Helium-3

Helium-3 (He-3) – изотоп гелия, имеющий два протона и один нейтрон в ядре. Является редким элементом, образующимся в результате радиоактивного распада трития и может быть найден в малых количествах на Земле, а также в больших объемах на Луне, где накапливается в реголите.

Папка с хлопком шлепнулась о стену. Зацепила вместе с собой неаккуратно забытую на краю кружку и звон пронзил квартиру насквозь. Зашелестела куртка – вскинув бровь, Стэнли вопросительно заглянул в комнату с балкона. Его силуэт в клубах черного-черного мрака очерчивал лишь компьютерный свет. Он не двигался с места, не дрожала ни единая его мышца, даже грудь будто бы не вздымалась в этой развалившейся в кресле позе. Запрокинув голову, так что тело и вовсе было не отличить от безжизненной туши, он не выпускал из руки листок. Напряжение стояло внутри колом, задеревяневшие сосуды не позволяли и пальцев разжать. А еще пара десятков таких листов, изначально покоящаяся у компьютера, уже нашла новое пристанище на полу. Стоило видеть, как кружила она у ног Ксено. Навряд ли что-то еще могло столь элегантно подчеркнуть образ безумного ученого. Снайдеру аж самому словно меж век что-то угодило при взгляде на этот крайне неэлегантный беспорядок. Он в целом поразился, что, оказывается, отсутствие педантичного порядка, какой Уингфилд пренепременно выстраивал вокруг себя везде, коробило его так, как если бы не ученый, а он сам имел крайнюю степень перфекционизма. Адаптироваться, видимо, можно действительно хоть к чему... Последний раз затянувшись дымом, Стэнли затушил сигарету и шагнул в квартиру. Взор сам упал вниз – один из листов валялся у самого порога. Реакция Хьюстона, а, вернее, ее полное отсутствие, однако, пугали. Нет, Хьюстон точно не Хьюстон, раз уже целых несколько минут наглухо игнорирует неэлегантную россыпь осколков по полу. – Отклонили, значит? – скинул куртку с плеч Стэн. Ксено замялся всего на одну короткую секунду. – Да. – М-м... Навряд ли из-за неверных расчетов. – Ты прав, – выдохнул он, после чего, неспешно склонив голову вперед, устремил взгляд прямиком в стену. – Как-то пропустил я момент, когда этих оболдуев-"ученых" начало волновать что-то, кроме расчетов. С едва уловимыми нотками злости в его ровном, бархатном голосе все понемногу вставало на свои места. – Оу, дай угадаю. Большие шишки вдруг забеспокоились об этической стороне вопроса? – Я эту сраную этику, – так непривычно рыкнул Уингфилд, гневно раскрутившись в компьютерном кресле. Снайдер с трудом мог припомнить, когда в последний раз видел его разозленным, но не удивлялся. Должно быть, вправду на душе отвратно до того, что аж пасть сводит, если проект, над которым ты ломал свой режим нещадно, отклоняют даже не по причине недостатка твоей компетентности, а из-за кое чего совсем иного. Такого низкого... – Этика, этика, мораль, политика... Серьезно? И это я слышу от того, кто называет себя ученым? – затормозив очередным взглядом вникуда, Хьюстон полностью отпустил контроль, позволяя всем своим самым черным мыслям беззаветно выплеснуться наружу. – Может быть, серая невежественная биомасса и имеет право оперировать этими неэлегантными понятиями, которые вбили в их мозг, как постулат поддержания хрупенькой жизни, но черта с два я слышу это... от, мать его, ученого?! Как вообще может зваться ученым человек, позволивший загнать себя в идиотские рамки, мыслящий лишь в том направлении, которое одобрит недалекая общественность, заведомо непоправимо тупая, только и мечтающая, что уравнять по своему стандарту всех окружающих? Ученый, черт возьми, за правду должен бороться, а не довольствоваться слащавыми сказочками свыше! Стэнли не проронил ни слова. Лишь нашарил в кармане зажигалку и принялся беззвучно прокручивать ее в пальцах. Он только что выкурил две, но уже захотелось потянуться за третьей. В квартире он ни за что себе не позволил бы. А еще ни за что не позволил бы себе сейчас уйти. – ... Пора бы уже привыкнуть, что наука не делится на черное и белое, – продолжил после небольшой паузы Ксено уже спокойнее, вновь свои эмоции обуздав. – Она не имеет цвета в целом. И что детская игрушка, что баллистическая ракета – одно и то же по своей сущности... Все еще не поворачиваясь, он склонился вперед. Подпер голову, опустил взгляд в пол, и теперь каким-то бесконечно уставшим и отчаянным казался его образ. – Мы ни к чему не придем с нашим однобоким взглядом. С этими гребанными вшитыми в головы двойными стандартами. Мы говорим, что одобряем научный прогресс, но на деле принимаем лишь ту его часть, что соответствует нашим ущербным понятиям хорошего, правильного. Мы не понимаем, что нельзя рассматривать науку иначе, чем единым целым, что нельзя ставить крест на всем, что не подходит под наши убогие моральные принципы, – на этих словах Уингфилд распрямился, царапая подлокотники. – Мы не можем искажать эту реальность так, как нам заблагорассудится. Не можем одобрять одно, наступая на горло другому. Просто. Не. Имеем. Права. Почти осязаемое беззвучие и Снайдер, приваливающийся плечом к дверному косяку. – Но они продолжают это делать, – подытожил Стэнли. – ... Продолжают, – глухо согласился Хьюстон, откидываясь на спинку. В тугой тишине он все-таки повернулся лицом к стоящему в проходе другу. Поднял взор на него с такой тягостью, словно в бездонно черные глаза в самом деле сбросили пару тонн, сделав их невыносимо тяжелыми. Но когда взгляды пересеклись, свой Ксено оторвать уже попросту не смог. – Они все равно продолжают это делать... Только им совсем невдомек, что противника для себя они выбрали далеко не по силам. Науку подчинить невозможно. К этому моменту, казалось, Уингфилд говорил уже сам с собой, потому как, глядя в упор, все равно не заметил подошедшего ближе Стэна. – И однажды, – ах, вновь вернулся этот божественный, подтоном стелющийся под каждым словом Хьюстона голос откровенного безумия, от которого, Снайдер мог поклясться, трепетало все внутри и даже ниже. – когда кровавое месиво их порочных тел размажет по грязной земле, все они поплатятся за то, что осмелились встать на пути чего-то столь элегантно великого. Стэнли не вытерпел и одного мгновения, когда, убрав из рук ученого слегка помятый лист бумаги с надписью "Project Helium-3", отчаянно припал к губам Ксено. "Обязательно поплатятся", – шептал он тихо, на доли секунд отрываясь от поцелуя.

Helium-3 (He-3) рассматривается как потенциальное топливо для контролируемого термоядерного реактора.