Скука главы Вэнь.

      Праздник бракосочетания хоть и был организован в спешке, но был красив и роскошен. Вышколенные слуги ордена Вэнь успели все украсить, наготовить кучу вкусных блюд, сделать изящные поминальные таблички, для родителей молодоженов, и подобрать роскошные красные свадебные одеяния, вышитые золотом.        Наследнику Лань помогал с облачением старший брат, который был рад за младшего брата. Сичень знал о чувствах Ван Цзи и был даже благодарен что Верховный заклинатель так поспособствовал счастью его диди. Не известно как долго эти двое кружили бы вокруг друг друга и чем бы это закончилось. Поэтому глава Лань мягко улыбался и был в крайне приподнятом настроении.       Вэй Усяню собираться на его собственную свадьбу помогали племянники главы Вэнь. Парень очень жалел, что его шицзе не будет сегодня рядом, ему не хватало ее мягкой поддержки. Но с мягкой поддержкой вполне справлялся Вэнь Нин, а порядка добавляла Вэнь Цин.        Наконец церемония состоялась. Молодые совершили положенные три поклона и Вэй Усянь получил на запястье лобную ленту Лань Чжаня. Осталось подать чай новым родственникам. Глава Цзян принял чай, но пригубил его только после крайне недовольного и пристального взгляда Верховного заклинателя. Улыбка его была словно приклеена на лицо и Вэй Усянь прекрасно это видел и был огорчен. Дядя Цзян явно не был рад его браку и видимо если бы не Вэнь Жохань, то и ритуальный чай бы он не принял. Это обижало парня. Глава Лань напротив был в хорошем настроении, мягко и светло улыбался. Он с удовольствием принял и выпил предложенный ритуальный чай, заставив Вэй Усяня немного расслабиться. А затем Вэй Усянь что-то шепнул своему супругу, и они подали чай еще и Вэнь Жоханю в знак уважения и благодарности. Верховный заклинатель хоть и удивился, но чай принял и выпил, не скрывая довольную усмешку. Дальнейшее празднование прошло штатно, звучали поздравления и тосты. Не Хуайсан даже умудрился преподнести подарки своим друзьям. Два изящных расписных веера. Остальные гости даже удивились, ведь времени на приготовления подарков у них не было. Вечером молодых проводили до их новых брачных покоев и оставили одних.        Молодые люди очень нервничали оставшись наедине. Вэй Усянь с опаской косился на огромное брачное ложе, застеленное красными покрывалами. - Вэй Ин, - тихо позвал его первый Нефрит, заставив вздрогнуть от неожиданности. - Лань Чжань? - Не обязательно что-то делать сегодня, - выдавил тот из себя кивая на брачную постель. – Ты устал. Мы можем просто лечь спать. - Ого! Это, пожалуй, самая длинная твоя речь, - улыбнулся Усянь, подмечая порозовевшие мочки ушей своего мужа, это немного успокоило его. - М-м-м, - невнятно согласился с ним Нефрит. - Тогда, Лань Чжань, помоги мне распутать эти украшения, голова уже раскалывается от их тяжести, - Усянь осторожно коснулся своей хитрой прически со множеством шпилек и еще каких-то украшений. - Мгм. Садись. Дождавшись, когда Вэй Усянь устроиться перед ним, Ван Цзи принялся аккуратно и предельно осторожно расплетать сложную прическу, вынимая шпильки и гребни. После того как украшения были сняты Усянь облегченно выдохнул, а затем почувствовал, как его волосы принялись расчесывать. Все так же молча, но очень аккуратно и бережно, так его даже шицзе не расчесывала, Усянь был готов замурчать от удовольствия. - Готово, - тихо произнес Ван Цзи откладывая гребень и отходя на шаг. - О, спасибо большое Лань Чжань. Давай теперь я тебе помогу! Я аккуратно! Я умею! – парень тут же подорвался с места и принялся подталкивать Ланя. - Мгм, - его новоиспеченный муж аккуратно сел на освободившееся место и замер с абсолютно прямой спиной. Вэй Усянь принялся осторожно разбирать чуть менее сложную прическу своего новоиспеченного супруга. Когда украшения закончились, он принялся расчесывать гладкий шелк его волос. Прекрасные темные волосы гладкой волной блестящего шелка проходили сквозь его пальцы. Вэй Усянь так увлекся расчесыванием, что не заметил, как стал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, очнулся только когда Лань Чжань немного позволил себе расслабиться и перестал быть таким напряженным, расслабив плечи. - Готово, - прошептал Усянь. - Спасибо, Вэй Ин, - мочки Ланя были розовыми, а золотой взгляд был мягким. – Спать? - А, да. Давай ложиться, - засмущался Вэй Усянь. Стараясь не смотреть лишний раз друг на друга парни сняли тяжелые, богатые одеяния и легли в широкую постель, замерев в неловкости на приличном расстоянии. - Вэй Ин, ложись как тебе удобно, - мягко сказал Ван Цзи. - О, хорошо. С этими словами парень придвинулся ближе к пышущему жаром Ланю и уткнувшись лбом в его плечо, осторожно обвил его руку, проваливаясь в крепкий сон. - Спокойной ночи, Вэй Ин, - прошептал Лань Чжань.

***

       Следующее утро было ознаменовано прощальным пиром и смущенными новобрачными. И хотя близости между ними не было, Вэй Ин проснулся в теплых, крепких объятиях своего мужа. Было неловко, но приятно. Одевались они, смущенно отводя взгляды. На прощальном пиру вновь звучали тосты, а затем гости стали расходиться. Первыми распрощались и удалились все мелкие и средние ордена. Настал черед Великих орденов разъезжаться. Первым отбыл орден Юньмэн Цзян. Глава с наследником вежливо, но сухо распрощались с остальными главами и Верховным заклинателем, но полностью проигнорировали молодоженов. Вэй Усянь явно расстроился, а остальные главы орденов недовольно заворчали. Следом отбыли Цзини и Не. Последними отбыли Лани. Лань Сичень сердечно распрощался с братом и его супругом и с улыбкой отправился в свой орден.        Едва отлетев на приличное расстояние улыбка пропала с лица главы Лань. Он вспомнил тяжелый и неприятный разговор с Верховным заклинателем, по поводу Вэй Усяня и его травм. Как физических, так и душевных. Лань Сичень был поражен жестокостью ордена Цзян, а еще их наказания называют жестокими. Но их ордену и в голову не придет бить маленьких детей, максимум, что им грозит это дополнительные занятия или переписывание правил. Даже ферулы использовали редко и для более серьезных нарушений или большой совокупности мелких проступков. Глава Лань был полон решимости помочь настрадавшемуся парню обрести уверенность в себе и семью.

***

      В Пристани лотоса разгорался скандал огромных масштабов. Адепты попрятались в дальних зданиях не рискуя попасть под гнев госпожи Юй. Ее крики, полные гнева и ярости, разносились далеко от главного здания. - Отродье! Паршивец! Как он только посмел! – крики сопровождались треском активированного Цзыдяня. – Он до конца своей жалкой и никчемной жизни обязан нам! Нужно было выкинуть его, когда ты только притащил это отродье! - Моя госпожа! – вклинился наконец глава Цзян. – Я не мог ничего сделать. Это фактически приказ Верховного заклинателя. Я тоже думал, что Усянь останется в нашем ордене до конца. Из него вышел бы хороший помощник для А-Чэна. - Не смей! – громыхнула мадам Юй. – Не смей оправдываться и оправдывать его! Нашему сыну не нужен помощник, чтобы руководить кланом и орденом! Признайся! Ты бы хотел, чтобы этот никчемыш занял его место! Законное место твоего законного сына! - Прекрати, Цзыюань! Ты знаешь, что это не так. А-Сянь стал бы щитом, который смог бы принять на себя все удары, которые предназначались бы А-Чэну. Да он бы умер за него! Ты же знаешь, что именно этого мы и добивались в его воспитании! - Знаю! – уже тише огрызнулась госпожа Пристани лотоса. – Но теперь все пошло прахом! Будь проклят Вэнь Жохань со своими капризами и этот приблудыш тоже! Не думай, что после этого я стану терпеть его здесь! Я прикажу сжечь все его вещи, все что есть в его комнате! Он пришел к нам оборванцем, не имеющим ничего и так же он вылетит из ордена! И не вздумай останавливать меня или менять приказ!        У громкого и яростного разговора был нечаянный и безмолвный свидетель. Цзян Янь Ли слышала все, о чем говорили ее родители. Сейчас она зажимала себе рот чтобы не сорваться на горестный крик. Ее нежного и доброго А-Сяня просто использовали! И кто?! Ее собственные родители! Реакция матери ее не удивила, хотя в глубине души она и надеялась, что та хоть немного любит ее приемного брата. Но нет, Юй Цзыюань не видела в нем мальчика, которому нужна любовь и поддержка. Она видела в нем соперника для своего сына, бастарда отца, кого угодно, но не мальчика. Девушка думала, что отец тоже любит А-Сяня, но оказалось, что это была маска. Он растил оружие, покорный щит, для А-Чэна. Слезы душили ее, но она сдержалась и опрометью кинулась в комнату брата. Там девушка быстро заметалась по помещению складывая в мешочек цянькунь все что было дорого ее А-Сяню. Несколько безделушек, подаренных младшими шиди и ей самой, все его заметки и рисунки. И наконец небольшую коробку из тайника под кроватью, о нем знала только она, больше А-Сянь никому его не показывал. Собрав все, она быстро скользнула в свои покои. Там она написала небольшое письмо, в нескольких местах остались небольшие пятна от слез, что предательски пролились из ее глаз. Затем Яньли выскользнула во двор, к дальним постройкам, стараясь не попадаться никому из слуг на глаза. - Ли Цю, - тихо позвала она одного из лучших старших адептов. - Молодая госпожа? – так же тихо отозвался мужчина. - Возьми это и отправляйся в орден Вэнь. В Безночный город, - девушка вложила в его руки мешочек и письмо. – Переоденься, никто не должен знать, что ты отправился к А-Сяню, особенно мои родители. - Хорошо, молодая госпожа. Для всех я буду навещать своих родителей, в дальней деревне, - мужчина поклонился и ушел. - Будь осторожен, - тихо напутствовала девушка. Так же тихо и незаметно она вернулась в свои покои. - Прости, А-Сянь, но большего для тебя я сделать не могу. А вечером в пристани лотоса полыхал огромный костер, где горели абсолютно все вещи ее названного брата. Юй Цзыюань злорадно улыбалась.

***

       Приблизительно в тоже время в Облачных глубинах проходило собрание старейшин ордена и его главы. После того как Лань Сичень рассказал о сложившейся ситуации помещение погрузилось в задумчивую тишину. - Нет! Нет! И еще раз нет! – первым отмер Лань Цижень. – Этот негодник не может быть мужем Ван Цзи! Этот вечный нарушитель спокойствия не может поселиться в нашем ордене! - Дядя! – нахмурился Сичень. – Мне кажется вы предвзяты к господину Вэю. К тому же церемония уже состоялась, и он является законным супругом моего брата. - Цижень, - взял слово один из старейшин. – Что за истерика? И твой племянник прав, ты явно предвзят. В чем причина? - Он такой же нарушитель правил и возмутитель спокойствия, как и его мать! - Ах, вот в чем дело, - тяжело вздохнул Лань Юн. – Ты до сих пор лелеешь свои обиды на его мать и переносишь свой гнев на ее сына. Стыдись Цижень! Это не достойно заветов нашего ордена. Ты упрекаешь этого парня за нарушение правил, но ты сам же их нарушаешь. - Может уважаемому учителю нужно уйти в уединение, чтобы подумать над своим поведением? – задумчиво протянула Лань Киу, одна из немногих женщин-старейшин. - Да как… Да что… - Лань Цижень задохнулся от возмущения. – Уже сейчас он думает о еретическом темном пути и его использовании! Он угроза нашему обществу! - Мне одному кажется, что ты преувеличиваешь? – задумчиво протянул еще один старейшина. – С чего ты это взял? Ты так уверенно говоришь, словно паренек вот-вот станет темным заклинателем и уже практикует темный путь. - Он заявил о темном пути еще на первом же занятии! - Расскажите подробнее дядя, - вклинился наконец Лань Сичень. По мере рассказа глава Лань все больше хмурился, вот только недоволен он был дядей, а не своим зятем. Видя, как качают головами большинство старейшин, он надеялся, что они разделяют его точку зрения. - Поправь меня Цижень, если я ошибаюсь, - отмерла наконец Лань Киу. – Мальчик выдвинул теорию и задал тебе разумный вопрос из разряда: « Почему нельзя?», а ты вместо того чтобы объяснить и привести примеры, просто накричал на него и выгнал с урока? Лань Цижень упрямо молчал считая себя правым. - Более того ты позволил себе кинуть в ученика свитком, - нахмурился другой старейшина. - И выставил все так что молодой господин Вэй неуч, а твой младший племянник идеал и образец для подражания. Ты же понимаешь, что правила о вреде фаворитизма и о принижении чьего-либо достоинства ты нарушил? Как и многие другие. И это только за один урок! Немыслимо! Старейшины подняли возмущенный ропот, а глава Лань почувствовал вину, что не присутствовал на том первом уроке. - Насколько я знаю от своего внука, - вмешался Лань Юн. – Молодой господин Вэй проявлял недюжинные способности к талисманам, фехтованию и даже музыкальному совершенствованию. - Молодой господин Вэй, по рассказам моего брата, очень увлечен талисманами их изучением, усовершенствованием и изобретением, - тут же добавил Лань Сичень. – А еще он является мастером шести искусств. - Достойно-достойно, - закивали старейшины. - Он, конечно, излишне беспокоен и подвижен, отсюда и нарушения правил, но, с другой стороны, он очень талантлив и можно простить ему небольшие вольности, - покивала Лань Киу. - У меня есть еще несколько сообщений для старейшин, - вздохнул глава Лань. – О них мне поведал глава Вэнь, сразу после свадебной церемонии. Это касается физического и ментального состояния господина Вэя. Шум тотчас же стих, на Лань Циженя наложили заклятие молчания, чтобы не мешал своими криками. Глава Лань в подробностях рассказал о неуместных воспитательных мерах, которым подвергся Вэй Усянь в своем ордене и о том какие это принесло последствия. После его речи возмущения посыпались уже в сторону ордена Цзян. - Я думаю, что мы вполне можем полноценно принять Вэй Усяня в орден и в семью, - подвел итог Лань Сичень. После его рассказа даже Цижень перестал так сердито пыхтеть и немного успокоился, хотя ему все равно велели уйти в уединение на ближайший месяц. А старейшины единогласно решили, что упускать такой не ограненный алмаз будет непростительный расточительством с их стороны.