Полёты и нежности

Антон постучал костяшками пальцев по глянцевой обложке журнала, валявшегося на столике в зоне ожидания в аэропорту. Скука смертная. До рейса в Питер оставалось ещё часа два, а он уже успел прочитать все новости, ответить коллегам и записать кружочек в телеграм, кинув его в избранное, чтобы выложить в канал только на следующий день. Что–что, а о безопасности забывать не стоит — он выкладывает посты в социальные сети только, когда уже находится в другом месте, где его не смогут отследить сумасшедшие фанаты. Время поджимает, а Попова, как назло, всё ещё нет. Шастун покосился на часы. Арс обычно пунктуален, даже педантичен. Что-то определённо случилось. Нервозность начала потихоньку подкрадываться, оседая комом в горле. Антон попытался взять себя в руки, доставая из кармана телефон, чтобы написать Арсению. Но как только, он занёс палец над экраном, готовясь печатать сообщение, среди спешащих пассажиров Антон выцепил взглядом знакомую фигуру. Как только Попов подошёл ближе, Шастун заметил неестественно бледную кожу на чужом лице. Арсений явно был чем-то взволнован. В подрагивающих руках он сжимал потрёпанный плюшевый самолётик. — Арсюш! Что с тобой? — Антон подскочил с места, беспокойным взглядом осматривая мужчину. Арсений нервно сглотнул, размышляя стоит ли говорить об этом или нет. — Привет, Антош. Слушай, я тут… в общем… — Он запнулся, отводя взгляд в сторону и смотря куда угодно, только не в чужие глаза. — Я немного переживаю. Антон нахмурился. — Переживаешь? Из-за чего? У нас же просто съёмки в Питере на пару дней. Ничего особенного. Арсений зажмурился, понимая что сказать всё же придётся. — Дело в не в съёмках, а в… самолётах, Антон. — Он проговорил это так тихо, словно боялся, что его услышит весь аэропорт. Шастун опешил. — В смысле, в самолётах? Ты боишься летать? Арсений покраснел и кивнул, крепче сжимая игрушку. — Панически. Я... я вообще не должен был тебе говорить, это ужасно глупо. Я же взрослый человек, который не должен ничего бояться. Он замолчал, а после в бессилии развёл руками. Антон присел рядом с ним на жёсткий пластиковый стул. — Эй, да брось. Ничего глупого. Многие боятся летать. Просто ты всегда такой… собранный и уверенный, я и подумать не мог. Арсений горько усмехнулся. — Со стороны всегда виднее. На самом деле я сейчас чувствую себя так, словно меня собираются отправить на казнь. Антон задумался. Он понятия не имел, как помочь Арсению справиться с этой внезапной фобией. Но он точно знал, что не оставит его одного. — Слушай, у меня есть идея, — сказал он, внезапно оживившись. — Давай так: во время полёта ты будешь просто… думать о чём-то приятном. О море, например. Или… о кошках. У тебя же есть кот, верно? — Да, Казимир. Назвал его так из-за чёрного квадрата на спине. — Арсений слабо улыбнулся. — Кошки — это хорошо. Но вряд ли они помогут мне, когда мы будем лететь на высоте одиннадцати тысяч метров. —Помогут! Просто поверь мне. А ещё… можешь крепко держать меня за руку. Обещаю, не укушу, — Антон подмигнул самым глупым образом, напоминая сумасшедшего, но Арсений чувствовал в этом жесте такую заботу, что на секунду забыл о своём страхе. Мужчина посмотрел на него с благодарностью. — Спасибо, Антон, правда. Мне намного легче от того, что ты рядом. Во время взлёта Арсений вцепился в руку Антона так, что у того побелели костяшки. Он сидел, закрыв глаза, и тихо шептал что-то неразборчивое. Шастун чувствовал, как дрожит чужое тело. — Арсений, посмотри на меня, — мягко сказал Антон. Попов открыл глаза. В голубых озёрах плескался неподдельный страх. Антон взял его лицо в ладони. — Всё хорошо. Всё под контролем. Просто дыши. Вдох, выдох. Он медленно повторял с ним дыхательные упражнения, пока Арсений постепенно не начал успокаиваться. Антон рассказывал ему всякие глупости: про свои нелепые сны, про вчерашний выпуск «Контактов», про то, как случайно облил кофе костюм Позова на съёмке «Неигр». Арсений внимательно слушал, его хватка постепенно ослабевала, а страх потихоньку отступал. Он отвернулся к иллюминатору, с опасением посматривая на открывающуюся местность, и с удовольствием отметил, что не боится. Облака, напоминающие огромные пуховые одеяла, проплывали под крылом самолёта. Антон осторожно поднял кисть и, не расцепляя ладоней, аккуратно коснулся губами тыльной стороны руки Арса. На этот жест мужчина мягко улыбнулся, слегка стушевавшись. Спустя несколько минут Антон шёпотом спросил: — Красиво, правда? Арсений кивнул, соглашаясь, и, слегка заикаясь, ответил: — Да, очень. Весь полет Антон не отпускал его руку. Он читал ему стихи Есенина, рассказывал анекдоты, даже попытался спеть что-то из репертуара Би-2, пока Арсений не попросил его прекратить это издевательство над музыкой. К моменту посадки Арсений выглядел гораздо лучше. Бледность сошла с его лица, а в глазах появился прежний блеск. — Спасибо, Антон, — сказал он, когда самолёт коснулся земли. —Ты меня спас. Антон пожал плечами. — Да брось. Просто я хороший собеседник. Они вышли из самолёта и направились к выходу из аэропорта. Арсений всё ещё держал в руке плюшевый самолетик. — Может, выбросишь его? — предложил Антон, указывая на игрушку. Арсений покачал головой. — Нет. Наоборот. Я теперь буду брать его с собой в каждый полет. На удачу. — Он усмехнулся. — И тебя тоже. Антон улыбнулся. — Ну, это всегда пожалуйста. Просто скажи, когда тебе понадобится хороший собеседник и человек, готовый выслушать твою историю про кошмарные полёты на высоте около десяти тысяч метров. Арсений толкнул его плечом. — Спасибо, Антош. Ты настоящий друг. — Друг? Может чуть больше? — Может, — с похотливой улыбкой произнёс Арс, затаскивая Антона в какой-то угол, и, приблизившись к его лицу, быстро клюнул в губы. Шастун тут же взял инициативу на себя, углубляя поцелуй. Спустя несколько секунд они отстранились, смотря друг другу в глаза. Помолчав минуту, брюнет добавил: — И, кстати, я всё-таки думаю, что твой кавер на Би-2 был ужасен. Антон рассмеялся. — Зато он тебе помог! Они шли по аэропорту, плечом к плечу, и Антон знал, что между ними происходило что-то важное. Что-то, что делало их ближе. Ведь настоящий друг — это тот, кто готов поддержать тебя, если ты боишься летать, и даже поцеловать, когда это необходимо. А ещё — тот, кто готов слушать твои ужасные каверы на Би-2.