SIRENCORE

На корабле во всю стоял весёлый галдеж, моряки пили, радуясь такому удачному улову, что сам приплыл к ним в руки, уже мечтая о том, в какую сточную канаву сольют ещё даже неполученные деньги. - Как только получу свои золотые наведаюсь в ближайший бордель и закажу всех девочек сразу, - озвучил свои желания пьяный мужчина. - А хрен у тебя потом не отсохнет, если ты со всеми сразу? - хохотнул его приятель по кружке. - Я один раз в молодости заплыл на один греховный остров! Он так и назывался Остров Греха. Дак там на каждом углу был бордель, можно было выбирать себе кого хочешь и сколько, мужчину, женщину, ребенка, овцу и даже мертвеца! - потянуло вспомнить свою лихую молодость другого. - Эх, сохранилась бы карта. - И ты кого ты выбрал? Мертвячку? Ха-ха-ха! Ведь такой жуткой роже никто живой не даст! Аха-ха-ха! - сам же пошутил, сам же и посмеялся его сосед. - А кстати, босс, сколько мы получим от продажи русала? - озаботился самый трезвый и благоразумный. - Господин Фредерик уж точно вас всех не обидит, господа, все ваши труды по достоинству вознаградятся, как почитается, - так и не дал точного ответа Оскар. - А сейчас, давайте выпьем за море и Дагона, что сделали нас богачами! - Душевный вы господин Оскар, вот всем бы быть такими, - произнес в качестве тоста моряк, стукнув свою кружку с другими. Ссоль, естественно к попойке не присоединялась, оставаясь в каюте. Ее отец тоже не горел сильным желанием являться туда, всё ещё ощущая боли в груди, но Оскар внезапно подобрев, упорно стал зазывать его выпить за безбедное будущее, не желая и слышать слов против. Проще было согласиться, чем объяснять причину отказа. Пользуясь всеобщим весельем, не желая нарушать данное русалу обещание, Ссоль направилась в капитанскую каюту, в которой и обосновался Оскар, пользуясь моментом пока та пустовала, для поиска ключей от трюма и цепей. Этот хитрец не доверял никому и вряд ли пошел бы выпивать с кучкой грязных оборванцев, взяв ключи с собой, что легко можно было выкрасть из кармана или сорвать с перерезанной шеи, что непременно сделал бы он сам, вместо этого он наверняка спрятал их где-нибудь в столе под кучей бумаг, в каком-нибудь потайном месте под замком. Девушка, как можно тише старалась выйти из своей каюты, но доски, как сговорившись настойчиво продолжали поскрипывать под ее ступнями, хлюпая дождевой водой от каждого шага, Ссоль буквально не дышала, а стук ее сердца раздавался учащенными ударами в ушах. Казалось, если прислушаться, то можно за версту услышать биение ее сердца и тут же догадаться о том, что она задумала. Отворив прогнившую дверь, которая издала мерзкий, режущий ухо скрип, Ссоль, чертыхнувшись, вошла в капитанскую каюту, что была гораздо больше и светлее, чем та, где ютилась она вместе с отцом, но с таким же интерьером давно не видевшим кисти с краской. Здесь же был и большой гамак, который сразу бросался в глаза на входе, что был шире и из материала повыше качеством, чем тот что висел в их каюте; и одноместная койка, с толстой периной, что заменяла матрац; массивный стол, из красного дерева, которому были нипочем никакие протечки на корабле, на котором хаотично лежали кучей ненужного барахла карты, блокноты и листы бумаг с расчетами, придавленные справа какой-то ракушкой в качестве пресс-папье; и ещё три сундука набитых доверху вещами Оскара. В одном из них была даже бутылка с неизвестной настойкой, у которой был очень резкий запах спирта с химозными нотками. Стараясь несильно рассматривать, что именно из предметов чужой одежды она держала в руках, Ссоль обыскала два сундука, так и не найдя нужное. Оставался только стол, если и там не окажется ключ, то у русала не останется надежды на спасение, об этом девушка старалась не думать, внимательно обшаривая днище последнего сундука, надеясь нащупать нужное. Осмотр барахла на столе тоже не дал никаких результатов, кроме того, что Ссоль узнала, что Оскар собирался купить новый особняк судя по расчетам, что он делал подсчитывая конечную сумму, что получалась после сложения его немалых накоплений и той суммы, что он получит после того, как передаст русала новому хозяину. Что было странно, так это то, что он не учитывал проценты, что получат и другие участники ловли, эти люди не были такими бесхитростными как ее отец, такие люди точно своего из рук не упустят, и тогда возникал вопрос, как он намеревался улизнуть прям из-под носа с деньгами? Помня свою основную цель, девушка продолжила поиски, не отвлекаясь на посторонние мысли, но всё-таки сделав мысленную пометку рассказать отцу о своих находках, чтобы он был внимателен к этому человеку и следил за всеми его подозрительными действиями. Наткнувшись на закрытый потайной отдел в нижнем ящике стола, что выдал себя маленькой замочной скважиной, сердце забилось в предвкушении и ожидании своей желанной находки. - Пожалуйста, окажись здесь, пожалуйста, окажись здесь… - Ссоль пробормотала про себя, как заклятье, доставая свой ножичек, что всегда был с девушкой притаившись у нее на бедре для защиты и помощи. Сделав два поворота остриём в качестве ключа, отделение открылось с приветственным щелчком. Внутри как по заказу оказалась связка ключей и сломанное украшение, что когда-то красовалось на теле русала, только теперь жемчужины было заляпаны пятнами крови, что уже засохли придавая драгоценности зловещий вид, и разорваны напополам посередине, наверняка от того, что его с силой потянули, с целью забрать, не заботясь о том, что повредят нити. Желая отдать то, что принадлежит русалу по праву, девушка взяла и украшение тоже. Бесшумно выдохнув, радуясь своей находке, девушка поспешила закрыть уже пустой ящик стола, торопясь освободить Сонхва. А дальше будь, что будет, главное помочь очередной невинной душе избежать смерти. - Так-так, кто это тут у нас? Я вижу на борту завелась крыса, - со стороны двери послышался до боли знакомый мерзкий голос. Сердце, казалось затаилось вместе с Ссоль, все прихваченное, что она держала в руке, обжигало ладонь под чужим взглядом. Девушка так и замерла испуганным зверьком возле стола, прижимая к груди содержимое потайного отдела, понимая, что ей никуда не сбежать и не отвертеться, а Оскар наоборот, пользуясь ее замешательством подходил все ближе, чуть покачиваясь на нестойких ногах. - Что думала остаться незамеченной? Но у меня повсюду уши, от меня не спрячешься, - сказал мужчина, подтвердив догадку Ссоль о том, что раковина на его столе совсем не простая. - Ты думаешь я не догадывался о твоих планах лишить меня всех причитающихся мне золотых, а маленькая дрянь? - Не подходи ближе! - выставила вперёд свой ножичек Ссоль, прижимая к себе позаимствованное из ящика. - И что же ты мне сделаешь? Поцарапаешь? - издевательским тоном спросил Оскар. - Подойдёшь ближе и я закричу так, что меня будет слышно за много миль! - Ну так давай, кричи, кричи во все горло, Ссоль. Не думаю, что тебя вообще кто-либо услышит разве что рыбы… - сказал что-то непонятное Оскар. - Что?! Что ты сделал с моим отцом? Где он?! - испугалась Ссоль, все сильнее сжимая нож, не желая, чтобы другой увидел как трясутся ее руки. - Он спит, как и вся команда. Возможно вместо медовухи они выпили настойку из сонной травы... - мужчина заулыбался садистской улыбкой, глядя на зарождающейся испуг в глазах девушки. - Знаешь ли я не привык делиться со всяким отребьем, все полученные деньги от продажи русала я заберу себе, а весь ненужный балласт я сброшу в море, задобрить Дагона, для лёгких волн и попутного ветра. Но вот ты можешь постараться и попросить меня передумать, и я так и быть разрешу тебе остаться на борту, развлекая меня. - Какой же ты отвратительный! Жаль, что мой отец все не может в тебе этого разглядеть какая ты двуличная тварь! - Такие как твой отец рождены прислуживать таким лидерам, как я. Безвольные ничтожества, что не имеют своей головы на плечах, а могут только слепо следовать чужим приказам, как верный пёс, что всегда принесет палку хозяину. Тебе следует поучиться у своего папаши, - процедил Оскар. Устав от разговоров, мужчина рванул вперёд прямо на девушку, но Ссоль вовремя среагировав, обогнула стол с противоположной стороны, срезав путь, надеясь опередить Оскара, добравшись раньше него до двери. О том, что будет делать дальше она пока не думала, да и не могла, мысли хаотично скакали в голове от такого прилива адреналина. - Беги! Беги! Если он тебя поймает, умрёшь! - звенели в голове надоедливые мысли. Не смотря на свой грузный вес и хмельное состояние Оскар оказался довольно быстр и ловок, с лёгкостью настигнув девушку, мужчина схватил ее за предплечье, с силой тряхнув на себя, больно заломив руку за спину так, что она вскрикнула от боли, выронив все находки, что со звоном упали на пол. - Отпусти меня! Убери от меня свои мерзкие руки! - громко воскликнула Ссоль. - Кто-нибудь, на помощь! Тем временем Сонхва сидел на полу своей камеры, прикрыв глаза в ожидании своего часа расплаты над этими погаными людишками, предвкушая плотный ужин, прислушиваясь к звукам сердцебиений и голосов, что постепенно стихали, становясь все равнее, одно и вовсе стучало так медленно, словно готовясь вот-вот остановиться, лишь только два сердца стучали так яростно учащенно, находясь чуть дальше от трюма, в котором он был. Когда девушка прокричала о помощи, он тут же раскрыл глаза, думая не послышалось ли ему. Неужели она и правда хотела помочь ему выбраться? Ее поймали? Она вела себя с ним как стеснительная дева, что осталась впервые с парнем наедине, может так все для нее и было, но только он совсем не был обычным парнем, о чем она как-будто и не вспоминала вовсе. Ссоль была совсем непохожа на других людей, она заслуживала остаться в живых, ее не хотелось растерзать на мелкие кусочки, отрывая часть за частью от плоти, наслаждаясь музыкой из истошных воплей, растягивая пытку, медленно приближая чужую кончину. В такой ситуации, будучи в плену он оказался не в первый раз и каждый раз оставался в живых благодаря своим зубам и когтям. Жертва часто наивно полагала, что наличие оружия делало из неё хищника, до тех пор пока у нее ещё была рука, в которой был пистолет. Ещё никогда не попадались ему те, кто предлагал бы безвозмездную помощь просто проявив сострадание, у большинства момент раскаяния наступал лишь перед лицом своей смерти. Не зная как ему быть, ведь он тоже ещё ни разу не проявлял ни к кому сострадания и не оказывал помощь, предпочитая наслаждаться чужими страданиями, но не страданиями этого человека, что отдал свою одежду, которая судя по изношенности была единственной, и последнюю воду, потому что беспокоился о его ранах. Он мог бы просто пропустить ее крики мимо ушей и будь с ней что будет, если умрет, то ему не придется убивать ее, как всех остальных, лишний раз марая руки. Но что-то мешало ему проигнорировать ее крик, оставаясь таким же спокойным, продолжая ожидать момент когда все потеряют бдительность напившись, чтобы напасть на них. Один рывок и словно тряпичные цепи упали на пол, освобождая его. Потуже завязав на поясе плащ, делая из него импровизированную юбку, мужчина вышел из трюма, следуя за бешеным стуком чужого сердца.