Аллергия на любовь

      Калеб сидел на последнем ряду аудитории, его внимательный взгляд неустанно скользил по знакомым лицам однокурсников… но сильнее всего в глаза бросалась уже знакомая «святая троица» — Эля и Лёха тихо переговаривались о чём-то, пока Габриэль, уткнувшись лицом в парту, бубнит что-то себе под нос, видимо, в попытках поспать.       Фигура айдола, утопающая в кресле, была расслабленной, но взгляд — острым, проникающим. Он не знал, зачем наблюдает за этой компанией, но чувствовал, что так нужно.       — ...да, такие цветы кажутся мне чем-то инопланетным. У них ещё названия такие… хитровыебанные… помнишь те, которые нравятся Габриэлю? Как их там… — Посмеивался Лёха, ковыряя ластик карандашом.       — «Кровавые розовидные гладиолусы с лилиявидными лепестками», — Эля ухмыльнулась, — Да, это действительно что-то необычное. Даже жаль, что наш работяга не может держать их дома, — Девушка посмотрела на уже заснувшего Габриэля, — Они такие редкие… И к тому же...       Калеб удивлённо вылупился на спины ребят. Он, похоже, был единственным, кто не знал об этой маленькой, но важной детали. Неудивительно, в целом... но всё же, любимые цветы его Габриэля – какие-то невероятно редкие кустики? И они дорогие? А сегодня как раз день святого Валентина...       — Цветы... — Буркнул айдол себе под нос и вернулся взглядом к книге. Но сосредоточиться уже не получалось. Мозг быстро проглотил эту новость. И теперь у него было только одно желание: Доставить цветы Габриэлю, несмотря ни на что.

***

      Калеб сидел в своём уютном, до невозможности стильном кафе, облокотившись на спинку стула, и с блаженной улыбкой слушал гневный голос дворецкого в телефоне.       — Сударь, я повторяю вопрос. Вы — в своём уме? — Себастьян говорил так, будто готов был выйти на пенсию прямо сейчас.       — Абсолютно, — Калеб с улыбкой развалился в кресле, вертя в руках телефон.       — Сударь, я уже летел на частном вертолёте в зону 51, где даже Wi-Fi не ловит, карабкался по скалам, чтобы достать вам трюфели со вкусом кокосово-лаймовых нектаринов, и однажды прятал ваше нелегально завезённое в США кенгуру. И теперь вы хотите, чтобы я нашёл вам самые редкие в мире цветы, которые растут только в одном месте на планете?       — Да!       — И это ради человека, который вас ненавидит?       Калеб мечтательно прикрыл глаза.       — Ах, дорогой мой, ты не понимаешь… Это не ненависть. Это медленно тлеющая страсть, замаскированная под ярость.       — Нет, сударь. Это именно ненависть. Причём та, которая передаётся генетически и останется в его семье на семь поколений вперёд.       Калеб рассмеялся, отбросив назад небрежно зачесанные волосы. Он был полон воодушевления, которое давно стало его вторым «я».       — Так или иначе, — Сказал он с живым огоньком в глазах, — Мне нужно, чтобы ты достал эти цветы. Любой ценой.       На другом конце провода повисла тишина. Затем последовал долгий, усталый вздох, так тяжело дававшийся Себастьяну.       — Вы обязаны повысить мне зарплату, — Произнёс он, едва сдерживая ярость.       Калеб, не задумываясь, ответил, с лёгким смехом в голосе:       — Как скажешь, Себастьянчик! — И на этом разговор был завершён.

***

      Себастьян полз по отвесному склону в какой-то пизде мира. Ветер хлестал его по лицу, а над головой кружили стервятники. Рядом с ним сидел местный шаман, лениво жующий корень какого-то неизвестного цивилизованному человечеству растения.       — Сударь… — Прохрипел он, прижимая телефон плечом к щеке, — Вы понимаете, что я сейчас буквально рискую жизнью?       В этот момент его взгляд упал на группу горных козлов, стоящих у кустика с редкими цветами. Он понял: как только он приблизится, эти чёртовы животинки будут защищать свою территорию.       — Ой, ну брось! — Отмахнулся Калеб, — Я же знаю, что ты справишься.       — Я дважды подкупал контрабандистов, незаконно пересёк две границы, прошёл через болота с пираньями, чуть не утонул в реке, и теперь борюсь с горным козлом за единственный куст этих проклятых цветов! Ваша великая любовь стоит того?!              — Стоит.       — О, вы точно… больной человек, сударь, — Сказал Себастьян, и его нервы начали сдавать.       — Ах, Себастьян, ты слишком мнителен, — Ответил Калеб, с улыбкой на лице, — Больной человек? Нет-нет. Я всего лишь увлекаюсь… искусством.       Как только Себастьян сделал шаг вперёд, чтобы подойти к цветам, один из козлов внезапно накинулся на него, боднув в бок. Несчастный дворецкий с криком слетел с ног, и связь с ним оборвалась.       Калеб пожал плечами.       — Ну, он точно справится!       Тем временем Себастьян, потерявший равновесие, катился вниз по склону. Он успел только подумать о том, что ему теперь будет труднее добраться до этих чёртовых цветов. Но удача ему не изменила: он упал прямо на кусты с этими кровавыми гладиолусами. Сильно вдавившись в землю, он с трудом поднялся, покачиваясь, но не мог не почувствовать облегчение — цветы были в сохранности. Почти.       — Чёртовы козлы, вы ещё заплатите, — Пробормотал он, вытирая лицо, но в то же время радостно осознавая, что он не потерял свою добычу.       Он аккуратно срезал цветы, гнев в нём постепенно угасал, хотя мышцы болели, а усталость только росла.       Он снова позвонил Калебу.       — Сударь, у меня есть цветы, но… это было невозможно. Тебе не понять, — Сказал он, ощущая, как его раздражение растёт с каждым шагом.       — Отлично, Себастьян. Я жду, — Ответил Калеб, и в голосе его звучала уверенность, будто всё шло по плану.       Себастьян вернулся на тропу, прижимая цветы к груди, как трофей. Каждый шаг вызывал у него всё большую усталость, но одно было ясно: если Калеб когда-нибудь снова попросит его искать редкие цветы на этих чёртовых горах, он будет первым, кто скажет «нет».

***

      Кафе сияло праздничными красками – алые и розовые оттенки заполняли пространство, словно само помещение стало частью огромной валентинки. В воздухе витал аромат свежей выпечки и терпкого кофе, а посетители, улыбаясь, делили между собой десерты, забыв обо всём, кроме любви.       Калеб стоял посреди этого приторного счастья, сжимая в руках изящную коробку, в которой покоился подарок, доставшийся ему ценой нервного срыва дворецкого.       Перед ним, скрестив руки на груди, стоял Габриэль. Его взгляд был красноречивее любых слов: он явно прикидывал, стоит ли разнести Калебу голову ближайшей кофемашиной, или подождать, когда посетителей станет меньше...       — Снова ты здесь, гламурная ошибка эволюции, — Медленно проговорил он, — Давай сразу к сути, пока у меня терпение не лопнуло.       Калеб улыбнулся — по его мнению, тепло и обаятельно.       — О, Габриэль, свет моей жизни, пенка моего кофе! Я пришёл выразить свою глубочайшую признательность за твоё существование.       Он протянул коробку. Габриэль даже не пошевелился.       — Это что? Бомба?       — Нет, конечно. Это подарок, — Гордо сообщил Калеб.       Габриэль посмотрел на коробку так, словно ожидал, что оттуда сейчас выскочит скорпион. Затем, с тяжёлым вздохом, он раскрыл её.       Внутри лежали цветы, настолько совершенные, что казались нереальными. Их лепестки переливались под светом ламп, словно были сотканы из самого заката.       Воздух в кафе будто застыл. За соседним столиком Эля с Лёхой переглянулись, отложив десерты. Даже кофемашина на мгновение притихла, словно поддаваясь напряжению момента.       Габриэль смотрел на цветы, не шевелясь. В его глазах мелькнула эмоция, но тут же исчезла, сменившись… нет, не восхищением, а чем-то совсем иным.       — Ты… — Начал он, но голос сорвался.       Калеб напрягся. Габриэль поднял руку к лицу, словно собирался сказать что-то важное, и… громко всхлипнул.       Калеб моргнул. Габриэль снова всхлипнул. И ещё раз.       — Боже правый, ты что, плачешь?! — Калеб уже было шагнул к нему, но бариста вскинул руку, останавливая.       — Я… — Габриэль всхлипнул, сморщился, затем посмотрел на Калеба с убийственной ненавистью, — Ты, ебучий полупокер! У меня аллергия на цветы!       Калеб растерянно заморгал.       — Но Эля говорила…       — Ага, — Простонала Эля, схватившись за голову. — Я так и знала что нас кто-то подслушивал! Я сказала, что он их любит. Как концепцию. Как явление природы. А если он к ним приблизится, то превратится в моторчик, работающий на чиханиях!       Габриэль, будто в подтверждение слов Эли, чихнул. И посмотрел на Калеба с таким видом, будто хочет убить его хотя бы взглядом.       — Ты что, решил меня устранить? Медленный, мучительный способ, да? Сперва цветы, потом что? Арахис в капучино?       — Я хотел сделать тебе приятно! — Возмутился Калеб.       — Пошёл ты!       Габриэль схватил коробку с цветами и швырнул её в Калеба. Тот с ловкостью уклонился, но цветы нашли новую жертву — Элю.              — Да что ж такое! — Вскрикнула она, отряхиваясь от лилиявидных лепестков, что летали по всему кафе, как конфетти.       Лёха сдержанно кивнул Калебу, начиная помогать Эле.       Калеб же взглянул на Габриэля, который вытирал слёзы и сопли, сверля его взглядом, полным решимости убить.       — Но ты ведь не сказал, что больше не хочешь меня видеть, — Задумчиво заметил он.       Габриэль шумно выдохнул, выпрямился и холодно объявил:       — Если ты ещё раз сунешься ко мне с цветами, я добавлю в твой утренний кофе такую дозу мышьяка и урана, что ты проснёшься только через неделю. В гробу.       Развернувшись, он пошёл прочь, громко сморкаясь.       Калеб вымученно улыбнулся:       — Пиздец.