Последняя ночь

"Последняя ночь"

      Это была последняя ночь пятерых декабристов. И они это поняли по тому, что Бестужева-Рюмина и Муравьёва-Апостола поселили в соседних камерах, как они и просили.       — Серёжа, ты спишь? — тихо спросил Михаил, смотря в стену камеры Сергея.       — Мишель, прости меня..... — это было первым, что произнёс бывший черниговский подполковник.       "За что он извиняется?!" — недоумевали другие заключённые, но немногие догадывались об ответе.       — Прости мне то, что я втянул тебя во всё это.... Прости мне то, что я подвёл тебя на эшафот.... Прости мне мою любовь к тебе.....       — За такое не извиняются! — недовольно произнёс Рылеев, мечтая о том, чтобы оказаться рядом со своими женой и дочкой.       — Но это было моё решение! Я сам решил пойти за тобой! Я сам виноват в том, что попал на эшафот! И я тоже люблю тебя! — со злостью ответил на это бывший полтавский подпоручик, ударив один раз стену.       — Если бы не стена, прилетело бы Муравьёву-Апостолу по лицу.... — Кондратий тихо рассмеялся.       — Мишель такой. — согласился с ним Пестель, что-то вспомнив.       — Мишель, послушай меня.... — Муравьёв-Апостол проговорил эти слова спокойным голосом. — Ты хочешь поссориться сейчас?       — А ты хочешь довести всё до ссоры? — голос Бестужева-Рюмина тоже спокоен.       — Тогда просто молчите! — не выдержал Каховский, которому надоело это слушать.       — Не возникать! — грозно произнёс Александр Бестужев, с кем были согласны остальные заключённые.       — Вас пятерых утром казнят! Так что нужно дать им спокойно поговорить о своих чувствах в последний раз! — Сергей Трубецкой вслух выразил своё согласие.       После этих слов наступила тишина. Никто ничего не собирался говорить. Все ожидали продолжение диалога Сергея и Михаила, который не заставил себя ждать.       — Серёжа, я так рад, что ты будешь со мной в момент казни.... — неожиданно произнёс Бестужев-Рюмин.       — Мишель, у нас же одно сердце на двоих.... — эти слова были сказаны с нежностью.       — Да вы словно составляете одного человека! — фыркнул Пестель, но по его голосу ясно чувствовалась улыбка.       — Павел Иванович, не мешайте им! — недовольно проговорил Рылеев, мысленно составляя стихотворение.       — Когда это уже кончится.... — тихо прошептал Каховский.       — Пётр Григорьевич, тихо! — Трубецкой закатил глаза.       Бестужев-Рюмин и Муравьёв-Апостол молчали. Они с нежностью смотрели на разделявшую их стену.       — Если бы не стена, то я бы тебя поцеловал.... — одновременно произнесли они, а потом рассмеялись.       Медленно наступал рассвет. Скоро всех их выпустят из камер, чтобы большинство убить метафорически, а пятерых — физически....       Это была последняя ночь, но никто не спал....

****

      Метафорическая казнь была совершена, после чего их оставили смотреть на казнь своих товарищей.       Императора не было, так как он со своей семьёй уехал в Царское Село. Но большинство ожидало от него гонца, который сообщил бы о помиловании Муравьёва-Апостола, Бестужева-Рюмина, Рылеева, Каховского и Пестеля.       — Мишель, я правда тебя люблю.... — произнёс Сергей, обняв Михаила.       — Я тоже тебя люблю, Серёж.... — Миша незаметно его поцеловал.       Большинство с улыбкой вспомнило разговор, который произошёл ночью. Они с сочувствием смотрели на них, но только Александр Бестужев и Сергей Трубецкой увидели их поцелуй.       — Последняя ночь была полна разговорами о любви. — грустно улыбнулся Кондратий, смотря на пару.       — А лучше бы в трауре.... — недовольно произнёс Пётр, но он не верил в свои слова.       — Лучше в любви, чем в трауре! — произнёс Павел, почувствовав его неверие.       Марлинский с улыбкой покачал головой, услышав его слова. Но он был согласен с Пестелем.       Гонца всё не было, поэтому было принято решение начать казнь.       — Боже, как же сильно я люблю тебя.... — произнёс Песель, смотря на своих палачей.       — Нам уже ничто не поможет.... — покачал головой Каховский.       — Это да.... — печально согласился с ним Рылеев.       — Я люблю тебя.... — Бестужев-Рюмин и Муравьёв-Апостол в последний раз посмотрели друг другу в глаза.       Стоящим на эшафоте надели на головы мешки, повесили табличку с фамилиями, после чего затянули петли на шеях.              Первым погиб Павел, а следом за ним и Кондратий. Верёвка Петра оборвалась, но тело было уже мертво. Сергей и Михаил смогли взяться за руки и висели вместе.       — Эта последняя ночь была последней не только для них, но и для нас.... — печально произнёс Марлинский, смотря на пятерых казнённых.       — Печальная последняя ночь.... — в согласии проговорил Трубецкой, смотря на только на Сергея и Михаила.