***
22 февраля 2025 г., 11:32
Марк Хитклифф не был параноиком.
Возможно, изредка его душили корни собственных переживаний — но они, по его мнению, никогда не были незначительными или «накрученными». Он всегда старался оценивать ситуацию трезво, не совершать поспешных действий, думать, перед тем, как сделать.
Ему часто снились кошмары. В которых он, окроваваленный, читает свою последнюю молитву, а над ним возвышается парень, которого он знал с самого детства — как всегда в статном, идеальном костюме и с обворожительной улыбкой. Но он был выше, чем в реальной жизни, а его фирменная улыбка казалась слишком неживой. Марк понимал, что это сон, просто кошмар. Но в голове навязчиво крутилось предупреждение об альтернативах, и он начинал кричать. Так, как не кричат люди. И понимал, что альтернатив на самом деле — он. Сезар Торрес просто защищался. А его обворожительная улыбка растягивалась в гримасе горечи утраты. Из ярких глаз лились слезы, а плечи содрогались от всхлипов.
И Хитклифф просыпался.
Он подскакивал на кровати, нервно дыша, борясь с желанием не то заплакать, не то засмеяться. И больше он не засыпал.
Ходил кругами по комнате, разговаривал сам с собой, молился, но никогда не звонил Сезару. Но не из-за поздней ночи и нежелания будить наверняка мирно спящего друга. Из-за того, что если он еще раз услышит его голос, то в голове эхом раздастся его плач во сне.
Но сегодня он решил позвонить.
Его сбивчивый лепет перебивал успокаивающий голос Торреса. Он был таким же, как и всегда — спокойным, нарочито безмятежным. Не сказать, что Марку это не нравилось.
Сезар позвал его к себе. Это была плохая идея, и Хитклифф знал об этом. Но все равно пошел. Ему хотелось услышать этот монотонный голос вживую, увидеть его завораживающую улыбку, которая могла сделать даже самую ужасную ночь лучшей в его жизни.
Бездушная Луна смеялась над ним, словно зная, чем все закончится. Марк отворачивался от нее, упираясь взглядом в свои ноги. Пиная камни, морщась от шума за деревьями, нервно оглядываясь.
Дома были неживыми, но не пугали. Придавали какой-то шарм этому городу, такому же неживому и злому. Но дома были добры к Хитклиффу. Они улыбались ему светом в окошках, словно призывая к себе. Но поддался зову он только спустя 20 минут.
Дом Сезара был минималистичным. Очень похожим на своего хозяина и свою хозяйку. Сезар был очень похож со своей матерью — и все замечали эту схожесть. Сегодня миссис Торрес не было дома, и идеально убранные помещения остались в распоряжении друзей.
Торрес был покладистым уступчивым, сколько Марк себя помнил. Сейчас он пытался создать все для удобства друга, и, пускай Хитклифф чувствовал себя до жути неловко, поддался.
Когда Сезар обеспокоенно смотрел на него, очевидно, ожидая рассказа о том, что случилось с Марком, парня охватил импульс, который пробил его тело током. Перед глазами мелькал предобморочный фейерверк, дыхание сбилось, а сердце заходилось в тахикардии.
Торрес интуитивно подался вперед, а Хитклифф больше не осознавал своих действий. Он бросился к другу, сжимая его шею руками, уже не замечая то, какая она холодная и гладкая. Бледность заливалась синевой, когда Сезар умоляющим взглядом смотрел на друга. Из его уст вырвался стон, больше похожий на рык или кряхтение — и после это он попытался сделать вдох в последний раз.
И только когда тело Торреса упало на пол, Марк осознал, что произошло.
Он попятился назад, вдыхая стоящий в воздухе парфюм Сезара. Его руки лежали прямо — он не пытался разомкнуть рук Хитклиффа или применить силу.
Парень успокаивал себя тем, что это просто кошмар, в котором что-то на этот раз изменилось. Еще немного, и он закричит, а после — проснется. Но он никак не мог найти в себе силы на злой, нечеловеческий рык — только на слезные мольбы Сезару вдохнуть.
Марк больше никогда не проснется.
