежели считает соперником, то и относиться стоит с упрёком, с желчью? Чонгук никогда не отличался особой агрессией, враждебностью или чем-то подобным, по натуре своей являясь человеком до боли апатичным, трудно было вообще судить о его характере. Теперь же проявляются новые черты, казалось бы, не очень приятные. Чимин не ожидал быть тем, кто пробудит в нём подобное. И хотя он ещё не перешёл к действиям, глаза выдают крайнюю решительность и тяжёлую неприязнь. Будто Паку не разрешено любить, заведомо следовало бы переключиться на кого-то другого, в ком бы Гук не чтил великое и неповторимое, с большой буквы Л. Уж извините, так вышло. Никто из них, конечно, такого не предполагал, но вот они здесь. Созданный невольно треугольник предписывает пересечения, пусть и нежелательные. Чонгук рассматривает чужое напряжённое лицо, пытаясь выведать тайны, что в себе Пак скрывает. Какие козни строит и почему секунду назад ласково улыбался своим мыслям. У Чимина волосы пшеничные, вечно в беспорядке и вьющиеся на кончиках. Сидя под лучами солнца, будто отражает их, поглощая часть яркого света и посредническим способом освещая помещение. За наблюдением и не такое подметить можно. Как говорится: «Держи друга близко, а врага — ещё ближе». Право дело, Чонгук его намерен изучить лишь для того, чтобы предугадывать дальнейшие действия, просчитать возможные ходы и отражать удары без существенного урона для себя. Чимин глядит на него так, словно он предал Родину, причинил боль женщине или, быть может, смело заявил, что любит оливки. Следовало Чону отвести взгляд и как ни в чем не бывало слушать лекцию? Конечно. Однако, будучи лодырем до глубины души, ему не помог бы даже самый умный вид, дабы кто-то поверил на мили-секунду. Да и бежать в затруднительном положении он не привык, встречая опасность лицом к лицу. Чимин действительно излучал весьма внушительный уровень угрозы. Аура вокруг словно слабо пульсировала, вынуждая не приближаться слишком близко. Пак никогда не был тихим, получив репутацию остряка с длинным языком, вечно судачащим о просмотренных дорамах. Раздражающе милый, хороший, пушистый и добрый. Но только не к Чону. Словно зная, что не получит должной реакции и симпатии, Чимин не старался найти к нему индивидуальный подход, но улыбкой одаривал регулярно. И Чонгуку было вполне достаточно оказываемого внимания, общие друзья и знакомые являлись гарантом совместного времяпрепровождения. До этого момента у Чонгука он не вызывал совсем никаких эмоций, лишь уважение на почве каждодневных встреч. Чон знал почти всё о нём, но эти факты — информация, подкиданная лично Чимином, и правдивость тех или иных сведений сомнительна. Знал только то, что сам Пак и хотел. Так бесит, что невозможно даже думать о чем-то или о ком-то другом. От ухмылочки на чужом лице даже руки зачесались. Когда занятия наконец были завершены, все засобирались домой, весело щебеча о планах на вечер. Чон перехватил Чимина в коридоре, выразив желание поговорить где-нибудь наедине. — Да ладно? У тебя ко мне какое-то дело? — интересуется Пак, продолжив путь к выходу. Чужая рука больно обхватила его за плечо, а стук лакированных туфель позади не отставал. — Да. Ну так что, поговорим? Ответ поступил почти сразу, сопровождаемый с усмешкой: — Тогда ко мне домой. Никого быть не должно. Неожиданно поступило приглашение, и Чон не смог скрыть удивление. Конечно, Чимин приглашал к себе друзей, но Гук всегда знал, что его зовут только из вежливости, а потому отказывался тактично, скомканно прощаясь. Он хочет поговорить, однако. подходящее ли это место? Хотя ему не стоит беспокоиться, если Чимина все устраивает. — Пошли. Дом Чимина действительно оказывается довольно близко, они не обмениваются ничем, кроме кратковременных взглядов. Когда Чон заходит внутрь, он ощущает атмосферу уюта. По таким мелким деталям, как фото на холодильнике, старые детские рисунки и творческие изделия, стоящие на видном месте, можно определить погоду в семье, их взаимоотношения. Чонгук невольно выпускает смешок, рассматривая фото, где с «бритой» головой стоят Чимин и его, кажется, брат, беззубо улыбаясь. — Я внимательно тебя слушаю, Чонгук, — пугает внезапным появлением, принося из кухни стаканы с освежающим напитком и миску с чипсами. Садится на диван, скрещивая ноги и выжидающе глядя. Чонгук присаживается на другом конце, больше не ощущая той злобы, которая поглотила его на учебе. Он нервно перебирает пальцами рук, сжимая губы в тонкую полоску. — Как идут дела с Хосоком? — выпаливает именно то, что ему так интересно узнать. — Почему я должен тебе рассказывать о моей личной жизни? Знаешь, мы не настолько близки, прости, — с издевкой щебечет, похрустывая аппетитный чипсенкой. Чонгук смачивает горло, делая глоток из стакана, и чуть не давится от возмущения. — Скажи мне. Не зря ведь ты сегодня не ходил, а буквально парил по аудитории. Губы не болят? Так много улыбался, — Чонгук не стесняется делиться ядом, копившимся в нем весь день. Чимин начал первым, произошла цепная реакция, и он принял правила игры. — Странно, что ты так завёлся, я ведь не особо заботился держать всё в тайне, — тянет беззаботно, облизывая губы от приправы и вытирая руки салфеткой. — Так что, Чонгуки, у нас с Хосоком прекрасно идут дела, — знает, что делает больно, намеренно давит на точки, известные лишь ему. Чон стукает гневно по изголовью дивана, глядя на того презренно, и пытается держать себя под контролем. — Не смей думать, что победа уже у тебя в кармане, Пак. Его милое общение с тобой обусловленно только тем, что ты «милый младший». Один из многих. Ему просто жаль тебя. Так что не зазнавайся. Очередь Чимина сжать руку в кулак, желая впечатать его в чужое лицо, дабы не осталось сомнений, что никто с ним в таком тоне говорить не смеет. — Ты завидуешь, ведь даже таких отношений с ним не имеешь. Криповый сталкер. Попробуй найти в себе смелость и выйди из тени, дабы уровнять наши шансы. — Чимин, закрой рот. — Нет! Я всегда буду говорить то, что я думаю, вне зависимости от того: нравится тебе или нет. Код красный. Пелена на глазах от злости, Чонгук уже не видит границ, когда резко встаёт с места, подходит к парню и хватает за грудки, ударяя кулаком по скуле. Он совсем не понимает, что делает, не рассчитывает силу, отчего Чимин падает, держась за лицо. Место удара уже начинает краснеть, и Чон представляет, как плохо будет выглядеть щека на следующий день. Сам того не ведая, Гук поступился собственным принципам, применив насилие. Ещё и к тому, кто, по его мнение, был слабее. Сконфуженно уставившись, он замер, но ненадолго: в коридоре послышался голос, который приближался. Оставив Пака ошеломленно сидеть на полу, он пулей вылетел из дома, минуя огорошенного мальчишку. — Брат, что случилось? — изумленно вопрошает, быстро подходя и поднимая Чимина. — Это тот парень тебя ударил? Я убью его! — бросает вполне серьёзно, однако старший хватает его за руку, не давая уйти. — Все в порядке, это не он, я просто упал, — успокаивает брата, ради него сдерживая желание погнаться сейчас же за ублюдком и дать сдачи в двойном размере. Чон Чонгук за это поплатится.