Хулиган-рокер-художник

Феликс не любил учиться, а вот Хёнджина он любил очень сильно. Мистер и Миссис Ли любили, когда Феликс учился, но сын их любил не особо, скорее боялся. Хёнджин мог бы любить Феликса, возможно, у него уже были чувства к парню, но ему в окружении не нужны были люди, которые учатся. Это сильно так ударяет по имиджу, поэтому таких он презирал. А Феликс, на самом деле, не любил учёбу не потому что ему лень, а потому что она мешала ему любить Хёнджина. Родителей он не любил тоже из-за этого. Он поэтому и самого Хёнджина не любил. *** Тёмное буднее утро было обычным. До тошноты. Возможно, не было бы оно таким предсказуемым, Ёнбок дал бы ему шанс, но он знал, что будет. Сидеть в кабинете каждый раз волнительно, как перед контрольной. Почему? Хван издевался над парнем каждый день, стоило бы привыкнуть, но... Ликс каждый раз ждал встречи. Он не хотел ударов, оскорблений или насмешек. Нет, он не до такой степени мазохист, но ему нравится надеяться. Надеяться на то, что когда-нибудь поменяется хоть что-то. Неважно, в какую сторону. Просто жизнь не должна быть такой однотонной, каковой является жизнь Ли. Краски в ней должны быть разноцветными. Но Хёнджин как назло ходил только в чёрном. Он же здесь главный хулиган. Чёрные от природы волосы, которые он всё равно красит до угольного из-за того, что они выцветают, вечно тёмные образы, подходящие под школьную форму максимум цветовой гаммой, чёрная подводка на глазах. Но он не гей, ни в коем случае, он просто рокер. От него веяло жестокостью, но никогда не холодом. Он всегда был заинтересован. Во всём и во всех. Всё в школе касается его, он хочет иметь полный контроль над происходящим. Чёрными как ночь глазами, в которых тяжело разглядеть зрачки, он всегда смотрит с азартом. Его чёрные густые брови постоянно поднимаются наверх, прекрасно показывая те эмоции, которые ему выгодно показать. Но его чёрные волосы никогда не встают дыбом, черная подводка никогда не размазывается на глазах, а его изящные пальцы с чёрным всегда ухоженным маникюром никогда не дрожат. Видимо, он не способен испытывать негативные эмоции. Но от него веет не холодом, нет. Кажется, он не имеет чёткого плана и цели, наверное, сам не до конца понимает, что делает. Но он делает с азартом, с интересом, вкладывая свою душу, чёрную. Он получает удовольствие. Но лишь от своего образа и постоянного внимания, прикованного к нему из-за этого. Хотя, нет, ему нравится играться с людьми. Но Феликс... Хван сам не понял, когда это зашло так далеко. Классе так в седьмом, когда его хулиганская жизнь только началась, Ёнбок, в этом году пришедший в их класс, за счёт своей правильности показался самым доступным инструментом для самоутверждения и создания авторитета. Сначала это было менее жестоко, потом более. Позже стали появляться и другие жертвы, а Джин стал всё более узнаваем в школе. Но Ли не терялся на фоне других, наоборот, в сравнении его значимость возрастала. А потом это зашло слишком далеко. На бедного парнишку накинулась вся школа, и весь этот ужас было уже не остановить. А Хёнджин хотел. Хотел быть с Феликсом, но тот ему не подходил, скорее, был полной его противоположностью, тем, кого ему нужно презирать. И между Феликсом и авторитетом, построенном на чужой психике, Хён почему-то всегда выбирал авторитет. Мол, отношения с Ли точно разрушат то, к чему он так долго шёл, а Феликс "ничего такой". В смысле, вроде держится.Только он не прав. А Ёнбок и вправду был полной его противоположностью. Если Хван чётко ассоциировался с большим количеством энергетических напитков, тяжёлым роком, кожанной одеждой, пачкой сигарет и двойкой за поведение, то в эстетику парнишки входили вязанные кардиганы, пушистые блондинистые волосы и лёгкий макияж, чтобы перекрыть веснушки, клубничное молоко (наверное, в целом всё клубничное, ведь даже духи Ли были приторно сладкими), и эстетичные конспекты. Пожалуй, схожи они были лишь количеством сна в сутки, но бодрствовали парни, увы, по-разному. Но на это можно посмотреть и без романтизации, так ведь? У Хёнджина проблемы с вечно пьяными родителями, постоянные ночёвки вне дома и работа (не самая законная, но прибыльная), а у Феликса проблем с родителями нет, он слушается их во всём и взамен на относительно хорошие отношения в семье страдает от неразделённой любви и буллинга в школе. А ещё у хулигана-рокера тяжёлый выбор, от которого он сбегает благодаря школьному веселью, а у заучки-изгоя выбора нет, но утешение он находит в Хёнджине. Иногда издалека и слабо, иногда вблизи и слишком сильно, но жаловаться не приходится. Некому. *** Обычное утро повлекло за собой обычные уроки. Обычные уроки повлекли за собой привычную скуку. В этом нет ничего удивительного. Как-то даже странно. На голове сегодня ни одного ведра с водой, на теле ни одного синяка, о запястья не потушена ни одна сигарета. В его сторону пока летают лишь пустые оскорбления и, иногда, бумажки (оскорбления в письменном виде). Это всё результат того, что Хван и его компания сочли верным решением где-то прошататься первые три урока. Но Феликс их не осуждает, у него тоже есть свои скелеты в шкафу. Не совсем скелеты, конечно, но буквально в шкафу. Точнее, в школьном шкафчике. Только он не знал, что прятать там компромат на самого себя слишком ненадёжно. *** Чонин был одним из лучших друзей Хёнджина. Парень-скейтбордист на класс младше, любящий шумиху, драки и соглашаться со старшими во всём. Его атмосфера это скейт, мятная жвачка, банданы, любая атрибутика волейбола, фингал под глазом и так раздражающая всех легкомысленность, если вам так удобно. Неправильно будет сказать, что Чонину сразу не понравился Феликс. Нет, в самом начале Яну даже жалко было этого до жути милого паренька, но быть он хотел именно как Хёнджин. А когда последний всё-таки заметил младшего, его уже никто не спросил, хочет он чего-то или нет. А потом это вошло в привычку. Моментами позднее Нин даже находил причины, за которые к Ли можно придраться. Точнее, одну причину, и это оценки. Тут чистая зависть, Ян это понимал, но ему всё было на руку. И сейчас, будучи уже в предвыпускном классе, он как малолетка осторожно крался к шкафу ненавистной... нет, скорее раздражающей заучки. План был прост и, казалось бы, надёжен как байк Сынмина, который видимо его самого переживёт. А сам Сынмин - это ночные гонки, короткая стрижка, духи с запахом табачного дыма, но чёткое воздержание от курения и бисексуальность. Хотя, скорее, большое количество девушек ради ревности одного мужчины - Чанбина. А Чанбин, кстати, это здоровый образ жизни и тяжёлые веса, прямолинейность и точность, деловая одежда, чёрный кофе по утрам (исключительно горячий), и явное непонимание того, как он оказался в этой компании. Ну это так, к слову. По большому счёту, Чонину нужно было лишь вскрыть шкафчик с помощью отмычки, достать спортивную форму Феликса и спрятать её, способствуя первой в жизни отличника двойке. Но когда Ян приоткрыл дверцу, ему в лоб удачно упал блокнот. Ещё более удачно отскочив, он божественно упал, открывшись прям один на миллион. Или на шестьдесят четыре, сколько там страниц? Взору Нина показался прекрасный рисунок, оправдывающий все пятёрки Ёнбока по рисованию. Даже человек, ничего не смыслящий в искусстве, такой как Джисон (яркий макияж, вызывающая одежда, клубы, лёгкие алкогольные коктейли и братство с Чонином по легкомысленности) например, без проблем бы узнал в этом творении Хёнджина и Феликса, так горячо слившихся в поцелуе. Плевать уже на эту спортивную форму и дебютную двойку. Намного интереснее теперь спросить, знает ли главный граффити-художник района, что его используют как натуру? *** — Ты, блять, сейчас серьёзно? Нахуй ты вообще к нему туда полез? — торопливо говорил Хван, цепляясь за свои угольно чёрные волосы. — Чувак, ты чего? Я просто хотел его форму спортивную припрятать, а тут такое. — хихикая, говорил Ян. Джин не мог поверить в то, что чаша весов снова пошатнулась. Феликс явно влюблён в него, они могли бы быть вместе. Только Хёнджин не согласен быть с таким Ликсом, да и последний, наверное, совсем не поддерживает то, что делает старший. Кто-то из них должен стать "нормальным". Но Хван уже нормальный. Проскакивая между таких бесячих первоклассников, Хён бежал прямиком в класс. Сердце ныло. Наверное от того, что парень прикурил недавно, а тут такие физические нагрузки. Ну, может, совсем чуть-чуть из-за чувств к Ли. Светлую макушку тяжело было не заметить, ведь почти все здесь "чёрные". Маленькие ручки Феликса с пухлыми пальчиками всегда привлекали внимание парня, но сейчас смотреть на них было ещё интереснее. Они же когда-то создали это - рисунки в том блокноте, который Хван держит сейчас абсолютно другими ладонями: крупными, с длинными и худыми пальцами. — Феликс, иди за мной. — он говорил чётко и спокойно, без всяких угроз. Младший и так послушается, заметив блокнот в его руках. Хотя, он в принципе всегда слушается. Пока они шли на крышу здания, каждый думал о своём. Джин чётко знал, что будет делать, а вот Ликс был в смятении. Хван всегда был достаточно предсказуем. Он любил методы, проверенные временем. Но такое происходит впервые. Его блокнот, он хранит много секретов. — Ли Ёнбок, объясни мне, пожалуйста, это. — бросая в руки одноклассника сборник рисунков в какой-то степени порнографического характера, говорил Джин, нахально улыбаясь. Ему нравится смущение, появившееся в глазах младшего сейчас. Нравится контролировать. — Ты же сам понимаешь, — тихо говорил Ли, пряча свой блокнот за спину. А после, когда Джин уже хотел было продолжить говорить, добавил. — что нравишься мне. А Хёнджин и вправду очень сильно нравился младшему, даже со всеми своими плохими поступками. Но без них больше. Даже та мрачная, как ночь тёмная энергетика, исходившая от него, притягивала. И Феликс поступал очень глупо, притягиваясь всё сильнее. — Ты же понимаешь, что я не отвечу тебе взаимностью? — спокойно говорил Хван, наверное, впервые так холодно. Он не издевался сейчас, это уже слишком. Возможно, их отношениям даже получится дать шанс. — Просто скажи мне почему, и я исправлюсь. — говорил Ли, смотря прямо старшему в рот с готовностью кровью подписаться под каждым его словом. Он как щеночек, и глазки у него большие, карие. Перед такими не устоять. — Ты же выбрал меня среди всех них? — спрашивал Хён, получая кивок в ответ. — Если уж твоим идеалом стал я, почему бы тебе не стремиться ко мне? — спросил он, а затем ухмыльнулся и со спокойной душой (чёрной и, видимо, несущей лишь разрушение) ушёл. Может, оно и к лучшему? Стать таким как Хёнджин и жить в своё удовольствие вместе с ним, наплевав на других (тех, которых ради него придётся гнобить)? Решение было принято, и младший, пытаясь понять, как избавиться от такой насущной проблемы, как родители, не придумал ничего лучше, чем написать старшему брату слащавое: "Минхош, папа снова меня бьёт. А ещё он трогает там, где не надо." *** К счастью, любимый братишка скандал закатывать не стал. Он сразу поверил младшенькому и просто решил забрать того жить к себе, надеясь на его самостоятельность. Всё-таки быть заместителем директора одной из самых крупных компаний Кореи очень затратно по времени. В защиту Феликса стоит сказать, что он и не врал. На данном этапе жизни нежно-розового и плюшевого парнишку, тающего как сахар, от избиений отца спасало лишь очень прилежное поведение. Минхо об этом знал, поэтому готов был сорваться и забрать брата по первому звоночку. Случаи домогательства, к слову, тоже были, лишь когда мистер Ли был в стельку пьян, но всё же. Сейчас же, лёжа на кровати в обнимку с любимым Хо, Ликс думал, рассказать ли брату о том, как круто он собирается поменять свою жизнь ради внимания местного хулигана. Наверное, нет. Минхо, конечно, никогда не был правильным, но он явно не одобрит. Не одобрит скорее не новый образ жизни младшего, а его желание меняться по прихоти человека, не способного полюбить его любым. Но братец же постоянно на работе, он не узнает. — Он далеко не заходил? — осторожно спрашивал Ли старший, укладывая свой подбородок на блондинистую макушку. — Нет, хён, он не снимал с меня одежду. Он просто трогал и пытался потереться. — пересказывал случаи полугодичной давности Фел. — Хорошо, Бокки, забудь об этом, он больше не тронет. Кушать хочешь? — уже сонным голосом спросил Лино, всё ближе прижимая братика к себе. — Давай ещё чуточку полежим, а потом вместе приготовим? Этот вечер был одним из лучших за последние пару лет жизни Ёнбока. Его брат прекрасный человек: достаточно серьёзный, умный, умеющий давать правильные советы, но также весёлый, смешной, понимающий, и немножко распиздяй. Прям капельку. Но это ему можно простить, ведь Минхо буквально острая еда, виски, коты (точнее - их отец) и мята. А ещё он - спокойствие и комфорт, уверенность в завтрашнем дне и кладезь советов. Одним словом - мужчина (если добавить ещё парочку, чисто для полноты картины, то взрослый и состоявшийся). А распиздяй он, кстати, по простой истине. То, что Феликс рукожопый, доказывать не нужно, но уж если бы среди них был хотя бы один внимательный и аккуратный человек, вряд ли их ужин бы просто умер. Реанимировали его долго. Можно ли спасти переваренную лапшу и сгоревшую колбаску хорошим соусом? Вопрос, скорее, риторический, ведь хорошего соуса сегодня не будет. Ну, хочешь жить - умей вертеться. Если уж семейство Ли и отличается феерическим распиздяйством, навряд ли ему была б характерна ещё и привередливость в еде. Спали они в обнимку. Всё-таки, обоим в шесть вставать. Минхо, чтобы помыться, поесть, собраться и пулей вылететь на работу, и Феликсу, чтобы успеть накраситься куда ярче, чем обычно, подобрать себе привлекающий внимание образ (из вещей старшего брата) и выбрать новую причёску, а ещё - модель поведения. *** Ликс понял, что ему идёт красный. Первые мысли об этом появились у него ещё в момент утреннего макияжа. Впервые ярко прокрашивая губы красным тинтом, он увидел того человека, которого мог бы посчитать сексуальным, например, встретив на улице. Выбирая себе образ, он решил подобрать его к помаде. Не удивительно, конечно, то, что парень не знал даже основ стиля, но слишком много ярких цветов...как будто бы не очень. Никто в школе этого не ожидал. Хван тоже. Было даже весело наблюдать за этими удивлёнными лицами и жалкими попытками наладить контакт спустя огромное количество оскорблений. Но Феликс соглашался дружить. Его мечтой всегда было стать настоящей душой компании, имеющим несчётное количество друзей и устраивающим самые грандиозные вечеринки. А сейчас, ну...надо же с чего-то начинать. Только Ли смотрел на большинство из них как бы свысока. Они такие лицемерные, но глупые. Это смешно, не больше. Как же легко быть Хёнджином. Выше упомянутый, кстати, особого внимания на восходящую звезду старался не обращать, но Ликс чувствовал его взгляд. Не всегда, конечно, но за ним тоже смешно наблюдать. Почему в красной одежде всегда так смешно? Это цвет такой или сам Феликс? Окончательно Ёнбок понял, что его цвет красный, когда в парикмахерской решился на рваную стрижку с красными концами. Теперь он стал похож на персонажа из какой-нибудь видеоигры. Интересно, Хёнджин играет в игры? В любом случае, переносить на завтра то, что можно сделать сегодня парень не хотел. Фурору быть незамедлительно! Именно об этом Ли думал, регистрируясь в Инстаграмме. И огромное количество лайков на фотографии с новой причёской, а также стремительно растущее количество подписчиков подсказывали ему о том, что можно начинать. А вот теперь придётся подождать до завтра. Ликс, кстати, понял, что уже совсем разлюбил ждать. *** Потерять себя можно быстро, если ты делаешь это не намеренно. Феликс же слишком сильно старался. Возможно, это было видно, но не так важно. Тем более, Ликс пока не понял, кто он сейчас, но уже забыл, кем он являлся до этого. Ему не с чем сравнить. Нравилось ли ему вести такой образ жизни? В какой-то степени да. Ну, во-первых, дебоширить всегда весело. В прошлой жизни ему явно не хватало адреналина, зато сейчас он ловит дикий кайф, убегая от ментов после очередного сеанса граффити. Во-вторых, люди стали его принимать. В школе до него перестали докапываться, аудитория в соцсетях всё росла, а парня стали приглашать на общешкольные тусовки. На нескольких он уже побывал. И узнал, кстати, что алкоголь очень даже неплохая штучка, как и сигареты, впрочем. До дряни он пока не добрался. Тяжело решиться. Да и Хёнджин вроде не употребляет. Стоит ли прыгать выше головы? Танцевать среди дико обдолбанных людей тоже прикольно. Они весёлые. С ними можно не пить, их лучше спаивать. Так безопаснее и в какой-то степени веселее. А ещё, все воспоминания останутся не только в памяти телефона, но и в голове. Хотя, в телефончик это всё тоже стоит сохранить, явно пригодится. Но иногда Феликс набухивался как в последний раз и просыпался где-нибудь в Пусане через полутора суток после начала пьянки. И блять, это тоже прикольно. Просыпаться в незнакомом месте без денег и документов в компании друзей друзей, с которыми он познакомился, видимо, когда был пьян, бороться с жесточайшим похмельем, а потом, добравшись до Сеула, выслушивать нотации от Минхо. Тот так-то не одобрял, но сам в этом возрасте жил также, да и в глубине души был рад тому, что у младшего братишки наконец появилась личная жизнь. По учёбе Ли тоже скатился, но не сильно. Из зубрилы превратился в весьма умного парня с грамотно расставленными приоритетами. Разве не это то счастье подростка, о котором все твердят в американских сериалах? Нет. Не хватает наркоты и секса. Но не суть. У этого всего есть и обратная сторона. Люди, похожие на умершую личность Феликса. Эти солнышки, буквально светящиеся добром, которых приходится гасить. Ёнбок старался максимально этого избегать, и у него получалось. Сам он никого не унижал, но замечая, как его "друзья" начинают докапываться до кого-то, просто уходил. Не мешал, не унижал, так скажем... Косвенно поддерживал. И это ужасно. Ещё больнее смотреть на этих людей, зная, что они чувствуют. И молчать, игнорировать, делать вид что тебя нет, и что ты так же как и раньше не имеешь права голоса. Но Феликс и так не имел права голоса. Даже сейчас. Это была своеобразная игра. Одно неверное движение, и весь образ разрушится. Но чем выше Ликс поднимался, тем легче ему было. Он привыкал к такой жизни, чувствуя себя в своей тарелке. Да и люди привыкали к нему, начиная без проблем прощать какие-либо проступки. Но это не предел. Нужно сделать так, чтобы за ним шли, как за Хёнджином. Тогда он сможет это остановить. Хван, к слову, постоянно за ним следил. Таскался в окружении своих людей, но всегда рядом, смотрел как будто бы вскользь, но всегда на Ликса. Только с того момента он больше с ним ни разу не заговорил, а Ёнбок к нему и не подходил. Младший мутит какие-то свои игрушки среди самой ведомой, но при этом основной массы учеников, стараясь окружить себя людьми также, как это в своё время сделал Джин. Но в их игру он не лезет. То, что придумал Хён только для них двоих, так и останется лишь в его авторстве. Феликса, кстати, игнорировал не только Хван, но и вся его компания: от мелких Джисона, Сынмина и Чонина, что постоянно таскались с Джином и бросали двусмысленные взгляды на Ли, до старших Чанбина и... кажется, Чана, который типа серьёзность, чёрные очки, звание мастера спорта по боксу, но такая тёплая отцовская улыбка и Гелендваген. Его, мать вашу, Гелендваген, что прибавляло ещё один пунктик в копилочку: неизвестная, но явно интересная и очень прибыльная работа. Их можно было иногда увидеть рядом со школой, в окружении младших членов компании, но они, в свою очередь, Ли никогда не замечали. Скорее всего, из-за разницы в возрасте парни были немного далеки от остальных ребят и уж явно оставались вне ситуации. Полный игнор - больнее всего, ведь без внимания Хёнджина всё, что делает сейчас Ликс, не имеет смысла. Даже если младшему по вкусу такая жизнь, он не сможет выжать из неё максимум без Хвана рядом. Он основная составляющая счастья. Но правила не были обговорены изначально, поэтому Ёнбок просто ждёт, параллельно создавая свою армию. Или секту. Как это там у них называется? У хулиганов-рокеров-художников. *** Спустя месяц такой развязанной жизни Феликса ждала очередная заебенски масштабная тусовка, которую устраивал заебенски крутой и шарящий в этом чувак. Вы не подумайте, это не стало рутиной, но всё-таки и не осталось первым разом. Всё когда-либо может надоесть... Но не тусоваться, поэтому Ли подводил глаза, дуя губы зеркалу, и подбирал образ. Самый откровенный и сексуальный, ведь Хван тоже будет. У Хёнджина опыта в таких пьянках конечно больше, но ему не надоело. Понятное дело, особо сильно он уже не прихорашивался, но планы строил. На Феликса. Когда-нибудь с ним придётся поговорить. Хёнджин бы сделал это в любом случае, ведь всё-таки рассчитывал на отношения, но сейчас стоит поторопиться. Ему не нравилось это. Всего месяц назад он думал, что всё наладится, если Феликс станет похожим на него, но сейчас он понял одну важную вещь. Меняться, кажется, нужно было именно ему, ведь он, похоже, влюбился в Ликса-ангелочка. А сейчас такого попросту нет. Это было глупо, да. Просить Ёнбока стать плохим, а потом жалеть об этом - по-долбоёбски, но Хван не совсем жалел. Он был рад тому, что у Ли наконец-то закончились проблемы с одноклассниками (созданные им же), появились какие никакие друзья, интересы. Тому, что тот причёсочку в конце концов сменил. Неплохо, что он попробовал алкоголь, плохо, что сигареты. Но это реально хорошо, и даже такой Феликс оставался ангелочком, в которого был влюблён Хван. Но когда это чудо стало строить из себя развратного демонёнка, выискивая в толпе взгляд старшего, это начало сильно выводить. Ради него? Зачем? Ему это не нужно. Ах да, Хёнджин забыл предупредить об этом Феликса, поэтому сейчас он наблюдает за тем, как младший отчаянно пытается подстроиться под его стандарты, собирая на себе пошлые взгляды, которые пугают обоих. С этим пора завязать. Просто пересечься и поговорить сегодня не так сложно. Куда сложнее вернуть падшего ангела на небеса, но лишь потому, что Хвану путь туда навсегда закрыт. Поэтому они оба останутся на земле. Зачем меняться кому-то одному, если можно найти компромисс? Не это ли называется здоровыми отношениями? Со всем здоровым у Хёнджина, кстати, очень плохо. Да и у Феликса в последнее время тоже. *** План Хёнджина с треском провалился. Вечер начался относительно неплохо. Феликс всё ещё выделялся среди своих жалких сверстников, его не сложно было найти. А вот подойти к нему куда сложнее. Некогда всесильному и бесстрашному Хвану понадобился стаканчик виски для смелости. Потом ещё один, потом ещё, а потом виски для смелости превратилось в виски для удовольствия. А потом он просто ненадолго забылся. Музыка жёстко долбила по ушам, люди со всех сторон оглаживали его тело, подавая стаканы с алкоголем. Феликс, кстати, тоже решил сегодня набухаться. А потом, на пьяную голову, стриптиз на барной стойке показался хорошей идеей. Думал ли он в этот момент о Хёнджине? Утром младшего совсем не будет это волновать. Всё-таки этот вечер запомниться ему событием куда пострашнее. Музыка реально была очень громкой, в какой-то степени слишком, особенно для тех, кто уже предпочёл расслабиться за душевным разговором на нетрезвые мысли. Но это не Хёнджин. Однако, тот тоже удивился, когда восторженные крики на удивление ещё функционирующих вокруг него людей смогли перебить отчётливо слышимые до этого в любой части дома биты. Так стоп, Феликс? С ним же нужно было поговорить... Впрочем, Хёнджин может вести себя как мужчина, лишь будучи трезвым, и то не всегда. Поэтому Ли так и остался выкручивать жопой на барной стойке, подмигивая, кажется, ему, или это уже перевозбуждение? Стоит отвернуться? Пожалуй, да. Кончать в свои же штаны как-то не входило в планы Хвана. Хотя, нет, стоит повернуться обратно. Мало ли, что произойдёт. Блять, Феликса нет. *** — Мальчик мой, тише, ты такой хорошенький, но очень раскрепощённый, когда пьян. На, попей, приди в себя. Стриптиз младшего был прерван. Нагло и безжалостно. Спустя буквально пять секунд ничего неосознающий паренёк уже ехал у кого-то на плече в сторону коридора. Оказавшись прижатым к стене, Ёнбок открыл глаза и увидел смутно знакомое лицо. Да, кажется они с этим парнем иногда тусуются в одной компании. Ничего страшного. Только вот взять напиток из рук малознакомого человека стало роковой ошибкой. Это был не виски. И не вино, не шампанское, не какой-либо алкогольный коктейль. Ни во что из этого не добавляют наркотики. Следующие минут пятнадцать своей жизни Ли как будто бы не прожил. Однако, он отчётливо помнит то, как очнулся и сразу застонал. Не от боли. Это чувак буквально тёрся об его член своим членом, бесстыже простанывая его имя. Блять, они же прям в коридоре. Через стенку от них около сотни людей, да неужели никому из них не приспичит сходить в дальний туалет? Уединиться, например. Приспичило. Хёнджину приспичило разобраться со своим стояком, а какой-то чувак из параллели решил ему помочь и показать порнуху прям на месте. Хван охуел знатно. Больше всего парня пугало то, что Ёнбок, кажется, был без сознания. Какое-то время. А потом, когда Джин уже решил вмешаться, он резко очнулся, застонал, быстро оценил ситуацию, а потом, похоже, смирился. Тот факт, что Хён потом и с Феликсом разговаривать будет по-другому, и тому парню зад надерёт, явно не отменял дикой сексуальности всего происходящего, поэтому Хван начал рукой оглаживать член сквозь джинсы, наблюдая за тем, как его мальчик получает, возможно, первый в жизни оргазм. Куколд. Не иначе. Жалкий, с ебанным гиперфиксом, мешающим даже оторвать руку от члена, чтобы пойти и вмазать тому чуваку. А для Ликса это и вправду чуть ли не первый в жизни оргазм. Как бы глупо это не звучало, но хоть он и умел доводить себя до разрядки с помощью мастурбации, это приносило ему ничтожное количество удовольствия по сравнению с тем, что он испытывает сейчас. Его волосы давно вспотели, губы пересохли, а ноги почти перестали держать. Буквально минуту назад Ли волновался из-за того, что их могут спалить за таким непристойным занятием, но сейчас он уже не думал. Все ощущения казались ему неземными, поэтому парень быстро кончил в штаны, всё сильнее выводя стоящего за углом Хвана из себя. Тот парень, взглянув на мокрое пятно на чужих штанах, быстро достал член из спортивок и, чуть поработав рукой, излился прямо на живот Ли. — Хорошо постарался, малыш. — он погладил севшего на пол Ёнбока по голове, а после, натянув штаны обратно, смылся куда-то в темноту коридора, давая пришедшему в себя Феликсу надежду на то, что всё произошедшее сейчас – лишь его галлюцинация. Но Джин ещё не закончил, а значит и Ликс тоже. Не прошло и десяти секунд, как около вмиг протрезвевшего парня оказался Хван. Ещё пять Феликсу понадобилось на то, чтобы понять, что по его щеке только что проехалась чья-то крупная ладонь. — Ты чего творишь, блять, сучёныш? Почему ты ему не въебал? — судорожно спрашивал Хён, вглядываясь в чужое покалеченное лицо. Они стали похожи? Невольно старший засмотрелся на разбитую губу Ли. Честно, он целился не туда. Вернее, он вообще особо не целился, но эти кукольные губки любил больше тех самых злоебучих энергетиков (те, кто говорил, что они не вызывают привыкание, — пиздели). Кровь Феликса ярко красная. Жидкая. А у Хёнджина она канонично чёрная и явно гуще. Они всё ещё разные. Уже не противоположности, но разные. Младший молчал. Это бесило, а желанные губки привлекали всё больше, действуя на уже порядком поднадоевший стояк. — Мелкая дрянь. — прохрипел Джин, расстёгивая ширинку. Смотреть на Феликса сверху вниз одно удовольствие. Возможно, был бы Хван сейчас трезвым, сердечко бы заныло: покалеченный паренёк, увидев чужой член прямо перед своим лицом, аж испугался, отползая назад. Но он по-прежнему ничего не говорил. Всего лишь мотал головой из стороны в сторону и лил слёзы. И был бы Хёнджин хоть чуточку трезвее (а пьяный он не столько от алкашки, сколько от неумения контролировать собственные эмоции), Ликсу бы это помогло. Но не сегодня. Хотя, после такого правильнее было бы сказать: "И никогда больше". — Бери, чего стоишь? Я не удивлюсь, если не первый, но если уж мне повезло, — выделил последнее слово старший. — То я тебя всему научу. Феликса не спросили, ему помогли: сдавили челюсть, вынуждая открыть рот, а после вставили член. Когда Хван вошёл полностью, он издал стон, а Ёнбок лишь хрип. Воздух для младшего резко оказался перекрыт, поэтому он испуганно выпучил глаза, поднимая взгляд на старшего. Но в его поле зрения попала только шея, так как голова уже была запрокинута. — Блять, — хрипел Хён, зарываясь обеими руками в волосы парня. — Тебе и в этом помочь надо? Что в тебе люди нашли? Осознав, что Ли ничего делать не собирается, Хёнджин сам начал двигать его голову, толкаясь навстречу.  Член старшего входил настолько глубоко, что Феликс тыкался носиком в гладковыбритый лобок и скулил, надеясь, что над ним сжалятся. — Теперь ты у нас часть общества, да? Уже не изгой. — ехидно говорил Джин, прерывая свои реплики стонами. В ходе рассуждений над этим в его угольно-черную голову пришла очередная разрушительная идея. — А я знаю, как это исправить. Отрывая руку от чужого затылка, он лезет в карман, доставая оттуда телефон. Дрожащими пальцами Хван запускает съёмку. — Пока ты выполняешь мои желания, это видео не попадает в сеть, согласен? — спрашивал Джин, грубо трахая младшего в рот и выбивая из того сдавленные писки. — Смотрите, он плачет. — ухмыльнулся он, поднося камеру ближе к чужому лицу. Феликс такого не ожидал. После того, как Хёнджин перестал его трогать, он вообще не ждал каких-либо насильственных действий с его стороны. Тем более таких. Слёзы текли сами. И из-за физической боли в разодранной глотке и из-за осознания того, что его грубо берут в рот прямо посреди коридора. И если никто даже сейчас не застанет их за непристойным занятием, то видео, способное полностью сломать только построенную жизнь младшего, теперь есть у Джина. А кто знает, какие у него желания. Впрочем, старший под влиянием тех губ, о которых так долго мечтал, забыл про всю затею с этим видео, да так, что телефон пару раз заехал в лоб Феликса. Но тот, по понятным причинам, совсем не обратил на это внимание. — Блять, я близко, маленькая дрянь. Сосать ты и вправду не умеешь, но выглядишь ахуительно. — сквозь стоны и хрипы неразборчиво бормотал парень, с новой силой вдалбливаясь в чужой рот. Когда Хёнджин всё-таки кончил младшему на лицо, он вновь вспомнил про телефон, выравнивая картинку. — Ого, — удивился он, размазывая по чужому лицу свою сперму вместе с тональником. — Веснушки? Я думал, у тебя они с возрастом пропали. — как-то удручённо сказал Хван, а после мигом вернул всю свою дерзость. — Впрочем, бывай, надеюсь, тебе никто не поможет. Оставлять такого беззащитного Феликса в таком состоянии здесь было явно не правильно. Наверное, насиловать его в рот тоже. Хотя, это либо уже не так важно, либо Хёнджину нравится себя этим успокаивать. — Хён, — больно ласково для данной ситуации обратился Ли. Джин замер, но не повернулся. Всё наваждение уже пропало и, кажется, увидев заплаканного и испачканного в сперме парня на полу, он бы уже не смог уйти. — Что? — Почему ты его не ударил?! Почему не помог мне?! Ты не можешь сделать меня виноватым в этой ситуации! — раздражая больное горло, проревел младший, отчаянно желая получить ответы на свои вопросы. Феликс был болезненно прав. Виноваты все, кроме него. И Хёнджин, который, видимо, всю жизнь ведёт себя как долбаёб, и тот парень из параллели, который, видимо, тоже. Чувак, закативший эту вечеринку, виноват, виноваты родители Феликса, родители Хёнджина тоже виноваты. Одного Ликса винить нельзя. Он же просто слегка наивен, немного ведом, и чуточку слаб. Разве имеет ли всё это значение, когда в остальном он буквально ангелочек? Есть что-то, в чём они похожи, но по своему обыкновению они пиздецки разные, и поэтому до ломоты в костях нуждаются друг в друге. Феликс, просто желающий, чтобы ему помогли и помогали всегда, и Хёнджин, готовый бросить пить и помогать отныне. Ликси, желающий решать лишь квадратные уравнения, и Джинни, до смешного тупящий в математике, но согласный решать всё остальное. Хороший Ли и плохой Хван. И оба готовы меняться. Всё очень просто и сводится к обычному клише. Они не противоположности, но притягиваются. Прекрасно дополняют недостатки друг друга своими достоинствами. Идеально подходят. Просто сначала старший не мог принять свои чувства, а потом младший перестал быть собой. Точнее, влияние родителей тоже не шутка, и найти себя ему только предстоит. Да и Хвану нужно до конца разобраться в своих чувствах... Однако, всё к лучшему. — Подойди ко мне позже. Не хочу делать то, о чём позже буду жалеть. — угрюмо сказал Хён и скрылся с поля зрения Бока. Упс, уже сделал. *** Феликс чувствовал себя...никак. Просто никак. Он в целом не хотел осознавать и чувствовать, но на горячую голову пережил эти эмоции. И это настолько его вымотало, что сейчас по его щекам лишь медленно текли слёзы, а он лежал, испачканный в сперме, посреди коридора и ни о чём не думал. Было банально плевать. Всё теряло смысл. Было лень. Эмоции забирают слишком много сил. Но была и надежда на то, что сюда придёт кто-то адекватный и... Хан Джисон? — А...это... — он замялся. Джисон физическое насилие не любил, тем более такое. И он реально был достаточно эмпатичным человеком, способным испытывать жалость. Да, не сострадание, но уже что-то. — Тебя кто так? Он аккуратными шажками подошёл ближе, а после, не заметив сопротивления, схватил за плечи и потащил в сторону туалета. В кабинке мир Феликса снова поплыл, но миловидное и искренне взволнованное лицо Джисона прям перед носом прослеживалось чётко. — Они же ничего страшного не сделали? — Он. — чётко сказал Ли, заглядывая в большие глаза. — Сделал. Разбил все мои надежды вместе с сердцем. А так, — он усмехнулся своим же мыслям — всего лишь трахнул в рот. До этого ещё один потёрся, конечно, но это уже не так важно. — Первый – Хван, да? — тихо спросил он, получая в ответ кивок. — А второй? — Рандом какой-то. — Феликс ответил на отвали. Разве это важно сейчас? Джисон смотрел на него пристально и молчал. Хотел поддержать, сказать что-то, но не мог. В их компании мало кто делился тёплыми словами. Он просто так не умел. — Ты... Это... Не парься, окей? Я с Хваном поговорю... — Не надо. — устало перебил его Ли. — Хорошо. — тот посмотрел грустно, но согласился. — Слушай, я понимаю, что ты не хочешь принимать от меня помощь, но это не просто подростковая битва за место в обществе, это реально пиздецовая ситуация, Феликс! — тараторил тот, хватаясь за чужие плечи. — Позволь мне помочь тебе, окей? Хотя бы сейчас. Кивок. Судьбоносный? Может. Хотя, лучшим решением стало бы сдохнуть прямо здесь от переизбытка эмоций. А всё-таки, лучше думать головой или не сомневаться? Первое впечатление или хорошо обдуманная мысль? К чему эти рассуждения, "хотя", если сейчас он не принадлежит себе, а просто переходит из рук в руки? Слишком много эмоций или слишком много мыслей? Думают обычно холодной головой. И почему мысли и эмоции взаимно не уничтожаются? Феликсу хочется стать пустым. Таким, каким он успел побыть до встречи с Джисоном. Хан вытерает сперму с его лица салфеткой, умывает его и, замечая почти высохшее пятно на штанах, без вопросов достаёт какие-то свои и отворачивается, когда Ли начинает переодеваться. И когда он стал таким хорошим? — На такие пьянки я всегда с собой их ношу. — улавливая чужой вопрос, сказал он. — Кто-то может тебя забрать? — Брат. — Феликс старается отвечать на автоматизме. Со своей привычной легкомысленностью Джисон быстро смог бы избавить его хотя бы от умственных терзаний, но сейчас парень почему-то был как никогда серьёзным. Даже не бесит как-то. Вроде бы. Может, получилось? — Хорошо, позвони ему. Ли достаёт телефон, находит контакт и протягивает его Хану. — Поговори с ним сам, пожалуйста. — смотрит умоляюще. — Конечно-конечно. — Джи кивает и сразу же забирает телефон. — Как брата зовут? — Минхо. "Минхо" резко ударило уже по Джисону. Что-то знакомое и значимое. Приятное даже. — Здравствуйте, Минхо. — Хан, обратился уважительно, не зная, какого возраста может быть брат Феликса. — Здравствуйте. — послышалось знакомое. Очень знакомое и фантомное. Голос. — Можете забрать Феликса, пожалуйста. Он...это...— Ли судорожно закивал головой, желая оставить всё в секрете. — Напился сильно и уснул, а потом протрезвевшим проснулся, с похмельцой, представляете? — Хан, конечно, мастер лжи, но Ликс вроде не мастер долбоебизма, чтобы такое успеть к часу ночи. — Смутно, скинь адрес, Джисон, сейчас подъеду. Звонок был сброшен с той стороны. Два испуганных взгляда пересеклись друг с другом. — Он откуда тебя знает? — Ликс пока не вложил в эти слова никаких эмоций, хотя до этого их было хоть отбавляй. Он спрашивал чисто с интересом. — Слушай, Феликс, — Джисон замялся и даже почесал затылок. — А как ты отреагируешь на то, что пьяный я в клубе потрахался с твоим братом пару месяцев назад и до сих пор его не забыл, как и он меня, похоже? — Ли заметил, что последняя, робкая мысль грела сердце Хану, поэтому решил быть снисходительным даже сквозь свой шок. — Нормально, наверное. — тихо ответил он, но потом добавил. — Будешь вести себя также хорошо – разрешу потрахаться с ним ещё раз. Они засмеялись. Как друзья. А Феликс больше не хотел быть пустым. Он хотел положительных эмоций и научиться выбирать людей. *** На улице уже апрель. Почти не холодно. Чёрная машина остановилась прямо перед двумя молодыми парнями, и из неё сразу же вышел мужчина в спортивной одежде. — Феликс! — Минхо быстро подошёл к ним, обнимая брата. Простояв так около десяти секунд, он чуть отстранился и перевёл взгляд на смущённо стоящего поодаль Хана. — Ты с нами едешь. — он не спросил. Просто решил предупредить заранее. — У меня на тебя планы ещё тогда были. Он в курсе? — Я? — спросил Ли младший. — Я-то в курсе. — В машину пойдёмте уже, там и расскажете мне, что произошло. В ваши сказки я не поверю. В тачке Минхо уютно. Джисон подметил это сразу же. Братья Ли в целом оба такие... мягко говоря "ничего". И почему Хван приебался к Феликсу? — В подробностях. — чётко и ясно. Как и любил Минхо. Пока без нежностей. Но Ликс вдруг заплакал. Ему было так стыдно признаваться во всём брату, что в итоге он всё же признался, но в слюнях и соплях. Рассказал всё от седьмого класса до... — Он не помог тебе, милый? — спрашивал Минхо, сидя на заднем сидении авто и обнимая сразу и Феликса, и Джисона. — Он сделал хуже, Хо! — проревел Ли, вжимаясь в чужое плечо. — Что хуже? Насколько хуже? — осознав, что ответной реакции не дождаться, старший повернулся к другому парню. — Джисон? — Он его в рот трахнул, Минхо. И оставил потом там лежать. Лицо мужчины показало Хану весь спектр отрицательных эмоций. Кулаки же сжались в чистом гневе. Но сейчас не было смысла что-то делать и за что-то мстить. Лежащий на плече и плачущий Феликс - приоритет для Минхо, поэтому старший, стараясь сделать максимально доброжелательное лицо и подобрать правильный тон голоса, прижал брата к себе ещё крепче, произнося тысячи приятных слов. Рассказывать о том, как будет пиздить Хвану его наглое еблище, Ли не стал. Сейчас важен лишь Ликс. Ёнбок выглядел слишком уязвимо в таком состоянии, по-настоящему жалко. Минхо никогда не поймет мотивов этого чудовища, его бездушности. Феликс – тот, на чьём веснушчатом лице красиво отражается солнышко, насквозь пронизывая бледную и полупрозрачную кожу, тот, кто без косметики выглядит слишком незаметно, этим и привлекая внимание, тот, кто всегда получает хорошие оценки, не имеет друзей, молчит, когда все кричат, и молчит, когда никто не кричит. Зачастую, чтобы полюбить таких людей, как Ликс, их нужно понять, но люди не то чтобы не хотят этого, скорее, они даже не задумываются о том, чтобы рассматривать таких людей как личностей, а не как декорации. Однако смотреть на Феликса хотелось даже Хану переодически. Издалека, для того чтобы получить чистое удовольствие. Всей своей этой наивностью, добротой и хрупкостью Ли настолько нежный, что Джисону на месте Хвана хотелось бы уберечь его в первую очередь от самого себя. Но Хёнджин не умеет выражать чувства, правильно расставлять приоритеты, нежно трахаться. Он вообще много чего нужного Феликсу не умеет. — Милый, всё уже позади. Я больше не позволю такому случиться. — Хо держал в ладонях веснушчатые щёки и целовал такой же веснушчатый носик, обещая спокойствие. Но его не будет. Это только начало, но ни Минхо, ни Джисон об этом не знают, ведь про видео Феликс умолчал. *** Минхо донёс спящего после истерики брата до дома, пытаясь буквально спрятать его в своих руках. Положив на кровать юное тело, он сел рядом, не желая оставлять младшего одного. Это чревато страшными последствиями, он заметил. Джисон сидел рядышком и совсем тихо, чувствуя косвенную вину. Он друг Хёнджина, время от времени участвовавший в ленивых издевках над Феликсом. Хан даже не предавал этому значения раньше, но сейчас, когда всё зашло слишком далеко, он знал, что уйдет от Хвана, если тот не прояснит ситуацию. — То есть твой дружок так чувства выражает? — спросил Ли старший, поглаживая брата по голове. — Я не знаю, Минхо, честно. — Джисон взволновано затараторил, мотая головой. — Он перед сегодняшним вечером рассказывал мне, что хочет с Феликсом всё прояснить наконец. Я не знаю, почему он так себя повёл. Пьяный похоже был в стельку. Оба синхронно опустили головы на тело на кровати. Простит. Ёнбок простит, и это не кажется таким ужасным Джисону, примерно понимающему всю ситуацию и Хвана в ней, но такой исход заставляет Минхо скручиваться от злости. Старший не может найти этому оправданий. — А мы...? — Хан не смог закончить вопрос и замолчал, ожидая, что Ли вновь возьмёт всё в свои руки. Две пары глаз встретились. Оба помнили ту ночь хорошо, оба хотели большего. Джисон в надежде вглядывался в чужое красивое лицо, а Минхо смотрел со свойственной ему беззлобной напыщенностью. — Не убежал бы тогда с утра, был бы счастливым уже пару месяцев. — сказал Хо, усмехаясь. — Прости, что опять придется лечь в одну кровать раньше первого свидания, но, раз завтра суббота, мы можем его надолго не откладывать. Хотя, если тебе принципиально, в чём я, конечно, очень неуверен, — он подмигнул и низко хохотнул. — ты можешь лечь с Феликсом... — Нет. — пискнул Хан, впервые смущённый чьим-либо напором. — Я с тобой хочу. В конечном итоге они оба легли к Ликсу, укладывая того посередине. Да, не в обнимку, но Феликс – приоритет, и оба уже не хотели его оставлять. Ночью Хан обнимал младшего Ли как родного брата, на что тот даже уткнулся в его шею носом, оставляя в шутку обиженному Минхо лишь спину. В тот момент обоим в головы одновременно пришла мысль о том, что со свиданием в субботу они, конечно, погорячились. Всё-таки Ёнбок нуждается в брате, Джисон нуждается в брате Ёнбока, да и с самим младшим он не против подружиться. Вопреки всем ожиданиям о кроватно-депрессивном времяпровождении Ликса всё было куда активнее. Ли было легче заглушать боль другими эмоциями, поэтому суббота прошла очень насыщенно и для всех троих, и для родителей Джисона, негодующих из-за внеплановой ночёвки сына у нового "друга". Хотя, это же дом и Феликса тоже. Вечером Хан всё-таки уехал домой под напором предков, так и не поговорив с Ликсом о произошедшем. И это при том, что они успели неплохо так сдружиться, обсудив всё: от музыки до бесящих косточек в мандарине. И то, как быстро Ли младший простил Джисона, лишь подтверждало то, что он сможет простить Хвана. Сейчас нельзя было точно сказать, насколько это плохо или хорошо, это просто факт, который нужно принять. Однако Феликс сам его не принял. Точнее, он единственный знал про видео, и не знал про чужие чувства, поэтому на такой исход событий, где у него ещё и прощения попросят, он в принципе не рассчитывал. Воскресенье прошло в смирении Минхо с тем, что он может ожидать никудышного молодого человека на пороге собственного дома через какое-то время (если времени пройдет слишком мало, то Лино совсем не успеет остыть. Для него это чревато сроком, для Хвана – смертью), и в смирении Феликса с тем, что он будет выполнять желания Хёнджина из-за этого видео. Нужно будет поговорить с Хваном завтра утром. *** Понедельник никогда не был чем-то приятным для Феликса, но сейчас первый учебный день казался ещё хуже. Парень, одетый в обычные джинсы и толстовку, пришёл в кабинет за полчаса до начала урока. Джисон предлагал ему пойти вместе, но тогда кому-то из них пришлось бы делать добротный такой круг, поэтому встретиться договорились уже в классе. Постепенно помещение заполнялось людьми. Некоторые из них подходили к Ликсу здороваться, к некоторым он подходил сам. За десять минут до начала урока в двери показалась угольно-чёрная макушка. Хёнджин сегодня тоже был весьма несобранным. Парень был ненакрашен и выглядел очень сонным. Он, не замечая никого вокруг, прошел в доль рядов и упал на своё место, даже не подготовившись к уроку. Удивительным было то, что Хван был без друзей. Ладно, Джисон должен был скоро подойти, но где сегодня Сынмин? Впрочем, Ли решил зря времени не терять. Он подошёл к парте Хвана, падая на место перед ним. — Хёнджин, — тот поднял голову, смотря на парня сонными глазами. — Я хотел поговорить по поводу желаний. — Каких, блять, желаний? Что за хуйню ты несёшь? — привычно буркнул тот, утыкаясь носом в парту. — Ты не помнишь, что было в пятницу в доме? Феликс был готов разреветься на месте. Если б не было этого сраного видео, он мог вынести это бремя в одиночку, в награду продолжая жить как прежде. Но сейчас Хёнджину точно стоит узнать, что было тогда. А Хвану хотелось знать. Он все выходные заёбывал себя тем, что набухался и не поговорил с объектом своего обожания. Или поговорил? Он не помнил, и эта неизвестность пугала его не зря. — Блять, Феликс, я был пьяным в доски. Что было? Такой пренебрежительный тон был слишком неправильным сейчас. Игры для них кончились. Всё, что делал сейчас Хван почти доводило младшего до слёз. Он не мог нормально воспринимать Хёнджина после того случая, а тот ещё и оставался таким же грубым и вёл себя наплевательски. Такое отношение уже стало привычным за последнее время, но ещё пару месяцев назад Ли не мог представить себе Хвана таким. Ему прошлый Хёнджин нравился чуть больше. Но нельзя сказать, что Хёнджину нравились оба Феликса. Для него существовал один – тот ангелочек с красивыми конспектами и вязанным кардиганом, пушистыми светлыми волосами и разноцветными браслетами на руке. И он видел того Феликса в этом и отчаянно хотел вернуть, но боялся. Ли не побоялся перемен, а он боится. Боится, что его прошлая жизнь разрушится, если он выберет счастье для них обоих. — А ты галерею на своём телефоне вообще не смотришь? — тихо спросил Ли, опуская глаза в пол. Больше всего он боялся того, что ситуацию придется объяснять самому. — Ты знай, я на всё согласен. — Сука, что за поеботу ты мелишь? — старший раздражённо взглянул на Феликса, но всё-таки полез в телефон. — Конечно, я не лажу в галерею каждый день, наху...я? — фразу он закончил с опозданием. Хван судорожно переводил взгляд то на телефон, то на Феликса, пытаясь прийти в себя. Увиденное сильно шокировало парня. Младший заметил, как чужие длинные пальцы мелко затряслись, а вскоре телефон выпал из рук. — Феликс... — Хван посмотрел в его глаза с искренним испугом и сожалением, но после его выражение лица сразу поменялось на серьёзное. — Забирай свои вещи, пойдём на крышу. Ноги Хёнджина были длинными, и ходил он быстро. Ликс понимал, что никогда за ним не успеет, но сейчас он буквально бежал, боясь потерять его из виду. Они оказались на том же месте, где всё это и началось, но от былой уверенности Хёнджина ничего не осталось. Он просто упал на пол, запуская видео на своём телефоне. Одной рукой парень держался за голову, второй постоянно перематывал видео. Он не хотел на это смотреть, ему хотелось лишь оценить масштаб содеянного, а просить Феликса рассказать он боялся. Младший же стоял поодаль от него, не понимая чужой реакции. Ему было боязно надеяться на то, что Хван сделал это настолько в неосознанном состоянии, чтобы потом жалеть, но сейчас у него вновь появлялась надежда. Видео закончилось, и Хёнджин медленно положил телефон на пол, руками зарываясь в волосы и тяжело вздыхая. Его лица Феликс не видел, ему удавалось лицезреть лишь чужую спину. Младший понял, что парень перед ним чувствует вину, и успокоился, решив поговорить именно сейчас. Он устал ждать, бояться и терпеть. — Так почему ты мне не помог? — спросил он, подходя к сжавшемуся в комочек телу и садясь перед ним на корточки. — О чём ты? — спросил Хёнджин, поднимая на парня мокрые глаза. Феликсу не хотелось думать о том, что ему неприятно видеть Хвана плачущим, но его чувства не пропали после того случая, и вряд ли когда-нибудь пропадут. Чувства Хёна после него только обострились. Он привык к тому, что младший терпит, поэтому чужая боль выбила его из колеи и заставила по-другому посмотреть на всё. — Я спросил тогда, почему ты мне не помог, и ты сказал подойти к тебе позже. — С чем я должен был тебе помочь? — шмыгнув носом, спросил Хван. — На той тусе меня споил какой-то левый чувак, — начал Ли. — и он потёрся об меня, пока я не в адеквате был. Ты разозлился и сделал это, но когда я спросил, почему ты просто не помог мне, ты ничего не ответил. Хёнджин молчал и, кажется, не знал, что сказать. Огорчённо вздохнув, Феликс встал, собираясь отойти, но тут его ноги кто-то обнял. Опустив взгляд, парень заметил Джина, сидящего на коленях и склонившего голову перед ним. — Ты чего, Хёнджин? — Ли наклонился к нему. Он не ждал извинений, а на такие фокусы в принципе не надеялся, да и не считал их особо нужными. — Я...— тот заикнулся. — Изначально я должен был подстроиться под тебя, Феликс. — всхлипывая, сказал он. — Нам нужно было искать компромисс. — печально возразил Ли, вздыхая. Он почувствовал, как кольцо из рук стало сжиматься сильнее. — Возможно, но...— его тело содрогнулась. Феликс ощущал дрожь чужого тела. — Не думай, что должен меня простить, но просто знай, что я не хотел. Что это та черта, которую я бы не перешёл в трезвом состоянии, и это слишком много для того, что я могу сделать с тобой. — Я, наверное, прощаю тебя, Хёнджин, если уж ты был сильно пьян...— начал Ли, но его перебили. — Да как так-то, Феликс?! Почему ты такой терпила?! — прокричал Хван, заплаканными глазами вглядываясь в чужое лицо. — Почему ты достался мне? — парень заревел, склоняя голову перед младшим. Поведение Хёнджина пугало Феликса. Его эмоции менялись слишком быстро и проявлялись слишком сильно. Они на крыше. Ожидать чего-то от Хвана всё равно не стоило, как бы он не любил проверенные временем методы. Феликс боялся не за себя, но он боялся осознания того, что значит для Хёнджина слишком много. Вряд ли бы парень прыгнул, да и вряд ли бы умер с такой то высоты, но ему тоже больно. Больно и Феликсу, конечно, но он уже понял, что является лишь заложником ситуации, а Хёнджин наконец понял, что виноват. И именно сейчас Хван казался психом, задыхающимся от слёз. Что он чувствует? Что он скажет и сделает в следующее мгновение? Что после этого почувствует Феликс? Вопросов в голове слишком много и, казалось бы, можно предположить, подготовиться, предотвратить, но Ли устал, и он вновь выбирает ожидание, страх и надежду на лучшее. Но, похоже, псих здесь именно Феликс, ведь его отпускает. Сейчас он стал чувствовать некоторое превосходство? Возможно, но странно оставаться спокойным в такой ситуации. — Я же люблю тебя, хён, вот и всё. И ты помог мне это понять, ведь вряд ли я мог простить за это кого-то, кроме тебя. Я даже отца собственного за домогательства не простил, хотя он тоже всякий раз пьяным был. — Ёнбок положил свои руки на щёки старшего и вымученно улыбнулся. — Отца? — неуверенно спросил Хёнджин, получая в ответ тяжёлый вздох и кивок. — Да, ты помог мне до конца осознать свои чувства... — пауза затянулась. — Спасибо что ли. — Даже не смей, Феликс! — старший быстро поднялся с колен, стискивал парня в объятиях настолько сильно, что тот уже не стоял на ногах. Его тело уже не дрожало, но почему-то трясло младшего. — Мой ангелочек, я всё исправлю, обещаю. Я помогу тебе без проблем жить как прежде, или как ты хочешь. Я помогу тебе быть рядом, я... — со стороны могло бы показаться, что он нёс это в бреду. — Не давай бессмысленных обещаний. После этих слов из уст любимого человека Хёнджину осталось лишь закрыть глаза и постараться сдержать слёзы. Он всё сделает, чтобы наладить жизнь Феликса, тем более, если тот его уже простил. Такое доброе сердце должно жить в добром мире, иначе оно хоть и останется добрым, но перестанет биться. Хван вообще очень удивлён тому, что после такого от Ли что-то осталось, но Феликс уже не "ничего такой", а целая вселенная, какая-то неотъемлемая часть и объект обожания. Вот только держится он еле-еле, а доброго мира, увы, нет для доброго сердца, поэтому Хёнджин будет создавать иллюзию, которую сам и разрушил. — И любить тебя буду, не как раньше, а как правильно надо. Обещаю, Феликс. — Хван впервые за день улыбнулся. Потеревшись о нос младшего, он поставил его на пол, с надеждой заглядывая в чужие глаза. — А я правильно тебя люблю, Хёнджин? — это было слишком наивным даже для Феликса, и почему-то такие мысли доставляли удовольствие. — Нет, Ликс, не правильно. Слишком сильно, я пока не заслужил. Мало кто ласкал имя этого парня. Оно было иностранным, поэтому большинство людей даже не думали о том, что это имя можно как-то изменить, но он поменял, думая, что так младшему будет комфортнее. — Считай, что авансом, хён. — Ли усмехнулся. — Всё-таки спасибо... Ты сделал меня счастливым сейчас и делал счастливым каждый раз, когда бил. Ты просто есть, и, пока ты не добрался до моего блокнота, мне этого хватало. Хван виновато улыбнулся, опуская взгляд. Ведь и вправду, младший и не думал выражать свои чувства первым. Всё происходящее сейчас, неважно хорошее или плохое, полностью под его ответственностью. И больно и приятно одновременно. — Получается, это я тебя разбаловал? — Да, продолжай. *** Хёнджин с удовольствием продолжил. Когда оба успокоились, он взял Феликса за руку и не постеснялся своих чувств. В школьных коридорах было шумно, они пробыли на крыше целый урок. Сейчас обстановка в школе была слишком суетливой, чтобы привлекать к себе много внимания, но когда они сели вдвоём на уроке, чужие взгляды стали чувствоваться на коже. Вопросов к паре не было ни у кого, кроме Хана. — Вы это... — он пристально смотрел на них, обернувшись. — Когда? — Сейчас. — Давно. Осознали чувства и их взаимность они уже давно, но наладить отношения смогли только сейчас. Всегда им что-то мешало. И это что-то – неуверенность, но легче жить в иллюзии того, что против них были именно обстоятельства. И этой лёгкости в жизни хочется, перекинуть вину тоже хочется, но Хёнджин её уже принял. Точнее, Хёнджин разделил эту вину с обстоятельствами. И с тем левым чуваком, да, он явно виноват. Больше Джисон ничего не спрашивал. Ему казалось, что будет лучше, если он поговорит с каждым из них отдельно, ведь версии, очевидно, разнятся. А ещё он был занят. Хан потихонечку начал сливать информацию об этом воссоединении Минхо. Феликс это понял и смотрел на парня как на предателя. Хёнджин ничего не знал. Он даже не представлял масштаба висящей над ним опасности, поэтому Феликсу пришлось взять всё в свои руки. — То есть ты живёшь сейчас с братом, а не с отцом? — тихо спрашивал Хёнджин, пытаясь не привлекать внимание учителя алгебры. Феликс кивнул. — А можно мы с ним познакомимся? — Не сейчас, хён. Он забрал меня в пятницу и... — Он в курсе. — Хван перебил парня, закусывая губу от досады. — Думаю стоит подождать пару... — Феликс задумался. —  недель. Однако через пятнадцать минут младший всё-таки получил сообщение от брата с просьбой явиться сегодня домой вместе с избранным на семейный ужин. Данное приглашение говорило о полном отсутствии каких-либо добрых намерений у Минхо, поэтому никто не обрадовался. Ослушаться все также побоялись. *** В назначенное время в назначенном месте два взрослых парня боялись прикоснуться к дверному звонку. Феликс вообще мог зайти бы и просто так, притащив за собой и Хёнджина, но это было слишком опасно. Старший взволновано сжимал и разжимал в руке ключи, продумывая, куда лучше направить острый конец если что, младший рассуждал о том, успеет ли Минхо всё осознать и остановиться, если попробовать прикрыть тело старшего своим? Хёнджин зажмурился, нажал на звонок, и в подъезде послышались шаги. Дверь открылась. Первым в глаза Минхо бросился именно Хёнджин с закрытыми глазами, а потом уже он заметил Феликса со счастливой улыбкой. Возможно нарочной, но вроде правдивой. — Хван, — старший окликнул парня, после чего тот виновато взглянул на него. — заходите, поговорим. Для Хёнджина всё было как в тумане. Очнулся он уже на кухне напротив пристально смотрящего на него Минхо. Ли младший отошёл мыть руки, и его брат, воспользовавшись этим, запер дверь. — Объяснись. — поджав губы, сказал Хо. — Если он так сильно влюблен, что простил тебя, то прошу объяснись и поклянись. — мужчина уже не выглядел злым, но он был в отчаянии. Его руки легонько тряслись, а глаза были на мокром месте. Он не уточнил, в чём стоит поклясться, но Хёнджин всё понимал. — Я изначально не был добр к нему, честно говоря, но он всё равно в меня влюбился. — начал Хван, садясь на стул и укладывая голову на собственные руки. — Я испытывал к нему чувства, но игнорировал их, думал, что умнее и сильнее. — Минхо подошёл ближе, присаживаясь напротив. Раздался стук. — Вы чего? — послышалось взволнованное из-за двери. — Позже, милый. — они сказали это одновременно. — Я узнал, что он влюблен, и сказал ему, что если он станет...— парень не мог подобрать слов. — более похожим на меня, то я буду с ним, но я прогадал! — он взревел, а стуки за дверью возобновились. — В чём? — Минхо был на удивление спокоен. Он приблизился к Хёнджину и поднял его лицо за подбородок, заставив взглянуть в глаза. — Скажи. — Он светится в моих глазах абсолютно любым. Я не должен был его менять только для того, чтобы он вписался в стандарт моего общества! — слёзы лились из чёрных глаз. Парень будто в агонии схватился за плечи старшего. — На той вечеринке... — он продолжил более спокойно, но вдруг замолчал. — Я верю в твои чувства, Хёнджин, теперь верю, но на вечеринке что? Блять, почему? — те самые плечи тоже затряслись. Внутри Минхо боролись несколько чувств: он верил парню, но не готов был простить так быстро, как Феликс. Наверное. Но у него было время, поэтому Ли старший обнял некудышного жениха, и они задрожали уже в обнимку. — Я хотел всё обсудить, прийти к счастливым отношениям, но я напился и увидел их. Ничего не понял, но разозлился. — тихо сказал тот в шею мужчины. — Приревновал. Тут дверь отворилась, и в проходе показался Феликс с какой-то иголкой в руках. Бегло оценив ситуацию, он понял, что помощь после совершённого насилия нужна, видимо, всем, кроме него. Младший Ли тепло улыбнулся и примкнул к двум сцепленным в объятиях телам. — Знаешь, Хо, он мне столько всего пообещал...— начал свой рассказ Феликс. Они просидели на кухне ещё долго. Парни успели много раз обняться, поговорить, поесть, поплакать, и в конце-концов Ликс улёгся на диване и уснул, разморенный сильным выбросом эмоций. Хёнджин смотрел на него, как будто не было Минхо рядом. Стройное тело, доверчиво оставленное хозяином на кровати, привлекало взгляд. Буквально всё: утончённость кистей и лодыжек, спокойное лицо, веснушки на котором были скрыты тональной основой, пушистые светлые волосы, раскиданные по подушке, свечение полупрозрачной кожи. Джину нравилось всё. Он ловил взглядом каждое движение Феликса, включая его дыхание. — Ты не притронешься к нему. — чётко сказал мужчина, сидящий рядом. Он сам не отрывал взгляда от брата. — Конечно не притронусь, в ближайшее время он мне точно не позволит. Через некоторое время телефонный разговор отвлёк Минхо от созерцания брата, и тот отошёл в другую комнату, оставляя Хёнджина дальше думать обо всём. Парень даже сквозь свои мысли заметил шевеление Феликса. — Милый, проснулся? — Хван подбежал к дивану. Сонные, чуть открытые глаза в непонимании уставились на него, а после подсохшие губки тронула лёгкая ухмылка. Младший улыбнулся и выгнулся в спине, потягивая руки и ноги, а потом снова свернулся в клубочек, будто бы намереваясь спать дальше. — Где Минхо? — прозвучало особенно низким после сна голосом. Мурашки пробежались по спине старшего. — Он по телефону разговаривает. — парень наклонился ближе к чужому лицу. Ему так нравился только проснувшийся Феликс, что он присел на корточки у дивана и опустил одну руку на бок младшего. Тот сначала не подавал признаков жизни, а потом резко открыл глаза, улыбнулся, и чмокнул Хёнджина в губы. Совсем легонько и невесомо, но это уже заставило обоих чуть смутиться, а Феликса даже уткнуться носом в собственную грудь. На этом моменте Минхо, находившийся на пути в комнату, решил остановиться в проходе. Он боялся, что Хван будет излишне тактилен, но в итоге первый шаг делает именно его младший брат. Нужен ли ему новый план действий? Очевидно, потому что этот кабель, получив малейший намек, уже залез к Феликсу на диван и позволил обвить себя всем конечностями. — Можно? — спросил он тихо, большим пальцем притрагиваясь к нижней губе парня. "Нельзя" — очень громко подумал Минхо, но слова так и не вылетели из его рта, ведь Ликс к тому моменту уже успел положительно кивнуть. Хёнджин, огладив рукой щёку, на которой вблизи всё-таки можно было разглядеть солнечные поцелуйчики, очень аккуратно коснулся чужих губ, сразу же чуть отстраняясь с характерным чмоком. Дальше, вздохнув, он примкнул вновь и начал обсасывать то нижнюю губу любимого, то верхнюю, пока тот тяжело дышал и оглаживал руками чужие грудь и плечи. Хван так руки не распускал, он лишь нежно поглаживал чужую спину, иногда взъерошивая волосы на затылке. Вскоре старший решил вернуться к полноценному поцелую, оставляя все свои действия особенно нежными и медленными, чтобы Феликс не чувствовал дискомфорт и успевал подстраиваться под него. Даже когда Джин проталкивает свой язык в чужой рот, вынуждая младшего простонать и выгнуться в спине, сжав ноги вокруг массивных бёдер, их поцелуй так и не приобретает страсти. Они этого не хотят. Возможно, в глубине души, но не сейчас. В данный момент Хёнджин всё также ведёт, и он всё также нежен и осторожен. Его касания наполнены заботой и любовью, желанием подарить это чистое наслаждение, что старший получает каждый раз, смотря на любимого. А Феликс подчиняется и тоже проталкивает свой язык в рот парня, куда тот его без проблем пускает. Два тихих стона звучат в унисон, короткие пальчики Феликса сжимают чужую футболку, а языки сплетаются, как и рука Джина с волосами младшего. Честно говоря, Феликс не особо знал, что делать языком, в то время как Хёнджин уже оглаживал им его зубы и нёбо. Когда воздух кончился, первым отстранился Ликс, пытаясь восстановить дыхание и утыкаясь носом в чужую грудь, которая тоже ходила ходуном. Минхо пожалел о том, что может видеть. Он закрыл глаза, испугавшись за брата, открыл снова и пожалел ещё и об этом. Мужчина впал в шок, и прежде всего от нежности. С тяжестью на сердце, но всё-таки одобряя данное действие, он решил дождаться конца поцелуя и даже простоял у входа ещё секунд пятнадцать, а потом, сделав вид, что самое страшное для него сейчас — близкие объятия этих двоих, вернулся на кухню. Свою дозу возмущений пара всё равно получила, но это было скорее в формате шутки. Сейчас же Минхо начал рассказывать Феликсу новую сплетню об их родственниках, из-за которой ему и пришлось оставить брата на произвол судьбы (на растерзание хищнику). Хёнджин знал, что ему в это лезть пока не тактично, да и вообще не нужно, поэтому он решил потратить время на более важные вещи. Любовь к Феликсу сыграла с ним злую шутку, и парень не заходил в соцсети уже порядка шести часов. Раньше он позволял себе такое только тогда, когда спал. Открыв мессенджер с друзьями, в котором в период его отсутствия накопилось под пятисот сообщений (с точки зрения математики — сто сообщений на человека), он сначала оторопел. Однако, для понимания всей ситуации не понадобилось много времени. Джисон не особо умел хранить секреты, тем более чужие, поэтому о его отношениях уже прознали. Чан и Чанбин были бы рады впервые встретиться с избранником своего друга, а Сынмина и Чонина, что были в курсе ситуации, выбор партнёра очень насторожил, и это даже подогревало интерес перед встречей. А Джисон с Феликсом вообще подружился. Теперь их ждали только вместе, что к лучшему. Пора становится частью жизней друг-друга. Для Хёнджина друзья — жизнь, интересно, что такое жизнь для Феликса?