учиться скучно? не всегда

      – Положи левую ладонь на гриф во-от так, – проговорил Дилан, сидя напротив Кори по-турецки.       Квон наблюдал, как его друг повторяет его действия, неловко осматривая старую отцовскую гитару в своих руках.       Как они дошли до того, что младший-Квон прямо сейчас сидел на своей кровати с человком, к которому дышит-совершенно-не-неровно, пытаясь научить его игре на гитаре по его же просьбе? Он не знал. Дилан не Дилан, если откажет, тем более – одному из лучших друзей. По словам Кори, он «просто хотел попантоваться перед Райаном, пока тот занимается только одной учебой и больше никуда не развивается». Было ли это реальной причиной, или прикрытием того, что, может быть, Кори хотел «попантоваться» вовсе не перед своим братом, Дилан тоже не знал. Да и думать об этом совершенно не хотелось, это наоборот давало повод провести время с младшим из близнецов. Хотя, мысль о том, что тот, вероятнее всего, втрескался в какую-то девчонку, немного ранила чувства, находящиеся внутри, которые всё никак не могли признать.       – Чтобы зажимать аккорды, ты должен округлить пальцы и давить подушечками на струны. Это может быть больно, от долгой игры появятся мозоли, но, вскоре, кожа привыкнет и, поверь, будет не так, как в первые разы, – Дилан усмехается, зажимая на своей акустике аккорд Am.       Кори, на удивление Дилана, слушал действительно внимательно. За эти пять минут он так и не проронил ни слова, действительно поглощенный процессом.       – А ты играешь давно? – все-таки подал голос русый, когда с любопытством смотрел на пальцы Дилана, размещенные на на грифе.       – Давно. Не скажу, как долго, но иногда забрасывал на время, – он ослабил зажим пальцами, а после полностью оторвал от струн, повернув к себе подушечками пальцев. – За это время пальцы отвыкают, знаешь, но все равно не так больно, как могло бы быть, – Дилан хмыкает, посмотрев на Кори.       Чар пытается поставить пальцы так, как ставил Квон, но, видимо, он забыл.       Дилан тянется одной из рук, чтобы поставить пальцы в правильном порядке на нужные места, дотрагиваясь своими подушечками пальцев до тонких пальцев Кори, на мгновение застыв. сердце от прикосновения забилось чаще, но Дилан тут же отмахнул мысли.       – Смотри, указательный палец на вторую струну, первый лад, – этот палец стоял верно, так что Дилан лишь надавил им на струну. – Средний на третью второго лада, – он переставляет палец на нужный лад. Кори случайно переставил его на первый. – А безымянный на четвертую струну второго лада, – Дилан переставляет последний палец, подняв взгляд к лицу Кори, встречаясь своими сиреневыми глазами с чужими – карими.       Дилан тут же отодвигается, наблюдая, как Кори улыбается. улыбается – чему? что зажал аккорд?       Его реакции?       – О, – Кори зажимает аккорд сильнее, не обращая внимание на жгучую боль, когда железные струны впиваются в кожу подушечек пальцев. Он проводит по струнам правой рукой. – О! Вау, да мне теперь можно идти выступать с такими результатами! – Кори смеется, посмотрев на Квона.       Дилан улыбается в ответ.       – великий-музыкант-Кори-Чар‐играющий‐от-силы-пять-минут, да? – в шутку произносит брюнет, наблюдая за такой же шуточной реакцией Кори, который хмурится, и начинает играть на гитаре полную неразбериху, вызывая смех не тоько у себя, но и у своего друга. – Кори, не мучай гитару, она тебе не сделала ничего плохого!       – Увы, но сделала. Заставила ее настраивать, – Кори показушно вздыхает, откидываясь назад так, что его голова свисает с края кровати. – Ой ё... а встать как... – он тут же начинает тянутся руками вверх, пока гитара своим, хоть и небольшим, весом не дает ему поднятся.       из Дилана вырывается новый смешок, когда он тянется к его рукам, чтобы потянуть его за них и поднять в его в прошлое сидячее положение. Они снова находятся близко друг к другу. Вернее, близко находятся их лица, только Квон снова решает отодвинуться на свое насиженное место, стараясь не думать о чем-то таком. Не сейчас.       – Так, смотри. Есть почти аналогичный аккорд, только повыше, – Дилан зажимает снова Am, для того, чтобы позже перенести этот аккорд на струны выше, создавая аккорд Е.       Кори возвращается к прошлому нейтрально-серьезному выражению лица, делая все так же, как показывал Дилан. Он снова проходится правой ладонью по струнам, чтобы услышать такой же приглушенный звук струн, как и при первом аккорде.       Чар отрывает руку от грифа, когда меняет аккорд Е на Аm и оьратно, начиная ее немного трясти.       – И жжет же! Блин, как ты играешь? – Кори снова улыбается, просто положив руку на гриф.       – Я же говорю, долгие годы тренировок и никаких недовольств ситуацией, – говорит Дилан, хмыкнув. – Так, всё, не отвлекайся. Ты ведь научится хочешь?       – Хочу... – Кори вздыхает, как-то по странному посмотрев на Дилана. Он будто хочет сказать что-то еще, но после просто ставит следующий аккорд – С – который показывает ему Квон. – А сколько вообще на гитаре аккордов?       – Честно – много. Если считать именно по ладам. Так то, наверное, стоит считать все по гаммам. Сколько гамм – столько и аккордов, просто, иногда, некоторые повторяются на других ладах. Например, смотри, – Дилан ставит сначала обычный аккорд D, находящийся на первом ладу. Играет, а после перебирается на пятый лад, зажимая с барре на вид другой аккорд, но по звучанию – такой же.       Кори тут же попытался зажать тот аккорд с барре, но из-за этого не мог дотянутся мизинцем до той струны, на которой должен стоять безымянный, но он напрочь об этом забыл, пытаясь сыграть то, что получилось.       – Блин, ты как эту штуку зажимаешь? – говорит Кори, не теряя надежд.       – У меня тоже не сразу получалось. Тебе сейчас стоит заучить хотя бы самые простые аккорды. Без барре, – говорит Дилан, снова касаясь пальцев левой руки Чара, перенося их обратно на первый лад, слушая, как тот вздыхает.       – Слуш, а давай передохнем, что-то я устал, – говорит Кори, убирая гитару в сторону и откидываясь в то же положение, в которое падал ранее, но теперь он уходил головой почти в пол из-за того, что слегка отодвинулся к краю после своего поднятия.       – Но мы же всего десять минут... – говорит Дилан, тут же обрывая себя, покачав головой с улыбкой. – Как скажешь.       Он так же убирает свою гитару, лениво посмотрев на лежащего Кори, подперев щеку ладонью.       – Учиться так тяжело и скучно, – он приподнял руку, потягиваясь ею вверх.       – А ты как хотел? Что возьмешь гитару и сразу начнешь играть, как будто родился с ней? – шуточно спрашивает Дилан, посмотрев куда-то в стену, а потом в окно, откуда было видно только белое небо из-за облаков.       – Да знаю я, что не все сразу получается. Но гитара казалась такой.. лёгкой что-ли. Не всгда, конечно. Только те места, где, вроде, просто по струнам бить. А вот отдельные пассажи это не для меня точно, – фыркнул парень, почувствовав, что к голове все больше подкатывает кровь, так что распремляется обратно, чувствуя небольшой приступ тошноты из-за резкого подъема.       – Все кажется лёгким, пока не начинаешь заниматься этим, – Дилан усмехается, посмотрев на Кори, который встает с кровати, поправляя свою толстовку. – Ты куда?       – Быстро воды схожу попью, если ты не против, оке?       Дилан ждет в оглушаюшей тишине – пока Кори ходит где-то внизу – вкупе с этим вытягивая ноги, которые успели за такой небольшой промежуток времени слегка затечь. Он снова задумывается. За эти несколько минут младший Чар был действительно так близко к нему и что он чувствовал? То, что не должен чувствовать. Но он продолжал чувствовать это уже на протяжении полугода.       Дилан не замечает, как на его колени что-то ложится. Это вырывает его из мыслей, и он видит лицо и карие глаза, глядящие в его с каким-то явным огоньком.       – Ты чего? – спрашивает брюнет, немного смутившись. Кори никогда не делал подобного, тем более в его сторону.       – Да так, просто, – он протягивает руку вверх, чтобы поправить темный локон, упавший на лицо Дилана, заправляя его осторожно за ухо.       Еще более странный жест.       – Ты уже попил? Быстро как-то, – продолжает вести себя более менее спокойно Дилан, не подавая виду, что действительно смущен действиями младшего.       – Попил, – протяжно отвечает Кори, не убирая руку от лица Квона.       Повисла неловкая тишина. Дилан увел взгляд в сторону, вызвав этим у Кори смешок.       Так же неловко Дилан осторожно приподнимает одну из своих рук, проводя ладонью по волосам Чара. Теперь неловким стал и Кори, не ожидая подобных жестов от брюнета. Хотя, остается он таким не сильно долго.       В какой-то момент он чувствует, как пальцы Кори касаются его подбородка, слегка притягивая к себе вниз. Кори слегка приподнимает свою голову с колен, кратко целуя Дилана в губы.       Сердце начинает биться еще чаще, чем могло бы быть. Ему даже начинает казаться, что бьется оно не меньше, чем в три раза чаще, а щеки начинают гореть. Квон смотрит на хихикающего Кори, который через пару секунд оказывается в сидячем положении лицом к лицу с Диланом.       В этот раз тот не отводит взгляд, осматривая такое же раскрасневшееся лицо и цепляясь глазами за улыбку и покусанные губы, сглатывая накопившуюся слюну.       Они сливаются в не совсем умелом и опытном поцелуе, но довольно нежном. Кори кладет свои ладони за шею, а позже – за затылок брюнета, притягивая его к себе ближе. Он чувствует, как ладони Дилана в ответ зарываются в его волосы, нежно поглаживая затылок, переходя одной ладонью к шее, проходясь по изгибу.       Они отстраняются от друг друга, когда становится нечем дышать. Их – раскрасневшиеся от смущения – лица по прежнему находятся на близком расстоянии.       – Учиться скучно, но, я думаю, что учиться целоваться с тобой интереснее гитары, – проговаривает русый, косаясь кончиком носа чужого.       Всё-таки, у них была одна и та же цель – просто провести время вместе, и, возможно, принять свои чувства. У обоих в мысленном блокноте зачеркиваются сразу две задачи.

Дилан был полностью согласен со своим возлюбленным.