Бог войны

Несмотря на поляризованный транспаристиловый щит, свет из комнаты для испытаний заливал коридор, по которому шёл Кайло Рен. Он медленно продвигался сквозь этот свет, ощущая его на физическом уровне, наблюдая за размытыми силуэтами офицеров, суетящихся напротив обзорного окна. Кайло остановился в дверном проёме, перекрыв свету доступ в коридор, и прислушался к гомону людей, исторгающих беспрерывные потоки чисел. На этом расстоянии, едва безопасном даже для него, он чувствовал мощь грубой, гудящей энергии плазмы, рвущейся из недр звезды, вокруг которой они вращались, и поглощаемой планетой, на которой они находились. Гул механизмов базы постепенно затих, и техники начали расходиться, перемещаясь с яркого света, насыщенного цифрами и теоремами, в тень, которую отбрасывал Кайло. Он стоял неподвижно, пока они обтекали его потоком, и пристально смотрел на Хакса, взгляд которого был прикован к какой-то невидимой точке за транспаристилом. Кайло чувствовал его напряжение, его желание быть как можно ближе к сердцу оружия, которое он сконструировал, и разочарование из-за собственного бренного тела, ограничивающего его. Он дождался, когда Хакс насытился зрелищем и повернулся к нему, всё так же изящно сложив руки за спиной. Теперь здесь никого не осталось, кроме них двоих, и Кайло, щёлкнув застёжками шлема, стянул его, чтобы рассмотреть Хакса получше. Рассеивающаяся плазма по-прежнему освещала комнату, озаряя Хакса огненным сиянием. — Чему ты улыбаешься? — спросил Хакс и тоже мягко улыбнулся. Кайло приблизился к нему и осторожно поднёс руку к аккуратно уложенным волосам. Когда сияние вокруг Хакса не обожгло его, он скользнул ладонью вдоль пробора, задержавшись на затылке, где несколько мелких прядей выбилось из гелевой укладки. — Ты выглядишь как бог войны. В угасающем свете глаза Хакса сияли могуществом и перспективами. Он подался вперёд и прикоснулся губами к губам Кайло, и в его желании Кайло уловил вкус палящего солнца. Он обхватил Хакса свободной рукой и, притянув ближе, ужесточил поцелуй. Когда Хакс наконец отстранился, свет снаружи почти померк, но глаза его по-прежнему лучились. — Скоро я им стану.