социопатия

По залу проходится белый гул впившихся в голову голосов. Сцена кровью истекает. Чьи-то клочки мяса затерялись в углу вместе с цельным органами. Вот же иллюзия! Воображение о счастье, дружелюбии да справедливости. Размахнулась острой цепью, бьёт человечка бедного, извивающегося в агонии, а всё равно ей. Заслужил, заслужил. Жизнь её несладка, обидно; совершив грех смертный, живёт этот представитель общества припеваючи, катаясь в сплошных соках сострадания. Впиваются острые кончики в плоть, оставляя алые дорожки вместе с красочными синячками. Какое же дивное зрелище! Облегчение приходит мигом вместе с наслаждением голодным. Когда же это повторится вновь? Руки собственные предательски зудят от постоянного соприкосновения с орудием оригинальным, платит так она за месть дёшево. Все перед глазами кружится в различных цветах, завиваются цветы да очертания знакомые. Криков не слышно, лишь гул да тихий шёпот родным голосом. Шагом нестойким подойдёт героиня поближе да как ранку растянет до максимума, слышится трещание хрупких швов вместе с её гордыми, усталыми вздохами. Образуется колеблющаяся лужа крови. Органов лишь не видит чётко, залита полость сплошной кровью словно кукла это. Неважно, просунет пальцы внутрь, зацепится за случайную часть, да вытянет клочок целый, похожий на какой-то неизведанный новый орган. Запах слабый, однако. Не мешает ничего разорвать этот объект на части, раскидать по всей комнате да издеваться! Это месть, ничего в этом страшного такого, да? Наплевать что зрители скажут, они толка не знают. Вечно сухими из воды такие выродки выходят; палачей на всех не найдётся. Зубами вгрызётся и как зверь терзать начнёт, раскидывая клочки в хаотичный круг. Понеслось. Придержит рукой ногу чужую, выгрызая внутренности, вытягивая их расслабляющую игрушку. Не дышит ничем живым это тельце, а она радуется. Но присутствие за её спиной очевидно, только уж слишком она занята, чтобы беспокоиться. Тяжёлый импульс по венам пробежится, так разум вновь потерян. Только человечность в таком жестоком образе капелькой, но осталась. Разгрызанного виновника та к груди прижмёт. Дёргается антенна согнутая, хвост на издыхании обматывается вокруг. А затем руки ослабнут, хвост откинет в ту же стену. Подсознание подсказывает далёкое воспоминание. Сквозь цветные ниточки видно: стоит она на остановке, сухо с кем-то разговаривает о ненадобном. Спрашивали у неё вопросы неприятные, да как она в морду этому человеку даст, не отойдёт прилипала, назвав её невменяемой да сухой. А разве она не права? Сам полез — сам получит, никто другой его на место не поставит, зачем помощи у этих ‘нормальных’ искать? Затем последует другой случай — начнёт она грубить без веской причины, а кто-то посмеет её на место поставить. Разве это честно? Все бывают грубыми, и этот поучитель тоже, что ж он сам себе лжёт? Возьмёт девчушка что-нибудь в руки да начнётся же шоу. Может быть так и ей досталась популярность, но не уважение, не понимание? Уставилась на жертву своих переживаний. Кому эти нормы, законы нужны? Можно же без этих границ не в порядке, но счастливо да свободно. Зачем эти правила, если все нарушают при виде своих любимых да тех, кто кажется более жалким? Вычащен её преступник, ничего почти не осталось. Изуродован он живописно, её глаз возрадуется. Только тёмный риф препятствует её зрению. Раздался громкий хлопок. Улеглась на пол, забилась в конвульсиях экстаза. Услышит навязчивые шаги. … — “опять наша Ви закинулась чем-то?” — говорит её друг Спраут, смотря на её дёргающиеся конечности. — “..я думаешь знаю..?” — мямлит Астро. Видит же её неприятные видения, подташнивает от обилия красных частей. — “опять она дуется на Денди?” — Шелли возглашает, бросая пристальный взор на разорванную игрушку их знакомого, чей синтепон, то есть внутренности, разбросанные вокруг. — “ты, однако, права” , — Спраут вздыхает. — “Тише не понравится” , — резко он припоминает чистолюбивую подружку. — “это точно..” — Шелли корчится от вида слюней, стекающих по подбородку Ви. Лишь в голову Астро теория вдолбилась одна. Проверка была необходима. — “погодите..” — парнишка перебил, прежде чем кто-то мог что-то сказать. Опрокинув голову Ви, он приоткрыл её рот, не брезгуя слюней, хоть и неловко под чужими глазами такие процедуры проводить. Так и знал, на языке красовалась обмякшая картонка. — “..где ж ты ЛСД добыла” , — покачал головой заботливый друг.