ITTOS RAMEN RESTARANT

Дождь безжалостно стучал по асфальту. Тонкая куртка Сары прилипла к коже, добавляя новый слой несчастья. Обувь хлябала по лужам, носки мокли, каждый шаг становился всё тяжелее. Волосы липли к лицу мокрыми прядями, словно она только что из душа. Куджо надеялась забрать свою дочь из детского сада до того, как погода ухудшится, но ливень стал стеной воды. Сара щурилась сквозь бурю, пытаясь найти хоть какое-то убежище. Она заметила стоящее на другой стороне дороги двухэтажное здание, разместившееся между двумя более высокими строениями. Его окна светились мягким, приглашающим теплом. Над дверью висела особенно яркая красная надпись "ITTOS RAMEN RESTARANT". Она смотрелась почти нелепо на фоне серости города, была написана с ошибкой. Но в данный момент Саре не было до этого дела. Главное — там сухо. Она толкнула дверь, колокольчик над ней тихо звякнул. Волна тепла окутала, прогоняя холод. Воздух был наполнен насыщенным ароматом мисо. Местечко было скромным — деревянные столы аккуратными рядами, стойка с несколькими табуретками и стены, украшенные с первого взгляда несочетающимися, но каким-то образом гармонирующими друг с другом декорациями. Здесь было немноголюдно, лишь несколько человек рассеяно по помещению, их речь смешивалась с мягким позвякиванием чашек и палочек. Сара постояла немного, выбирая, куда сесть, когда вода собиралась у её ног. — Воу, кто-то искупался в луже? — громко произнёс голос за стойкой, заставив её вздрогнуть. Сара повернулась и увидела мужчину, который уже направлялся к ней. Он был высоким, широкоплечим, с растрёпанными волосами, собранными в хвост, и улыбкой, которая казалась слишком яркой для тихого места. На черном фартуке виднелись пятна от бульона. — Ты в порядке? Выглядишь не очень, — совсем нетактично высказался он ещё раз. Сара заморгала, застигнутая врасплох таким приёмом, но быстро взяла себя в руки. — Разумеется. Нет, совсем не в порядке. Она едва могла сдерживать дрожь, холод добрался, казалось, до самых костей. — Вижу, — со странно доброжелательным смешком сказал мужчина. Он подошёл к стойке, достал полотенце и протянул ей. — Вот, вытрись немного. Думаю, тебе это всё-таки нужно. Сара приняла полотенце с тихим "спасибо". Ткань была тёплой, сухой, пахла стиральным порошком и мисо одновременно, создавая странный аромат, который Сара почувствовала, промокая лицо и стараясь не думать о том, как выглядят сейчас её накрашенные с утра тушью ресницы. Мужчина тем временем зашёл за стойку, стал в чем-то копошиться. Затем наклонился, достал какие-то специи из-за внутренней части стойки. Она пропустила тот момент, когда рядом со специями оказалась белоснежная миска. Поняв, что стоять вечно нельзя, она подошла к мужчине. Тот, заметив её, ухмыльнулся. — Любишь мисо? Согреешься! За счёт заведения, конечно, — он подмигнул. — Ох, я не... — Да ладно тебе! За вкус ручаюсь. И бесплатно. Что плохого? — перебил он её, поворачиваясь, чтобы начать готовить. — Садись сюда. Итто покажет, что в его ресторане не может быть холодно! Спорить с ним, похоже, было бесполезно. Сара опустилась на стул, дерево тихо скрипнуло. Полотенце теперь лежало у неё на коленях, и она наблюдала, как, судя по всему, Итто, двигался за стойкой с какой-то хаотичной грацией, хватая чашку, черпая бульон, добавляя лапшу. Он напевал себе под нос какую-то песню, которая странно подходила ритму дождя, барабанящего по стеклу. Ресторан ощущался спокойным. Пара за соседним столиком ела рамэн, тихо разговаривая между укусами. Пожилой мужчина у окна читал газету, его палочки методично накручивали лапшу и поднимались ко рту. Освещение сверху расцвечивало всё золотистым оттенком, смягчая острые углы. Плечи Сары расслабились, напряжение дня уходило. Она обнаружила, что наблюдает за хозяином заведения, пока он работает. Его движения были отработанными — он явно знал, что делает. — Итак, как тебя зовут? — спросил он через плечо. — ... Куджо Сара. — Классное имя! Приятно познакомиться, Куджо Сара! Я Аратаки Итто, — сказал он, слегка повернувшись, чтобы снова ухмыльнуться. Сара мысленно хмыкнула. Как его зовут она уже знала, да и по вывеске догадаться могла. — Владелец, шеф-повар и по совместительству дегустатор этого прекрасного заведения! — Дегустатор, — повторила она, приподняв бровь. — Постоянно нужно убеждаться, что моя еда лучшая! — рассмеялся он. — Только лучший рамэн для настоящих ценителей! Сара слегка покачала головой, но почувствовала, что улыбается. Он был странным, но милым. Разговор затих, если не считать постоянного бормотания Итто с самим собой. Он вернулся через несколько минут, поставив перед ней парящую чашку. Бульон был глубокого янтарного цвета, с аккуратно нарезанным зелёным луком и кусочком свинины, лежавшем поверх гнезда лапши. Тепло поднималось в завитках, касаясь её лица, когда она наклонилась ближе. — Мисо рамэн! — объявил он с гордостью. — Лучшее средство для дождливого и холодного дня! Сара взяла палочки для еды, намотала лапшу и начала есть первый раз за день. В тот момент, когда вкус коснулся её языка, она почувствовала, как тело расслабилось. Пряность была как раз подходящей — не подавляющей, но достаточной, чтобы согреть изнутри. Мисо был наваристым, лапша твердой, а свинина таяла во рту. — Это... вкусно, — призналась она. — Ну ещё бы! Я же говорил! — просиял Итто, снова опираясь на стойку. — Вот видишь, я своё дело знаю. Сара ему не ответила. Даже если бы хотела, то не смогла — нельзя есть и разговаривать одновременно. Итто, кажется, не возражал против молчания: он просто стоял там, иногда поглядывая в окно или помахивая рукой клиенту, который кричал «до свидания», выходя. Дождь бил стабильным ударом по стеклу, но внутри время текло медленнее, растекаясь в звуках посуды и низком гуле разговоров посетителей. Итто размялся, хрустнув спиной, сходил помыть руки и достал ингредиенты, чтобы обслужить другого клиента, затем вернулся с чашкой зеленого чая, бесшумно подвинув её через стол Саре. Она обхватила руками горячую керамику и сделала глоток. Чай был простой, немного горький, однако идеально сочетался с сытным рамэном. — Итак, чем ты занимаешься, Куджо? — небрежно спросил Итто, подперев подбородок рукой. Сара сначала не знала, что ответить. Она не распространялась о себе, но его интерес казался исключительно чтобы удовлетворить любопытство. — Работаю в юридической фирме. Итто присвистнул. — Ого, звучит серьезно. Ты один из тех крутых юристов? Которые в любом законе лазейку найдут? — он задрал голову, словно что-то вспоминая. — Помню, меня как-то попытались выжить с этой территории, так что я... — Не совсем, — Сара прервала его начавшийся рассказ. — Просто бумажная волокита, наследства и так далее. Итто кивнул, словно пытаясь это представить. — Ну по крайней мере ты не застреваешь на кухне на весь день, как я. — Тебе не нравится готовить? Его глаза комично округлились. — Что? Никогда! Я обожаю готовить, — он скрестил руки на груди, выглядя почти оскорбленным таким предположением. — Просто стоять целый день, помешивать бульон, резать что-то это утомительно. Но когда люди откусывают первый кусочек и мычат от удовольствия, это просто круто. Сара изучала его мгновение. Он был странным человеком — громким и дерзким, но искренним. Она допила последний глоток бульона, чувствуя себя теплее, чем за весь день. — Спасибо за еду, — сказала она, откладывая палочки для еды. Итто кивнул, гордый. — Рад помочь! Если тебе понадобится горячая еда, теперь ты знаешь, где меня найти. Кстати, постоянным клиентам скидки! Сара взглянула в окно. Дождь перешел в легкую морось. Теперь, наверное, можно было спокойно отправляться за дочерью и домой. Она встала, поправила куртку и кивнула ему. — Я буду иметь это в виду. Она взяла сумку и сделала шаг, но тут же была окликнута. Повернулась к нему. Итто тоже встал, затем скрылся за стойкой, согнувшись, и появился уже с большим чёрным зонтом. — Возьми это. По крайней мере, защитит голову от дождя. Когда-нибудь отдашь! Она снова замялась, но его выражение было настойчивым, поэтому она приняла зонт. — Я обязательно верну. Он проводил Сару до двери, держа её открытой, холодный воздух хлынул внутрь. — Удачи, Куджо! Она вышла наружу, зонт щёлкнул над её головой мягким ударом. Дождь стучал по нему, теперь приглушённо, и она бросила последний взгляд на него. Он помахал ей с той же широкой, зубастой улыбкой, затем повернулся обратно к своему ресторану.

23 сентября.

Выходные пришли с прохладным ветром и небом, которое никак не могло выбрать между облаками и солнцем. Сара пообещала своей маленькой Мизу прогулку в парке, и девочка, закутанная в лёгкую курточку, весело прыгала по тротуару, крепко держа маму за руку. Мизу была жизнерадостным, хоть и тихим, любопытным ребёнком — её жёлтые как у матери глаза постоянно бегали вокруг, улавливая всё: голубей, кивающих головами на асфальте, танец листьев на ветру, далёкий велосипедный звон. А Сара, уставшая после долгой рабочей недели, просто наслаждалась ритмом маленьких шагов дочки, позволяя мыслям блуждать. — Мама, смотри! Котик! — Мизу вдруг ахнула, указывая на маленького рыжего кота, сидящего на заборе. Девочка замерла, загоревшись восторгом, а кот лениво моргнул, потянулся и скрылся за углом дома. — М-м, да. Но уже убежал, — Сара рассеянно кивнула, продолжая идти вперёд. Они шли, не выбирая пути — через площадку, где Мизу покачалась на качелях, через парк, где девочка попрыгала на жёлтых листьях, упавших с уже почти совсем лысых деревьев, и посмотрелась в лужу, поправляя свои волосы, постриженные так же коротко, как у мамы в знак восхищения; прошли через самую тихую улицу района, пока перед глазами Сары не возникла знакомая красная вывеска. Она остановилась, взгляд застыл на маленьком ресторанчике, из которого, как и в прошлый раз, лился тёплый свет. Она и не поняла, как ноги привели её сюда. — Мама, а почему мы встали? — Мизу задрала голову, глядя на неё с лёгким недоумением. — Ох... — Сара замялась, не зная, что сказать.  Она не собиралась сюда приходить, не взяла с собой одолженный зонт... Не успела Куджо принять решение, как дверь открылась, и в осенний воздух вышел знакомый белоголовый мужчина, потягивая руки над головой.  Итто замер, увидев её, а потом расплылся в широкой ухмылке. — Оо! Да это моя любимая промокшая под дождём гостья! — Итто подмигнул, скрестив руки на груди. Он явно был в хорошем настроении. — Не называйте меня так, мистер Аратаки, — Сара выдохнула, качая головой с лёгким раздражением и удивленно отмечая, что запомнила его фамилию. — Ну, это почти созвучно! — Итто хохотнул, а потом перевёл взгляд вниз и заметил Мизу, которая с любопытством выглядывала из-за ноги матери. — А это кто тут у нас? — он приподнял бровь, делая шаг ближе и наклоняясь. — Это Мизу. Моя дочь, — коротко ответила Сара. Она посмотрела на дочку, которая всё ещё цеплялась за её руку, разглядывала этого громкого незнакомца. — Мизу, значит? — Итто присел на корточки, глядя ей в глаза с добродушной улыбкой. — Привет, малышка! Ты любишь рамэн? — Э-э... — Мизу замялась, бросив быстрый взгляд на Сару, и только после её лёгкого кивка медленно кивнула сама. Её маленькие пальцы крепче сжали руку Сары. — Отличный выбор! Умница! — Итто выпрямился, хлопнув в ладоши, и махнул рукой к входу. — Ну что, зайдёте? Или будете стоять тут с голодными глазами? — Пойдём, пойдём? — Мизу подняла голову к Саре, её глаза блестели от интереса к тёплому свету рамэнной. Она слегка подпрыгнула на месте, ожидая решения. —... Ладно, — Сара вздохнула, сдаваясь сложившимся обстоятельствам. Они зашли внутрь.

24 сентября-10 октября.

С того дня у Мизу появилось новое любимое место. Всё началось довольно просто. Рамэн был вкусным, атмосфера спокойной, и Саре не составило труда заглянуть туда снова. Но после второго визита Мизу начала просить об этом чаще. К третьему разу это стало привычкой. — Мама, можно в тот ресторан? Там вкусно! И Итто смешной! — Ну не каждый же день нам туда ходить, — Сара пыталась возразить, сохраняя разумный тон.  Но стоило ей замешкаться, как лицо Мизу чуть-чуть мрачнело, и почему-то ноги сами несли Сару по знакомому маршруту. — А-ха! Моя любимая маленькая гостья вернулась! — Итто восклицал каждый раз. Он всегда тут же взъерошивал волосы Мизу, а та, позабыв о стеснении, заливалась смехом. Сначала Сара волновалась, что Мизу, вечно страшащаяся сказать лишнее слово и полгода боявшаяся ходить в садик из-за большого количества других детей, будет стесняться его. Но эти опасения оказались напрасными — девочка быстро привыкла к Итто, а он относился к ней как к почётному гостю. — Выбирай что добавить! Мизу всегда думала долго. Чаще всего она выбирала яйца, бамбуковые побеги, а иногда, если вежливо просила, получала лишний кусочек свинины.  — Ой, эти лапшички такие непослушные! — Итто строил гримасы, будто боролся с лапшой. Он размахивал руками, а Мизу, сидя у стойки, хихикала, не отрывая глаз от его представлений. Глядя на них, Сара думала, что это странно. Итто, шумный и немного грубоватый, умудрился найти с Мизу общий язык так, как мало кто мог — даже добрым воспитательницам это удалось далеко не сразу. А тут с первой встречи... Она часто задумывалась, к чему это. — Ты для меня важный клиент, Мизу, — говорил он ей серьёзно, будто её мнение и правда что-то решало. Да. Для него так и было. Однажды вечером, когда Мизу доела свой рамэн и увлечённо рисовала звёздочки и человечков на салфетке ручкой, которую дал ей Итто, он облокотился о стойку и ухмыльнулся, глядя на Сару. — Знаешь, — начал он, понизив голос. — Кажется я ей нравлюсь больше, чем рамэн.  Итто подмигнул, явно довольный собой. — Не слишком её балуй, — Сара выдохнула, качая головой. Она скрестила руки и добавила. — Иначе мы будем таскаться сюда каждый день. — А что тут плохого? — Итто расплылся в улыбке. Он кивнул в сторону Мизу. — Мне нравится когда она тут. С ней весело. Милый ребёнок! — Хм-м, — Мизу гудела себе под нос, не отрываясь от своего рисунка. Сара посмотрела на четырехлетнюю дочь. "Может, всё не так уж плохо. Тут постоянные скидки..." подумала она и вздохнула. Женщина отвела взгляд, признавая неизбежное. И так, сама не заметив как, Сара поняла, что рамэнная Итто стала частью их жизни. Настойчивость Мизу возвращаться в в ресторанчик только росла, а Сара всё легче соглашалась. Мизу тянула маму за руку, болтая о лапше или новом "громком, невероятном и умопомрачительном" блюде Итто, а Сара, хоть и не признавала этого вслух, тоже начала ждать этих походов. Визиты обрели ритм. Маленькая семья садилась за стойку, рядом с Итто, Мизу болтала ногами, ожидая свою миску — то тонкоцу, то особенный рамэн, который обещал хозяин заведения. Сара придерживалась простых заказов — мисо и зелёный чай. Итто задерживался, когда мог, учил Мизу подбрасывать эдамамэ в рот или хвастался новым бульоном, над которым работал. Сара молчала, но ей нравилось слушать — их голоса переплетались, Итто легко подхватывал энергию Мизу своей собственной. Она замечала, как расслабляется там, как плечи расправляются с течением минут. Нравилось это постоянство — улыбка Итто, смех Мизу, теплота разделенной трапезы. Они уходили, всегда помахав на прощание. Зонт, который Итто в итоге просто отдал Саре, болтался на её запястье, и каждый раз она знала: скоро они вернутся.

3 ноября.

Мизу была взволнована всю дорогу, крепко сжимая в руках свой маленький подарок. Сара подбадривала дочь, но девочка не слишком прислушивалась к словам. Как обычно, они заняли свои места и сделали заказ. Малышка ёрзала на стуле, пряча подарок. Наконец, когда Итто повернулся, чтобы поставить дымящуюся миску перед одним из посетителей, она увидела шанс. — Итто! — позвала Мизу, вытаскивая бумагу из-за спины. — А? — он обернулся, вытирая руки полотенцем, и подошел к ней. — Что такое, Мизу? Мизу закусила губу, отвернулась. Она, крепко зажмурившись, резко протянула ему лист. — Это для тебя! Заинтригованный, Итто взял листок и осторожно развернул его. Его глаза слегка расширились, когда он рассмотрел — это был рисунок. Яркий, полный хаотичных линий и сочных мазков фломастерами. На нем был ресторан. С покосившейся крышей, кривыми окнами, но это был именно его ресторан. Перед зданием стояли три фигуры: сам Итто, огромный, с торчащими во все стороны белыми волосами и широкой ухмылкой. Рядом с ним — Мизу, гораздо меньше, а с ней фигура повыше, с темными волосами, нарисованная так, что безошибочно напоминала Сару. На рисунке Мизу держала за руку их обоих. Итто присвистнул, едва сдерживая крик счастья. — Тебе... Нравится? — скромно спросила девочка, заметив, что он просто таращится на рисунок и ничего не говорит. — Нравится? Ты шутишь? — он почти закричал. — Это же просто шедевр! Сара улыбнулась его реакции, которая заставила глаза Мизу засиять, как тысячи звезд. Она всю дорогу говорила, что очень старалась сделать Итто как можно более похожим, а рисовать его волосы было очень очень сложно — ведь не существует белого фломастера! Девочка очень надеялась, что ему понравится. И ему понравилось. Итто ещё секунду разглядывал рисунок, а затем постучал по бумаге пальцем. — Эй, тебе не кажется, что я тут какой то больно худой? Эй, я мускулистый владелец ресторана! Ты сделала мои руки такими маленькими! Мизу захихикала. — Нет, они не маленькие! — Маленькие! Это же обычные руки. Мои руки намного больше! — он театрально напряг бицепс, показывая действительно мощную для обычного повара руку. Сара тяжело вздохнула. Итто проигнорировал её, глядя на Мизу с притворной серьезностью. — В следующий раз рисуй их больше, ладно? Я должен выглядеть круто. Нет, очень круто! Мизу прикрыла рот рукой, смеясь. — Ладно! Он ухмыльнулся, аккуратно сложил бумагу вдвое и уложил в ящик. — Я оставлю себе. Повешу возле меню, чтобы все видели. Глаза Мизу засверкали. — Правда? — Правда! Так я каждый раз, глядя на него, буду вспоминать, что у меня есть очень важный клиент. Мизу буквально светилась от счастья, её ножки болтались под стулом с невероятной скоростью. Сара знала — сегодня весь вечер будет об этом...

12 ноября.

Вечер подходил к концу, и последние посетители покинули ресторан, оставив его пустым и тихим. Мягкий гул кондиционера был единственным звуком, смешиваясь с редким звяканьем посуды. Сара почти допила свой кофе (который Итто ввёл в меню сразу после того, как услышал, что она любит его), Мизу доедала остатки супа, а Итто, который убирался в ящиках на складе, внезапно появился, неся в руках запыленную коробку. — Эй, смотрите! — крикнул он, с громким стуком ставя коробку на стойку. Мизу отодвинула суп и наклонилась, чтобы рассмотреть то, что было внутри. — А что это? — Старые штуки, — ухмыльнулся он. — Я разбирал их, и вот кое-что нашёл. Сара приподняла бровь, не уверенная о чём он говорит. Обычно у неё не хватало энергии на старые сувениры. Возможно поэтому Мизу сейчас была в восторге. — Это игрушка? — с нетерпением спросила девочка. — Ещё лучше, детка. Он вытащил маленькое ретро-радио, такое, какое могло бы стоять в старомодной гостинице. Лицо Мизу загорелось. — Это же радио! Нам про них рассказывали в садике! — Ага! Я раньше включал на нём музыку в ресторане, пока не обзавёлся чем-то получше, — сказал Итто, с преувеличенной осторожностью смахивая пыль. — Но оно вроде как ещё работает... Давай посмотрим. Он повернул ручку, и на мгновение воздух заполнил шум помех, но затем внезапно заиграла мелодия волшебных восьмидесятых. "Oh, I cannot explain, every time, it's the same..."* Сара моргнула, её брови сдвинулись от удивления. Итто широко ухмыльнулся, повернувшись к ним. — Работает! Не раздумывая, он схватил Мизу за руки и закружил в неуклюжем танце. Мизу взвизгнула от восторга, её ножки пытались поспеть за ним, пока он кружил их в вихре, а смех заполнял комнату. Их движения были живыми и радостными — Итто делал широкие шаги, держа девочку за руки, Мизу подпрыгивала, добавляя в танец свои маленькие пируэты, её волосы развевались как шлейф. Итто выглядел нелепо, но с какой-то естественной грацией, а Мизу так увлеклась, что едва не взлетала. Они были зрелищем — огромный он и маленькая она — кружась по ресторану, создавая гам. Сара засмеялась и начала апплодировать. Песня гремела, и танец продолжался: Итто добавлял театральные вращения, поднимая Мизу за руки, чтобы она крутилась в воздухе, а она отвечала звонкими прыжками и топаньем. Посередине песни они остановились, оба посмотрев на Сару, затем друг на друга, и ухмыльнулись. Сара удивлённо моргнула. — Эй, вы... Не успела она договорить, как Итто шагнул к ней и потянул за руку. — О-ой! — голос Сары оборвался, когда он потянул её в центр комнаты. Итто закружил её. Музыка подхватила их, и он повёл Сару в танце, добавляя резкие повороты и широкие шаги, изображая то ли что-то классическое, то ли что-то совершенно своё. — М-Мизу, помо... — начала она, но девочка уже прыгала от восторга, подбадривая их криками, пока Итто вел Сару в энергичном и абсолютно хаотичном танце. Его движения были уверенными: он поднимал её руку для почти изящного поворота, делал шаг то назад, то в сторону, и всё это так быстро, что кружилась голова. Глаза Сары расширились, сердце громко колотилось. — Итто, что ты делаешь?! Он громко засмеялся и проигнорировал протесты, ведя Сару. Пустой темный ресторан превратился в танцплощадку, их тени играли на стенах, пока они двигались в этом импровизированном танце — лишь отдалённо напоминающем вальс. — Ты же танцор, да? — поддразнил Итто, снова закружив её, из-за чего Сара чуть не упала, его ухмылка была шире некуда. — Я не танцор! — выдохнула она, пытаясь угнаться за его спонтанным ритмом. Но Итто был неумолим: он снова подхватил Сару, делая широкий шаг в сторону, а затем неожиданно наклонил её назад в театральном жесте, будто в финале танго, пока припев Cheri Cheri Lady торжествующе гремел из старого радио. Сара не выдержала. Засмеялась — искренне, от души. Она не понимала, что происходит и как до этого дошло, но это было слишком весело, чтобы думать. — Вы оба невозможны, — выдавила она, едва дыша. Итто захохотал и наконец отпустил партнёршу. Мизу, хлопая в ладоши, сияла, глядя на них. — Круто! Круто! Лучший танец на свете! Сара покачала головой, пытаясь отдышаться. — Вы оба сумасшедшие, знаете? — Безумие это весело, — подмигнул Итто. — Тебе стоит почаще танцевать, у тебя отлично получается! Сара бросила на него шутливо сердитый взгляд. — Не думаю, что моё сердце это выдержит. Мизу схватила маму за руку, энергия переливалась через край. — Мам, давай ещё танцевать! Там новая песня! С притворным вздохом она взяла Мизу за руку. — Ладно, ладно. Ещё один кружок, но потом домой. И никаких рез— Аах! Не успев договорить, Сара поняла, что уже затащена в новый танец.

16 ноября.

Мизу исполнилось пять лет. Она целую неделю планировала, как приведёт своих друзей из детского сада и их родителей в ресторан Итто. Когда они с Сарой подошли к знакомой стеклянной двери, Мизу крепко сжимала мамину руку, подпрыгивая от нетерпения. Она толкнула дверь, и звон колокольчика возвестил их приход — а за ним последовал взрыв красок и конфетти, от которых глаза девочки округлились в восторге. Ресторан преобразился. Вдоль окон тянулись связки воздушных шаров — красных, желтых, синих, покачивавшихся от пробравшегося с улицы сквозняка. Столы были сдвинуты вместе, образуя длинный пиршественный ряд, покрытый несколькими белыми скатертями, разукрашенных звёздами, сердечками и усыпанных только что взорвавшимися конфетти. В углу стоял стульчик с подарком, завернутым в блестящую бумагу и перевязанным лентой, а рядом возвышалась стопка бумажных колпаков, которые Итто приготовил для всех присутствующих. Из кухни доносился теплый аромат чего-то сладкого — возможно, ваниль торта, который ждал своего часа. — Итто, я пришла! — закричала Мизу, бросаясь внутрь, праздничные туфельки стучали по полу. Итто резко выскочил из-за стойки, его белые волосы были слегка растрепаны, а на фартуке красовалось пятно муки. Он широко раскинул руки, подхватывая Мизу в объятия, и закружил, будто она весила не больше пера. — Вот и наша героиня! — прогремел он. — Готова к лучшему дню рождения в истории? Мизу кивнула так энергично, что её праздничная заколка в виде звезды чуть не упала на пол. — Да! И мои друзья уже идут! Сара вошла следом, неся сумку с дополнительными угощениями, которые она купила накануне — шоколадные кексы с разноцветной посыпкой. Она окинула взглядом ресторан, её губы изогнулись улыбке. — Ты превзошел себя, Итто, — сказала она, ставя сумку на стойку. — Только лучшее для Мизу! —  подмигнул он, а затем повернулся к двери, где уже начали появляться первые гости. Дети из детского сада Мизу ввалились внутрь, подпрыгивая и болтая, их родители следовали за ними, неся пакеты с подарками. Их голоса смешались в радостный гул, заполняя помещение. Итто хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Все сюда! Надевайте колпаки, берите места — праздник начинается! Дети бросились к столу с колпаками, наперебой выбирая самые яркие, а родители рассаживались, обмениваясь приветствиями с Сарой. Мизу, уже в своем блестящем, самом красивом жёлтом колпак, бегала между всеми, проверяя, чтобы никто не остался без праздничного головного убора. Вскоре ресторан наполнился жизнью. Итто выносил огромные подносы с вкуснейшей выпечкой — моти всех цветов радуги, кексы с зелёным чаем, данго. Для каждой сладости он предлагал посыпку в виде сердечек, которую малышня щедро добавляла к выбранным угощениям. Взрослые восхищались его мастерством, а дети пищали от восторга, тыкая пальцами в свои тарелки. Мизу сидела во главе стола, чувствуя себя маленькой королевой. — Это мой любимый ресторан! Тут всегда вкусно! После еды начались игры. Итто вытащил коробку с настольными играми, устроил соревнование по бросанию колец на бутылки. Дети визжали, когда Мизу попала в цель, а другой мальчик промахнулся и театрально упал на пол, притворяясь побежденным. Итто подбадривал участников громкими возгласами. Сара наблюдала со стороны, потягивая чай, иногда вмешивалась, чтобы предотвратить мелкие ссоры между детьми. Потом настало время торта. Итто вынес его из кухни с драматическим размахом — трехъярусный шоколадный торт, украшенный завитками крема и пятью зажженными свечами. Гости запели «С днем рождения». Итто посадил Мизу на плечи, чтобы она была на одном уровне с тортом. — Я хочу, чтобы... Я хочу... Она задула свечи одним большим выдохом и закашлялась. Раздались аплодисменты, и торт был разрезан — кусочки разлетелись по тарелкам, дети тут же принялись размазывать крем по лицам друг друга, к ужасу родителей и к радости Мизу. Вечер шёл своим чередом. Маленькие гости носились по ресторану, играя в догонялки между столами, пока взрослые болтали, потягивая чай или кофе, который Итто щедро подливал каждому. Мизу открывала подарки, смеясь от восторга при виде новой куклы, набора карандашей и плюшевого единорога с блестящей гривой. Она обнимала каждого друга, благодарила родителей и тут же бежала показывать всё Итто, который притворялся, что завидует со словами «Почему у меня нет такого единорога?» Единорога, конечно, купил он. К концу вечера энергия Мизу начала угасать. Гости постепенно разошлись, унося с собой остатки торта и воздушные шары с разрешения Итто. Ресторан опустел, оставив лишь слабый аромат сладостей в воздухе. Мизу, всё ещё в своём колпаке, забралась на высокий стул у стойки, положив голову на руки. Её глаза медленно закрывались, ресницы дрожали от усталости. Сара подошла к ней, мягко погладив по спине. — Устала, Мизу? Мизу сонно кивнула. — Это был лучший день рождения... Итто, убирая последний поднос, улыбнулся. — Рад, что тебе понравилось, малышка. Приходи завтра — сделаю тебе специальный рамэн. Только для пятилетних! Но Мизу уже не ответила. Её дыхание стало ровным, и она заснула прямо за стойкой, положив голову на руки, и с колпаком, съехавшим на бок. Сара сидела рядом, глядя на спящую дочь, держа руку на спине Мизу. Тишина окутала их, нарушаемая лишь тихим звяканьем посуды, которую Итто убирал. Она повернулась к нему, её взгляд смягчился, мелькнула редкая теплота. — Спасибо, Итто, — сказала она тихо, почти шепотом, чтобы не разбудить Мизу. — За всё это. Ты сделал этот день особенным. Итто остановился, держа поднос в руках, и посмотрел на Сару. Его обычная громкая энергия утихла, сменившись чем-то более мягким, почти задумчивым. Он поставил поднос на стойку и подошел чуть ближе. — Да ладно, Сара. Это же Мизу. Она слабо улыбнулась, пальцы слегка сжали край стойки. — Я серьезно. Ты всегда делаешь так много для неё, — голос Сары дрогнул, и она отвела взгляд к Мизу, но уголки губ приподнялись. Итто наклонился чуть ближе, опираясь локтем о стойку, и его голос понизился. — Думаешь, я делаю это только ради Мизу? Это было всё, что он ей сказал. Слова повисли в воздухе, и в его глазах мелькнула искра. Сара подняла взгляд, встретившись взглядами с Итто, и на мгновение между ними повисла полная чего-то невысказанного тишина. Её щёки слегка порозовели, но она быстро опустила голову, пряча улыбку. — Ты невыносим, — пробормотала она без тени раздражения. Он тихо засмеялся, отступая назад, чтобы дать Саре пространство. — Знаю. Но всем это нравится. И с этими словами он вернулся к уборке, оставив Сару сидеть у стойки, глядя на спящую Мизу.

7 марта.

Утро было тихим и ясным. Уходящая зима старалась задержаться, цепляясь белыми лапами за улицы, но в детском саду было так же ярко, как и всегда. Дети, рассаженные за низкими столиками, шуршали бумагой и карандашами, сосредоточенно склоняясь над своими рисунками. Воспитательница, женщина средних лет с мягким голосом и аккуратно собранными в пучок волосами, стояла у доски, вытирая мел с рук. Сегодня она дала группе задание: нарисовать место, которое им больше всего понравилось, и рассказать о нём перед всеми. Дети один за другим поднимались со своих мест, несли рисунки к доске, рассказывали истории. Один мальчик нарисовал парк с каруселями, вспоминая, как катался там с дедушкой. Девочка с двумя короткими хвостиками показала рисунок пляжа, где она собирала ракушки летом, описывая дрожащим от восторга голосом то как волны щекотали ей ноги. Воспитательница улыбалась, кивая и задавая вопросы, чтобы помочь каждому раскрыться. Мизу сидела за своим столиком в дальнем углу, крепко сжимая карандаш, пока она заканчивала последние штрихи на своём рисунке. Щёки девочки слегка покраснели. Когда воспитательница позвала Мизу, та резко втянула воздух, собираясь с духом, и медленно поднялась. Её шаги были нерешительными, когда она шла к магнитной доске, держа лист бумаги обеими руками. Воспитательница мягко улыбнулась, наклоняясь чуть ближе. — Не торопись, Мизу. Расскажи нам, что ты нарисовала. Мизу, сглотнув, кивнула, медленно развернув лист перед "публикой". Рисунок был ярким, полным жизни, хоть и нарисованным с детской непосредственностью. На нём красовалось убранство ресторана. Нарисованы были два стола, на одном из которых стояла большая миска с лапшой, дымящаяся. У кривоватой стойки возвышалась фигура, огромная и мускулистая — Мизу исправила свои ошибки — с белыми волосами и широкой улыбкой, держащая в руках поднос. Рядом с Итто стояла маленькая девочка с короткими волосами — это была сама Мизу, а чуть дальше высокая женщина с темными волосами. Всё это было окружено разноцветными пятнами — возможно, гирляндами или просто попыткой показать, как весело там внутри. Мизу подняла взгляд на воспитательницу, потом на детей. Она сжала лист чуть сильнее. — Это... Рамэн-ресторан Итто. Мне там нравится больше всего, — она замолчала, переступая с ноги на ногу, и воспитательница кивнула, подбадривая девочку продолжать. — Там... Там очень тепло. И вкусно пахнет. Итто готовит рамэн, и он самый лучший. Он большой и громкий, но добрый. Он всегда смеется и дает мне добавку, если я попрошу. Щёчки стали ещё краснее, но Мизу не останавливалась, словно слова, которые так долго держались в голове, наконец вырвались наружу. Дети за столиками улыбались. Все в группе знали, что Мизу обожает рамэнную Итто — она упоминала это место так часто, что оно стало почти легендарным. — Мы с мамой ходим туда часто. Там есть окно, и я люблю сидеть у него, потому что видно улицу. Но мне больше нравится сидеть за стойкой рядом с Итто. Воспитательница наклонилась ближе. — А кто нарисован тут? — спросила она, указывая на большую фигуру. Мизу посмотрела на рисунок, будто впервые его видела. — Это Итто! Он большой. Очень большой. Ему нужно нагибаться, чтобы что-то делать. Но он весёлый. А ещё Итто играет со мной. Он научил меня кидать эдамамэ в рот, но у меня не всегда получается, — она слегка нахмурилась, вспоминая свои неудачные попытки, и несколько детей засмеялись. Воспитательница выпрямилась, хлопнув в ладоши. — Какой замечательный рассказ, Мизу! И рисунок такой яркий. Ты молодец. Давай повесим твой рисунок на стену. Она протянула руку, чтобы взять лист, но Мизу быстро прижала его к груди. — Можно я оставлю его себе? — спросила она. Воспитательница поначалу удивилась, но кивнула. — Ох. Конечно, если хочешь. Это твое место, ты можешь сохранить рисунок. Мизу широко улыбнулась и вернулась на своё место, аккуратно положив рисунок перед собой. Она провела пальцем своему нарисованному лицу и глубоко вздохнула. Когда занятие закончилось, Мизу аккуратно сложила творение и сунула его в маленькую сумочку, чтобы показать маме и Итто позже. Она знала, что сегодня они снова пойдут в ресторан, и эта мысль грела, как миска горячего рамэна в холодный день.

23 апреля.

Весна наступала неумолимо, и вот уже снег растаял. Сара и Мизу шли к Итто. Девочка в своих ярких кроссовках с мигающими подошвами то и дело подпрыгивала, держа Сару за руку, и болтала о том, что сегодня закажет. Сара слушала, кивая. Она несла маленькую сумку с несколькими вещами для Мизу — карандашами и блокнотом, чтобы та не скучала, пока они будут сидеть. День казался обычным, ничем не примечательным, пока они не заметили двух девушек, идущих впереди. Они шли неспешно, их голоса были звонкими, перебивающими друг друга. Сара не обратила бы на них внимания, если бы не то, как громко они говорили. Сначала это был просто шум, обрывки фраз о каких-то общих знакомых, но потом разговор принял неожиданный поворот. — Нет, серьезно, ты видела, какие у него руки? — сказала одна из них, высокая брюнетка с длинными волосами. Она хихикнула, прикрыв рот рукой. Её подруга, чуть ниже, постриженная под каре, была более скептичной. — Цумуги, думаешь, у тебя есть шанс? Итто — он же как... как баран упертый. Все девчонки в районе о нем говорят, а он никого не замечает. Сидит варит свои лапшички и доволен всем. Цумуги фыркнула, поправляя сумку на плече. — Ну, я бы попробовала. Он высокий, смешной, готовит как бог. Что ещё надо? Я слышала, он даже печёт, когда рамэн не варит. Сара приподняла бровь, невольно замедлив шаг. Имя Итто в их разговоре заставляло насторожиться, хотя она сама не могла объяснить почему. Это было глупо — подслушивать чужие сплетни, но что-то в тоне девушек удерживало внимание. Девушка, та, что пониже, пожала плечами. — Да, он классный, красавчик, не спорю. Но знаешь, что говорят? У него вроде как есть дочь. Цумуги остановилась на мгновение, повернувшись к подруге с широко раскрытыми глазами, после чего та подтолкнула её идти. — Что? Дочь? Серьёзно? — Ага, — кивнула та, понизив голос, но всё ещё достаточно громко, чтобы Сара слышала. — Люди говорят, что он не женат, но постоянно возится с какой-то женщиной и маленькой девочкой. Они приходят к нему в ресторан чуть ли не каждый день. Он им лапшу готовит, играет с ребенком, даже какие-то игрушки приносит. Вполне вероятно... Цумуги ахнула, прижав руку к груди. — Ты хочешь сказать, что эта женщина — его женщина? — Может и не официально. Но всё выглядит так, будто они семья. Моя сестра видела, как он однажды нё девочку на плечах, пока та женщина шла рядом с зонтом. Это было так мило, что она даже сфоткала, но не выложила — побоялась, что он заметит. Сара почувствовала, как щеки начинают гореть. Она крепче сжала руку Мизу, стараясь идти ровно, но внутри всё закрутилось. Они говорили о ней. О них с Мизу. И об Итто. Они их фотографировали. Она попыталась отмахнуться от этого, сказать себе, что это просто глупые слухи, но слова «будто они семья» были как заноза. Цумуги хмыкнула, проведя рукой по волосам. — Ну, если у него уже есть такая компания, то нам, похоже, ничего не светит. Хотя... Может, это просто дружба? Он же такой открытый, со всеми добрый. И с детьми посетителей он мог поиграть! — Не знаю, — ответила её подруга. — Он явно выделяет их. Он даже закрывает ресторан позже, когда женщина и девочка там. А один раз он они в закрытом уже ресторане танцевали, это кто-то из моих знакомых видел. Сначала с девочкой, потом с женщиной. Это не просто дружба. Девушки продолжали обсуждать, перебирая детали. Они рисовали себе романтическую историю, которой не могли не завидовать. Сара чувствовала, как внутри растет смесь раздражения, смущения от того, что кто-то действительно следил за ними и теперь обсуждает то, что видел. Мизу, которая до этого молча тянула маму вперед, вдруг остановилась и громко сказала: — Мам, почему мы так медленно идем? Девушки впереди замерли. Глаза низкой девушки расширились, и она поспешно прикрыла рот рукой, будто пытаясь поймать слова, которые уже вылетели. Они стояли как вкопанные, глядя на женщину с темными волосами и маленькую девочку с яркими кроссовками, объектами их сплетен. Тишина повисла тяжелая, неловкая, почти осязаемая. Сара посмотрела на них спокойно, но тень насмешки мелькнула на её лице. Она не сказала ни слова, только слегка приподняла бровь, словно спрашивая: "Ну и что дальше?" Мизу, ничего не понимая, перевела взгляд с мамы на девушек и обратно, нахмурившись. — Итто ждёт. Пойдём! — Ты права, — ответила Сара тихо. Она мягко подтолкнула Мизу вперед, обходя девушек, которые всё ещё стояли, не зная, куда деться от стыда. Сара вздохнула, её плечи чуть опустились, пока они с Мизу продолжали идти к ресторану. Яркая вывеска уже виднелась впереди, обещая тепло и знакомый уют, но в голове у Сары крутились слова девушек, их предположения, их любопытство. Она покачала головой, прогоняя эти мысли, и ускорила шаг, чтобы Мизу не начала снова жаловаться. Что бы там ни говорили чужие люди, это не их дело.

25 апреля.

Сара и Итто обменялись номерами всего пару недель назад. Это произошло почти случайно — после очередного вечера, когда Мизу уговорила его показать, как делается его «секретный» соус. Они задержались допоздна, болтая о всяких мелочах. Перед уходом Итто, вытирая руки о фартук, небрежно бросил: — Я живу недалеко, знаешь. Прямо тут, только на втором этаже. Может обменяемся номерами? Если что-то случится, звони. Сара кивнула, не придав этому особого значения, и записала его номер в телефон, думая, что вряд ли когда-нибудь воспользуется им. Она привыкла справляться со всем сама. Но было то, с чем не смогла бы справиться даже Сара. Той ночью телефон завибрировал на тумбочке у Итто, выдернув его из глубокого сна. Он потянулся к нему, щурясь на яркий экран, увидел имя Сары. Часы показывали полночь. Он нахмурился, не до конца проснувшись, и поднес телефон к уху. — Сара? Ночь-полночь, чего ты... — начал он, но вместо голоса женщины услышал всхлипывания. Тонкие, детские, полные страха. — Итто... — это была Мизу, чей голос дрожал, прерываемый плачем. — Маме плохо... Очень плохо... Сон слетел с него мгновенно. Сердце ёкнуло, и он резко сел на кровати, отбросив одеяло. — Мизу, где она? Что случилось? — спросил Итто, стараясь держать голос ровным, но внутри уже поднималась тревога. Девочка всхлипывала, пытаясь объяснить. — Она на кровати... — Нет, Мизу, вы дома или нет? — Дома... Она лежит, не встает... Я не знаю, что делать, — слова путались, но в них было столько ужаса, что Итто не стал ждать подробностей. — Назови мне адрес, малышка. Я сейчас приду, — сказал он, уже натягивая джинсы прижав телефон плечом к уху. Мизу, дрожа, продиктовала улицу и номер дома. Несколько раз ему пришлось переспрашивать из-за того, что она говорила слишком невнятно. — Сиди с мамой, я уже бегу, — добавил он, надевая кроссовки, даже не завязывая шнурки, и выскочил за дверь. Ночной апрельский воздух был холодным, улицы пустыми, только фонари отбрасывали длинные тени. Итто бежал, не останавливаясь, его дыхание вырывалось облачками пара. Он жил всего в нескольких кварталах, но минуты пути казались вечностью. Мысли путались: что с Сарой? Он знал, что она сильная, что она всегда держит всё под контролем, и от этого тревога только усиливалась. Добежав до нужного дома, он взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и забарабанил в дверь квартиры Сары. Дверь открыла Мизу, с покрасневшими глазами и мокрыми щеками, в пижаме. Она бросилась к нему, обхватив его ноги. — Итто! — всхлипнула она, указывая в сторону спальни. Он подхватил её на руки, быстро шагнув внутрь и сразу заметил слабый свет, лившийся из комнаты. Сара лежала на диване в гостиной. Лицо её было бледным, глаза закрыты, дыхание тяжёлое и прерывистое. Плед скомкался под ней, будто она пыталась встать, но не смогла. Итто отпустил Мизу на пол и бросился к Саре, опустившись на колени рядом с диваном. — Сара? Сара, ты меня слышишь? — позвал он, осторожно касаясь плеча женщины. Она слабо шевельнулась, но не ответила, только тихо застонала, прижимая руку к груди. Он повернулся к Мизу, которая стояла в дверях, дрожа и кутаясь в рукава пижамы. — Всё будет хорошо, не бойся, — успокаивал он, хотя сам едва скрывал панику. — У неё что-то болело? Брала лекарства? Мизу покачала головой, слёзы снова потекли по лицу. — Она просто легла, а потом начала дышать вот так, — она попыталась изобразить то, что Итто определил как "одышка". Он кивнул, пытаясь собраться с мыслями. Он потянулся к телефону и набрал номер скорой, быстро объясняя ситуацию. — Женщина, около тридцати, тяжело дышит, в сознании, не реагирует нормально. Приезжайте быстрее. Оператор задал несколько вопросов. Итто отвечал коротко, не отводя взгляда от Сары. Закончив звонок, он снова склонился над ней, проверяя пульс на шее — он был быстрым, слишком быстрым. — Держись, Сара, помощь уже в пути, — пробормотал он больше для себя. Мизу подошла ближе, всхлипывая, и он протянул руку, притянул малышку к себе. — Ты молодец, что позвонила, — он погладил Мизу по голове. — Мы справимся, слышишь? Она уткнулась ему в бок, кивая. Скорая приехала спустя двадцать минут — спустя вечность, как показалось Итто. Врачи ворвались в квартиру с чемоданами и кислородной маской, сразу окружив Сару. Один из них начал задавать вопросы. — Кто вы? Что случилось? Итто, не задумываясь, выпалил: — Я муж! Она просто прилегла, а потом стало плохо! Он знал, что врать плохо, но в ином случае его бы не взяли с собой в карету скорой помощи. А её точно заберут туда, Итто был уверен. Врач кивнул, не вдаваясь в детали, и продолжил осмотр. Они измерили давление — цифры на тонометре заставили медиков нахмуриться. — Сто девяносто на сто десять, — пробормотал один из них, надевая Саре кислородную маску. Итто стоял рядом, держа Мизу за руку, пока врачи работали. — У неё гипертонический криз. Давление аномально высокое. Она вам что нибудь говорила о том, что у неё высокое давление? Итто покачал головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он считал себя виноватым, даже зная, что Сара ни за что не рассказала бы об этом. — Она ничего не говорила... Врач вздохнул. — Это серьёзно. Мы забираем её в больницу. Едете нами? — К-Конечно! Сара начала приходить в себя, когда ей ввели лекарство. Её веки дрогнули, и она слабо сжала руку врача, пытаясь что-то сказать, но маска заглушала слова. Итто наклонился ближе. — Ты в порядке, помощь здесь. Мизу со мной. Она моргнула, приняв, и снова закрыла глаза. В больнице Сару продержали несколько часов, пока давление не пришло в норму. Итто остался с Мизу, сидя в коридоре, где девочка заснула у него на коленях, свернувшись клубочком. Сару отпустили домой с рецептом и строгим наказом отдыхать. — Никаких возражений, — отрезал врач, когда она попыталась протестовать. Дома Сара устроилась на диване в гостиной, укрытая пледом, по-прежнему бледная, но уже с ясным взглядом. Мизу, вымотанная, спала в своей комнате, прижимая к себе плюшевого единорога. Итто сидел рядом с Сарой на стуле, который он придвинул ближе, глядя на неё с непривычной тишиной. Свет лампы падал мягко, освещая их усталые лица. В комнате было тихо, только тикали часы на стене. — Ты напугала нас. Она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. — Я не думала, что это... Так серьёзно. Итто наклонился чуть ближе, опираясь локтями на колени. — Мизу молодец. Если бы она не позвонила... Он замолчал, качая головой. Сара слабо улыбнулась. — Она любит тебя. Она знала, что ты придешь. Итто хмыкнул, в глазах разлилось тепло. — А ты? Знала, что я приду? Сара замялась, глядя на свои руки, сложенные на пледе. — Догадывалась, — тихо призналась она. На мгновение между ними повисла тишина. Итто протянул руку, чуть коснувшись пальцев Сары, лежащих поверх пледа. Она не отдернула руку, а медленно переплела свои пальцы с его. Их ладони сомкнулись — тепло большой руки Итто ощущалось так приятно с холодом аккуратной руки Сары.

24 июля.

Постепенно Сара начала замечать в себе перемены. Мелкие, почти незаметные, с каждым днем они становились явственнее. Это началось с того, как она однажды утром, стоя перед зеркалом в ванной, потянулась не просто за привычным тюбиком увлажняющего крема, а за старыми румянами, которые не трогала три месяца — с последнего судебного заседания. В косметичке Сары было пустовато. Она редко делала полный макияж, предпочитая просто подкрасить глаза тушью и накрасить от природы бледные губы помадой. Набор всегда был минимальный: тушь, блеск для губ, помада, трехцветные тени, румяна. А теперь она обнаружила, что вчера, чем-то в себе недовольная, скупила несколько новых продуктов, которые лежали неоткрытыми в небольшой сумочке. Краситься ими Сара стала часто, убеждаясь, что выглядит красиво. Задерживалась у зеркала дольше, чем обычно. Выбирая одежду для похода в ресторан Итто, Сара больше не хватала первые попавшиеся чистые рубашки и джинсы. Вместо этого она перебирала вешалки, прикладывала к себе блузки, платья, раздумывая, как они сидят. Однажды она поймала себя на мысли: «Интересно, Итто понравится это?» Голубая блузка с тонкими белыми полосками, которая мягко подчеркивала фигуру, стала любимой после того, как Итто сделал этой вещице комплимент. Разговоры с Мизу тоже изменились. Раньше, когда дочка начинала болтать об Итто — о том, как он научил её сворачивать салфетки в форме зайчиков или как обещал сделать ей «супер-острый» рамэн, когда она подрастет — Сара просто кивала, редко поддерживая разговор. Теперь же она ловила себя на том, что не только слушала внимательнее, но и сама подбрасывала вопросы. Иногда она даже начинала первой, небрежно спрашивая... — Как думаешь, Мизу, может мне стоит подарить Итто новый фартук? Он любит красный, но фартук черный. И тут же удивлялась, почему это вообще пришло ей в голову. Но самым тревожным сигналом стала реакция на других женщин. Ресторан Итто был популярным местом, и не раз Сара замечала, как посетительницы — молодые, яркие, с уверенными улыбками — задерживались у стойки дольше, чем нужно, чтобы сделать заказ. Они смеялись над его шутками чуть громче, чем следовало, наклонялись ближе, когда он объяснял состав нового блюда, игриво задавали вопросы. Раньше Сара просто закатывала бы глаза и продолжала пить свой чай. Теперь же она чувствовала, как внутри что-то сжимается — не злость, а какое-то тупое, неприятное ощущение, от которого хотелось выпрямиться на стуле и громче позвать Мизу, чтобы привлечь его внимание обратно. Один раз, когда высокая девушка с длинными серьгами слишком долго хихикала над какой-то ерундой, которую сказал Итто, Сара поймала себя на том, что сжимает свою особенную чашку, которую Итто ей подарил. Эти мелочи копились, как песок в часах, и в один из вечеров, сидя дома на диване с книгой, в которую она не вчитывалась, Сара перебирала в голове все эти моменты: как утром потратила лишние десять минут, выбирая заколку к платью, ещё пятнадцать на выбор теней, как вчера спросила Мизу, правильно ли она думает, что любимый цвет Итто — красный, как сегодня в ресторане невольно скрестила руки, когда очередная посетительница слишком долго болтала с ним. Что-то заставляло сердце биться немного быстрее, когда он смотрел на неё через стойку, что-то, что будило в ней желание выглядеть лучше, быть замеченной. Она отложила книгу. — У меня проблемы, — пробормотала Сара вслух, запрокинув голову и положив руку на лоб. Она уже была замужем однажды, и это оставило след. Сара встретила будущего мужа в старшей школе. Её очаровала его сосредоточенность, его ум, то, как он говорил о будущем с такой уверенностью, будто уже видел его перед собой. Он был верен своим идеям, своим принципам, и Сара, имея похожий нрав, была уверена, что это именно тот человек, который ей нужен. Они поженились вскоре после университета. Её муж получил хорошую работу в крупной компании. Когда родилась Мизу, Сара была счастлива — малышка была доказательством того, что всё идет правильно. Но мужчина смотрел на семью иначе. Для него женитьба и ребенок были пунктами в списке, который он должен был выполнить. Так нужно. Так делают все. Он не был жестоким, не устраивал ссор, не повышал голоса. Ему было просто всё равно. В будние дни он просто сидел, занимаясь своими делами после работы. В выходные он отмахивался от Мизу, которой хотелось с ним играть. А потом он ушел. — Мне это не нужно. Справитесь без меня. Он собрал чемодан и оставил ключи на столе. Мизу было два года, и Сара стояла рядом с кроваткой, глядя на спящую дочь, пока звук закрывшейся двери не послышался из коридора. Она не кричала, не умоляла вернуться — не позволила бы гордость. Да и был ли смысл пытаться остановить неизбежное? Она решила, что справится сама, что ей хватит Мизу, и больше никто не нужен. Мужчины, любовь, доверие — всё это осталось в прошлом. А потом появился Итто. Сначала он был просто шумным владельцем ресторана, куда Мизу тянуло. Его громкий голос, нелепые шутки, привычка размахивать руками и какая-то определённая навязчивость поначалу немного раздражали. Но Мизу обожала Итто, и Сара уступала. Она не заметила, как его присутствие начало просачиваться в их жизнь — сначала через Мизу, потом через те мелочи, которые она почему-то быстро начала считать самим собой разумеющимся — Итто оставлял для них два места у стойки, подсовывал ей чай, смотрел этими теплыми глазами на Мизу, а потом на неё. Той ночью, когда он ворвался в их квартиру, чтобы помочь, задыхаясь от того, как быстро бежал, что-то в броне треснуло. Эта забота была не показной, не обязанностью. Итто не требовал ничего, не давил, однако его присутствие разрушало стены, которые она так тщательно строила. Когда их пальцы переплелись, Сара почувствовала тепло, которого не ощущала годами, и это пугало. Она поняла, что Итто не просто вошел в её жизнь — он разбудил то, что она считала давно умершим. Сара начала заходить не только с Мизу, но и одна, под предлогом забрать что-то или выпить кофе, пока Итто возился за стойкой. Он, в свою очередь, всегда находил повод задержать любимую посетительницу — предлагал попробовать новый рецепт, рассказывал какую-нибудь дурацкую историю из своего детства, которую Сара слушала, подперев щеку рукой. Прошла пара месяцев с того случая с гипертоническим кризом. Сара строго следовала указаниям врача: принимала таблетки, избегала стресса, старалась отдыхать. Мизу помогала как могла. Итто звонил каждый день — коротко, ненавязчиво, просто чтобы убедиться, что Сара в порядке. В очередной раз Сара зашла одна. Ресторан был почти пуст — только пара завсегдатаев сидела в углу, доедая свои миски. Колокольчик звякнул, и Итто выглянул из кухни, вытирая руки о полотенце. Его лицо осветилось. — О, Сара! Рано ты сегодня, — сказал он, выходя к стойке. Его голос был, как всегда, громким, в нем чувствовалась искренняя радость. Он бросил полотенце на плечо и подошел ближе. — Мизу не с тобой? — Нет. Я на пять минут, просто за зонтиком. Мизу оставила у тебя. Итто кивнул, но вместо того, чтобы сразу пойти за потеряшкой, указал на стул у стойки. — Садись. Сварю тебе кофе. Или... У меня новый бульон. Ты обязана попробовать! Сара колебалась, но потом всё же села, положив сумку рядом. — Хорошо, но быстро. Мне нужно зайти за Мизу. — Да, мэм! Будет сделано, мэм! Пока Итто готовил, его белые волосы падали на лоб, время от времени ему приходилось отбрасывать их назад. Это было привычное зрелище, но сегодня почему-то заставило сердце Сары слегка сжаться. Он поставил перед ней тарелку с новым бульоном. — Пробуешь первая как мой любимый завсегдатай, — сказал он, опираясь локтями о стойку и ухмыляясь. — Спасибо, Итто. Повисла тишина, пока Сара ела. Новый бульон был вкусным, и мысленно она сделала заметку — попросить у Итто рецепт и попробовать приготовить такой дома. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Итто после паузы. Сара замялась. — Лучше. Давление в норме. Спасибо, что... Ну, приехал тогда. И помог. Я знаю, что уже благодарила тебя несколько раз, но это правда был тяжёлый момент. — Не стоит так благодарить. Рад, что ты в порядке, — Итто постучал пальцами по стойке, будто собираясь с мыслями. Он вдруг выпрямился и потер шею, как человек, который не знает, с чего начать. — Слушай, Сара... Сара подняла глаза от тарелки. Он выдохнул, глядя куда-то в сторону. — Я тут подумал... Ну, после той ночи, когда Мизу позвонила, я... Черт, я не знаю, как это сказать, — он засмеялся, коротко и нервно провёл рукой по волосам. — Я просто подумал, что если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого не простил. Сара моргнула, не ожидая такого. Она сильнее сжала палочки, но молчала, давая ему продолжить. Итто явно был смущен, слова давались ему с трудом, он путался. — Ты и Мизу... Вы мне... Ну, вы важны. Очень. И я не просто про то, что вы мои любимые посетители. Это больше, чем... Чем просто еда, понимаешь? Она смотрела на него, и в груди что-то расцвело— теплое, непривычное. — Итто... — начала она, но тот поднял руку, останавливая. — Погоди, дай договорить. Больше такой смелости я в себе не найду, запутаюсь, — Итто криво ухмыльнулся. — Я не мастер слов, ты это знаешь. Но каждый раз, когда ты заходишь сюда, или когда Мизу зовет меня поиграть, или даже когда ты ворчишь на меня за то, что я слишком громкий... Это делает мой день лучше. И я... Я... Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Повисла тишина. Сара чувствовала, как щеки теплеют. Его слова были простыми, немного неуклюжими, но было столько искренности... Она отложила палочки, руки слегка дрожали. — Ты серьёзно?.. Итто кивнул, глядя ей прямо в глаза. — Серьезнее, чем когда-либо. Я... черт, Сара, я влюбился в тебя. Итто замолчал, со страхом в сердце ожидая, что Сара сейчас встанет и уйдёт. Но этого не произошло. Она осталась сидеть рядом, молча несколько мгновений, а потом тихо усмехнулась. — Ты невероятен. Она протянула руку через стойку, коснувшись его пальцев, лежащих на столешнице. Его рука была большой, тёплой. Почти родной. — Это не значит, что я сказала что-то о взаимности, — добавила Сара, чувствуя, как уголки губ дрогнули в улыбке. Итто ухмыльнулся, в его глазах мелькнуло облегчение. — Я подожду. Я терпеливый, — его пальцы слегка шевельнулись, едва касаясь её в ответ.

23 сентября.

Сара знала, что рано или поздно ответит взаимностью. Это было неизбежно. Глубоко внутри она чувствовала, как тепло присутствия Итто, его громкий смех и неуклюжая забота уже давно заняли место в её сердце. Она любила его всем сердцем и достаточно показывала это, чтобы он наконец сделал последний шаг. Но такого она не ожидала. Всё началось спустя несколько дней после того разговора за стойкой. Итто не давил, не торопил, лишь его звонки стали чуть чаще. Однажды вечером он позвонил ей поздно, когда Мизу уже спала. — Сара, надень что-нибудь теплое и выходи. Я за тобой зайду через полчаса. Она нахмурилась, отводя телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — Итто, десять вечера. Куда ты собрался? Он хмыкнул. — Доверься мне. Это будет круто. Сара колебалась, но любопытство победило. Она написала для Мизу небольшую записку и прикрепила на дверь её комнаты со внутренней стороны, чтобы та не испугалась, проснувшись одна в квартире. Когда послышался негромкий стук во входную дверь, Сара открыла, уже одетая, и увидела владельца ресторана, стоящего с широкой ухмылкой и рюкзаком за плечом. — Пойдём. Итто протянул руку и Сара, вздохнув, вложила свою, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают её ладонь. Он привёл Сару к ресторану, но вместо того, чтобы войти через главный вход, повёл к узкой лестнице сбоку здания. — На крышу? — На крышу! Когда они забрались, Сара замерла. Перед ней раскинулся маленький оазис, который Итто явно готовил весь день. На старом одеяле, расстеленном прямо на бетонной поверхности, лежали подушки, а вокруг были расставлены фонарики, отбрасывающие мягкий золотистый свет. Посередине стояла портативная плитка, рядом с которой высилась стопка мисок и пакетов с лапшой. Рядом с одеялом лежала гирлянда из лампочек, протянутая от края крыши к какой-то импровизированной стойке, и всё это выглядело так уютно и нелепо одновременно, что Сара не знала, удивляться ей или смеяться. — Что это? — наконец спросила она, поворачиваясь к нему. Итто скинул рюкзак и начал доставать из него термос и пару кружек. — Свидание. Сара покачала головой и улыбнулась. Она медленно села на одеяло, разглядывая обстановку. Небо над ними было ясным, усыпанным звездами, и слабый ветерок доносил запах города — асфальта, далекого дыма и чего-то свежего. Итто плюхнулся рядом, разливая горячий чай из термоса. — Смотри, взял рамэн. Сейчас приготовлю будет как в ресторане, только лучше, — заявил он, зажигая плитку. Сара подняла бровь. — Ты уверен, что это безопасно? Он отмахнулся. Через пять минут, когда он попытался закинуть лапшу в кипящую воду, плитка внезапно вспыхнула маленьким язычком пламени. Итто вскрикнул, уронив ложку, а Сара, вместо того чтобы запаниковать, схватила бутылку воды из его рюкзака и быстро залила огонь, пока он махал руками. — Черт, черт, я всё испортил! Когда дым рассеялся, она посмотрела на него — его лицо было красным от смущения, волосы растрепаны, а на куртке красовалось пятно. И вдруг она засмеялась. Громко, от души, откинувшись на одеяло. Итто замер, глядя на Сару, а потом тоже начал смеяться, его хохот смешался с её звенящим смехом, и крыша словно ожила. Смех утих, Сара вытирала слезы с глаз. — Ты абсолютно безнадежен... Он пожал плечами, ухмыляясь. — Может быть. Но ты же тут, со мной, значит, не так уж всё плохо! Сара замолчала, глядя на него. Фонарики отражались в его глазах, и в этом свете он выглядел не просто громким, шумным Итто, а кем-то большим — человеком, который пытался, пусть и неуклюже, сделать для неё что-то особенное. Он протянул ей миску с лапшой, которую всё-таки успел спасти, их пальцы соприкоснулись. — Знаешь, я не шутил тогда. Ты мне правда дорога. И я хочу, чтобы такие моменты были не раз в жизни, а всегда... Ну, не такой! Я не хочу снова сжечь что-то! Я просто, ну... В общем. Сара не притронулась к еде. Она чувствовала, как сердце билось быстрее, знала, что этот момент — с одеялами, фонариками и чуть не сгоревшей плиткой — было тем, что сломало последние барьеры. Она медленно кивнула. —... Я тоже этого хочу, Итто. Итто покраснел, и медленно, очень медленно улыбнулся. Широкой, счастливой улыбкой. Он придвинулся ближе, и их плечи соприкоснулись, пока они ели рамэн из одной миски под звездами. Гирлянда мигала, отбрасывая мягкий свет. В какой-то момент Итто снова заговорил. — Сара, знаешь... — начал он, но замолчал, глядя на неё так, будто видел впервые. Сара почувствовала, как воздух между ними сгустился, дыхание слегка дрогнуло, когда он медленно наклонился ближе. Его рука коснулась её щеки, большой палец осторожно провёл по линии скулы. Она не отстранилась. Вместо этого Сара чуть подалась вперед, закрывая глаза, и их губы встретились. Его ладонь скользнула к затылку Сары, притягивая ближе, а её пальцы невольно сжали край его расстегнутой куртки. Когда они отстранились, их дыхание смешалось в прохладном воздухе, и Итто тихо засмеялся, прижимая их лбы друг к другу. — Ну вот, теперь точно не отвертишься, — прошептал он, и Сара улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя себя легко. После того ночного проишествия на крыше новая реальность отношений между Сарой и Итто медленно начала складываться. Первые недели вместе были полны маленьких, почти незаметных изменений: Сара чаще улыбалась, Итто стал чуть менее шумным и чуть более нежным, между ними появился новый язык — взгляды, легкие касания, поцелуи, которые сначала были совсем робкими, но старались стать ритуалом. Утром выходных, когда Сара заходила в ресторан с Мизу, Итто украдкой касался её руки, наливая кофе, а она отвечала едва заметной улыбкой. Вечерами будней, после закрытия, когда Мизу уже засыпала за стойкой, он провожал их до дома, держа дочь Сары на руках. На пороге, пока девочка во сне теребила его рукав, он наклонялся к любимой женщине, коротко целуя. Однажды, когда они сидели на диване у Сары, разбирая старые рисунки Мизу, он вдруг потянул её к себе, и их губы встретились снова — мягко, медленно, с привкусом чая, который они пили перед этим. Сара не сопротивлялась, наоборот, прижалась ближе, чувствуя его руки вокруг своих плеч. Одной из самых сложных задач стало объяснить всё Мизу. Девочка замечала изменения — как Итто чаще задерживается у них дома, как мама улыбается ему иначе, как они иногда держатся за руки, думая, что она не видит. Мизу была умной девочкой. Сара с Итто обсуждали это несколько раз. — Она должна знать, — сказала Сара однажды, глядя на пустую миску перед собой. — Но я не хочу, чтобы это её запутало или напугало. Итто кивнул, постукивая пальцами по столу. Решили рассказать ей в выходной день, когда все трое собрались в квартире Сары. Мизу лежала на полу, раскидав вокруг карандаши и с энтузиазмом рисуя в новом альбоме, который Итто принес в подарок. Он и Сара устроились на диване. — Мизу, милая, иди сюда на минутку. Девочка подняла голову, отложила карандаш и послушно забралась к ним, устраиваясь между мамой и Итто. — Ты же знаешь, что Итто наш хороший друг, да? — спросила Сара, гладя дочь по волосам. Мизу кивнула, мотая ногами из стороны в сторону. — Да, Итто крутой. Итто хмыкнул, потрепав Мизу по макушке и растрепав её волосы. — Точно, малышка. А ещё я очень люблю проводить время с тобой и твоей мамой. Сара глубоко вдохнула, продолжая. — И теперь Итто будет с нами ещё чаще. Потому что... Мы с ним теперь не просто друзья. Он мне очень нравится, и я ему тоже. Как... Как люди, которые больше, чем друзья, — она замялась, подбирая слова, а Мизу нахмурилась, пытаясь понять о чём речь. Итто решил помочь, наклонившись к Мизу с широкой улыбкой. — Смотри, Мизу. Ты знаешь, как в сказках принц и принцесса любят друг друга? Ну, у нас вроде того. Только без замков и драконов. Я люблю твою маму, и тебя тоже. Мы как... Как команда, понимаешь? Мизу посмотрела на него, потом на Сару, и озарилась внезапным пониманием. — Ах! Вы теперь вместе? Как папа и мама? — восторженно спросила она. Сара слегка смутилась, но кивнула. — Не совсем... Но да, что-то вроде того. Теперь мы, как сказал Итто, команда, — она мысленно поблагодарила его за то, что выбрал именно это слово. — Ты, я и Итто. И ничего не изменится в том, как сильно я тебя люблю, помни. — Просто твоя мама будет уделять немного любви и мне! — втесался Итто, заслужив грозный взгляд от Сары. Мизу молчала, сжав губы и нахмурившись, переваривая это, а потом широко улыбнулась и бросилась обнимать Итто, чуть не сбив его с дивана. — Значит, ты будешь жить с нами? И готовить только для нас? И читать мне сказки? — затараторила она. Итто засмеялся, подхватывая Мизу на руки. — Ну, насчет жить пока не знаю, но готовить — это я тебе обещаю! Сара тоже улыбнулась, чувствуя, как напряжение спадает с плеч. — Ты не против, Мизу? Мизу энергично замотала головой. — Нет! Это круто! Итто самый лучший, и ты тоже, мам! Итто подмигнул Саре и посадил Мизу обратно между ними. Она захлопала в ладоши, а потом вдруг хитро посмотрела на них. — А вы теперь будете целоваться? Как в мультиках? Сара поперхнулась воздухом, а Итто громко расхохотался и откинулся к подлокотнику дивана, чуть не уронив подушку. — Ну, иногда, наверное, — сказал он, бросив взгляд на Сару, которая отвернулась и пыталась скрыть смущение, приложив тыльную часть руки к лицу. Мизу захихикала и ткнула пальцем в Итто. — Вот чем вы занимались вчера когда сказали мне подождать снаружи! — Маленькая шпионка, — притворно возмутился Итто, щекотнув её, и Мизу завизжала от смеха, бросаясь на Сару за защитой. В комнате воцарился хаос — смех, возня, и вскоре все трое оказались в куче на диване, запыхавшиеся и счастливые. Желание Мизу, загаданное переж тортом, было особенным. "... хочу, чтобы Итто стал частью нашей семьи."