Омега с сюрпризом

      Два дня без «альфа-безумия» — Чимин наслаждался этой гармонией, словно дорогостоящими спа-процедурами.       Никаких идиотских пари, никаких гонок по ночному городу, никаких разборок между двумя озабоченными братьями, решившими, что его можно так просто заполучить. Он вернулся к своей обычной жизни: модные съемки, ленивые завтраки, редкие пробежки (ладно, их не было, но намерение ведь тоже считается, да?), и, конечно же, любимая вечерняя традиция — контент для OnlyFans.       Сегодняшний концепт: невинная провокация.       Полупрозрачные колготки с эффектом тату — красиво, дерзко, почти искусство. Шёлковая рубашка на голое тело — тонкая ткань мягко сползала с плеча, создавая идеальный баланс между «я просто так хожу по дому» и «да, ты это увидел, но притворись, что случайно». Лёгкий блеск на губах, растрёпанные волосы — эффект «только что из постели» достигнут.       Камера включена. Чимин медленно сел на кушетку, провёл пальцами по бедру, лениво прикусил губу и посмотрел в объектив с тем самым выражением, которое сводило его подписчиков с ума.       — Что, уже заждались? — протянул он, подтягивая колено выше, чтобы ткань натянулась ещё сильнее.       Всё шло по плану, пока кто-то не решил устроить барабанную дробь по его двери.       Первый удар. Чимин поморщился. Второй — зажмурился и стиснул зубы. Третий удар заставил раздражённо выдохнуть сквозь сжатые губы.       — Серьёзно?.. — пробормотал он, пытаясь не обращать внимания на назойливый стук.       Но тот, кто стоял за дверью, явно не знал меры. Глухие, настойчивые удары заполнили дом, не давая сосредоточиться. Чимин нахмурился, чувствуя, как раздражение нарастает внутри, словно ком в горле. Он попытался проигнорировать это, но звук — этот бесконечный, наглый шум, врезался в его сознание, мешая думать, мешая дышать.       — Да чтоб тебя… — процедил он, резко выключая камеру.       Он вскочил с места и стремительно направился к двери, даже не задумываясь о том, в каком он виде. Одним рывком дёрнул ручку, распахнул дверь и с прищуром вперился в гостя.       — Какого…       И замер.       Перед ним стоял Джин.       В руках коробка. Воздушный тирамису.       И этот голодный взгляд.       Как будто перед ним не Чимин, а самый лакомый десерт на свете.       — Ты чего? У нас что, на улице зомби-апокалипс начинается, что ты решил вынести мне дверь, чтобы спасти? — Чимин вскинул бровь, раздражённо глядя на Джина, который, кажется, откровенно наслаждался видом его почти оголённого тела.       — А ты куда аппетитнее этого тирамису, — сказал, поднимая коробку с вкуснейшим десертом вверх.       Чимин скрестил руки на груди, намеренно скрывая ключицу, по которой явно скользил взгляд собеседника. Джин не отрывал глаз, и это бесило. Бесило до зубного скрежета. Этот самодовольный альфа, уверенный, что мир принадлежит ему по праву рождения.       — Ближе к делу. Я занят.       — А, занят… — ухмыльнулся Джин и изобразил в воздухе пальцами кавычки. — Работой.       Чимин смотрел на него как удав на кролика, в мыслях металось: «говнюк». На лице же читалось: «я воплощение невозмутимости».       — Может, кофе-брейк с тирамису? — невозмутимо продолжил альфа, проигнорировав недовольное выражение омеги. — Я тут прогуливался по городу и зашёл в кондитерскую, увидел тирамису и сразу вспомнил о тебе. Решил зайти, кофе выпить. И заодно узнать, как прошло твоё свидание с моим братиком. Оно было такое же ужасное, как и моё?       Чимин на секунду задумался. Воспоминания о вечере в боулинге вспыхнули в голове ярко, и, чёрт, Чонгук с его дерзкой ухмылкой и тяжёлым взглядом заводил его. Но об этом узнать можно будет только тогда, когда сам Чимин этого захочет.       — Очаровательно. Но про свидание спроси лучше у него. И прекращай на меня смотреть как на комплимент от шефа, я не бесплатный десерт к кофе.       Джин чуть наклонился, заговорщически понизив голос:       — Я бы с удовольствием тебя попробовал, но боюсь, ты слишком сладкий, и я могу упасть в сахарную кому.       — Тебе сладкое нельзя, — резко сменил тему Чимин, выхватывая коробку и отходя назад. — Чего ты хочешь на самом деле?       — Пригласить тебя на прогулку в субботу. Лодочки, парк… романтика, всё такое.       — Ты шутишь? — Чимин не сдержал смешка. — Лодочки?       — Всё ради твоей улыбки на лице, — совершенно серьёзно заявил Джин. — Ну или ради шанса увидеть тебя мокрым, если перевернёмся.       — Ты и плавать умеешь?       — Ради тебя научусь.       Чимин молча изучал его секунды три, потом, чтобы побыстрее избавиться от этого прилипчивого гения ухаживаний, кивнул.       — Ладно. В субботу в 15:00, — и с этими словами захлопнул дверь перед носом ошарашенного Джина.       — Приятного аппетита, пирожочек! — донеслось из-за двери.       Чимин закатил глаза, пошёл на кухню и без единой капли сожаления отправил тирамису в мусорку.       — Слащавый выскочка…       Но, чёрт возьми, было интересно, что же эти альфы сделают дальше.

***

      Чимин не стал ждать 15:00. Он терпеть не мог пунктуальность как обязательное условие. Особенно когда настроение просилось наружу, а солнце светило так, будто само мироздание намекало: «Пора цыплёнку блистать».       На нём был льняной светлый костюм — лёгкий, как ветер, и сидящий, как влитой. На голове — соломенная шляпа, кокетливо прикрывающая взгляд. А стильные очки в белой ретро-оправе делали образ завершённым и вызывающе недосягаемым. Он чувствовал себя настоящим эстетическим преступлением.       Он уверенно прошагал к двери соседей — того самого логова двух альф с избытком самоуверенности — и легонько постучал.       — Давай побыстрее начнём, — сказал он с ленивой полуулыбкой, но…       Дверь открылась, и Чимина слегка перекосило. Перед ним стоял не Джин. А Чонгук. Полуголый. В одном лишь полотенце, которое держалось, наверное, магией. Волосы ещё влажные, с них капли медленно стекали по шее, затем по плечам, по груди… и терялись где-то внизу живота.       Чимин сглотнул. Очень медленно. Мозг отключился, оставив его наедине с целой серией откровенных картинок, в которых Чонгук явно не держал полотенце, зато держал… инициативу.       — Оууу, — сказал Чонгук, заметив его взгляд, и зловеще усмехнулся. — Если ты так просишь, — он схватил Чимина за руку, ту самую, которая всё ещё висела в воздухе, так и не дождавшись стука, — я не против.       Он потянул омегу ближе, грудь к груди, и Чимин почувствовал каплю, упавшую ему на ключицу. Не воду — температуру. Свою. Повышающуюся.       — Эй, неандерталец! — выдохнул он, легонько стукнув Чонгука в грудь. — Не порть мне образ, я сейчас весь буду мокрый!       — В смысле «буду»? — уточнил альфа с нахальной ухмылкой.       На лестнице послышались шаги. Громкие. Решительные.       — Ой, начинается, — пробормотал Чимин, едва успев выровнять дыхание.       Джин спустился с верхнего этажа как ревность в человеческом обличье. Увидев своего младшего брата, обнимающего его омегу, он без слов прошёл мимо, схватил Чонгука за плечо и резко оттащил.       — Руки убрал, голый Ромео, — процедил Джин. — Он пришёл за мной.       — Не думаю уже, что «за тобой», — пробормотал Чонгук, всё ещё не спеша и самодовольно поправляя полотенце.       Джин уже не слушал. Он взял Чимина за запястье, потянул за собой к машине, явно не настроенный тратить больше ни секунды на эту сцену.       — О, ну ты прям порыв страсти, — хмыкнул Чимин Джину, оборачиваясь через плечо.       Он подмигнул Чонгуку, тот ловко поймал это движение, сложил губы бантиком и послал ему воздушный поцелуй. Наглый, до неприличия игривый.       — Убью, — процедил Джин себе под нос, сжимая руль чуть сильнее, чем требовалось.       А Чимин сел в салон и скромно поправил очки.       — Ну что, капитан ревность, куда мы направляемся?       Джин молчал. Но уголки его губ всё-таки дрогнули.       Игра только начиналась.

***

      Когда они припарковались у входа, Чимин первым делом убедился, что с парковки можно сбежать бегом и с достоинством, если вдруг всё пойдёт к чертям. А вероятность этого, как подсказывала его интуиция, была пугающе высокой. Перед ними раскинулся парк… эээ, как бы помягче… с налётом музейной старины. Пластиковые динозавры с облезшей краской, качели, скрипящие, словно призыв к экзорцизму, и касса с окошком, где, казалось, работала сама история в лице омеги в вязаной кофте цвета «пыльное разочарование».       — Ты издеваешься, да? — выдал Чимин, поправляя очки от солнца и глядя на Джина с выражением «мой внутренний ребёнок только что умер в жутких конвульсиях от разочарования при виде этого нафталина… отныне я ненавижу парки! но ладно… была не была».       — Это романтика, детка, — Джин расплылся в самодовольной улыбке и, не теряя пафоса, протянул руку, как будто звал Чимина на бал, а не в логово ржавых каруселей.       — Если это романтика, то я — божья коровка, — буркнул Чимин, проигнорировав руку. — Только без точек и с характером. — Ты понимаешь, что это место — музей живого разочарования? — пробормотал Чимин, догоняя Джина, который явно был доволен собой.       — Ты слишком избалован, Пак. Это — романтика в стиле ретро. Стильный винтаж. Классика, так сказать.

      Парк жил своей жизнью: дети бегали, влюблённые пары приторно сюсюкали, старики спорили о политике, и всё это смешивалось в шум, пахнущий жареным попкорном и выгоревшей травой. Но Джин, как и положено центру вселенной, шёл сквозь эту суету с таким видом, будто вокруг него звучал вальс, а фонари радостно освещали путь.       — Здесь атмосфера, — парировал Джин, распахнув руки перед собой и медленно втягивая воздух. — Вдохни. Это запах детства и приключений.       — Это запах пыли, жареного масла и уныния, — скептически заметил омега, оглядываясь по сторонам.

***

      Они гуляли по узким аллейкам парка, мило беседуя о жизни. Джин пытался вести себя галантно, смахивал несуществующую пыль с лавочек, и подавал руку, когда Чимин собирался спрыгнуть с качелей.       — Ты серьёзно думаешь, что если будешь держать меня за локоток, я начну пискляво хихикать, как в дораме? — сухо осведомился Чимин, отдёргивая руку.       — Не исключаю, — улыбнулся Джин, не убирая пальцы. — Я готов к любым проявлениям чувств. Даже к пощёчинам.       — О, не испытывай судьбу, — хихикая, сказал Чимин, обгоняя альфу и вырываясь вперёд.       — Хочешь вату? — спросил Джин с абсолютно серьёзным выражением лица, указывая на облупленную будку с уставшим пареньком внутри.       — Только если ты купишь розовую и будешь есть её, как принцесса из мультфильмов, медленно и максимально эстетично.       — А у тебя, смотрю, извращённые фантазии, — подмигнув Джин. — Договорились.       И он купил. Две. Чимин почти подавился от смеха, когда увидел, как Джин делает надкусы, глядя в небо с выражением: «я — сияние весны».       — Ты ещё губки поджимай. Так романтичнее и правдоподобнее.       — Я практикуюсь. Ещё пару «кусь», и я вживусь в роль милой принцессы, не дай бог, — рассмеялся Джин. — А представь, как символично будет, когда через год мы сюда вернёмся отпраздновать нашу первую годовщину, — с серьёзным видом добавил альфа.       — У нас даже первой ночи не было, а ты уже годовщину планируешь? Мечтатель.       — А вот и была, — усмехнулся Джин, лукаво посмотрев. — Просто ты был слишком занят, чтобы запомнить.       Джин рассмеялся, и Чимин отвёл взгляд. Потому что, чёрт подери, этот смех был заразительным. И, если быть откровенным, приятный. Раздражающе приятный, хоть альфа и вёл себя, как напыщенный павлин.

***

      Они прошли ещё чуть-чуть дальше в зону аттракционов, где сделали селфи на фоне одного из них под названием «Бумеранг времени». Они так и не поняли, к чему отсылала эта надпись, но это идеально вписывалось в атмосферу подобного места.       — Может, пойдём в гадальную будку? — предложил Джин с наиграным интересом, будто это не он вчера гуглил: как впечатлить капризного, ехидного, сногсшибательно сексуального омегу?       — Только если ты спросишь у гадалки, кто из нас первый психанёт и сдастся, — отозвался Чимин с ехидной улыбкой.       Он слепил из остатков ваты шарик, протянул Джину и сказал:       — На, держи. Символ твоего эго: красивое, липкое и разлетается от любого прикосновения к реальности.       Джин фальшиво улыбнулся и поклонился, как будто Чимин только что вручил ему Оскар «За пафос года». Он продолжил говорить с интонацией принца из дорамы, предлагая омеге всё подряд по ходу их прогулки — от карамельных орешков до воздушных шариков, делая вид, что слова омеги его не чуть не задели. На кону было пари и выигрыш, а это было целью номер один.       Чимин понимал, что альфа просто дразнится, играет в образ, и именно это бесило больше всего. Он ненавидел лицемерие. И фальшивые улыбки. И особенно — когда его провоцируют так, что он начинает хотеть больше, чем просто съязвить в ответ.

***

      Они прошли почти половину парка, когда вышли к озеру. Или, скорее, к водоёму, который претендовал на звание «места с отражением».       И там были они… Лодки. Настоящие. С веслами, чёрт бы их побрал.       — Ты… — Чимин медленно повернул голову. — Ты. Это. Серьёзно?       — Абсолютно. Помнишь, я вчера говорил?       — Я думал, ты… шутил, — Чимин прищурился. Паника подкатила к горлу, как автоматическая подписка после пробного периода.       Во-первых, он не умел плавать. Во-вторых, не собирался, чтоб его жизнь зависела — пусть даже метафорически — от альфы, который думал, что фраза «галантный кавалер» — это не ирония, а жизненная миссия. Но выглядеть трусом? О, нет! Не в этой реальности.       Он молча натянул спасательный жилет, выглядя при этом как модель, сбежавшая со съёмок рекламы спортинвентаря. Взял два стакана с холодным американо и залез в лодку с видом обречённого аристократа, отправляющегося на гильотину.       — Только не опрокинь нас, Принцесса Лебедь, — буркнул он и сел ближе к краю, чтобы в случае чего можно было героически выпрыгнуть. Или хотя бы утонуть красиво.       — Не урони кофе, а то я тебя сброшу, — шутливо пригрозил Джин, сев напротив.       Весло в его руках выглядело как реквизит для съёмок фильма «Титаник-2».       — Ты сначала попробуй, — Чимин прищурился. — Спасжилет у меня. Кофе у меня. Шанс выжить тоже у меня.       — А у меня в руках — весло и твоя жизнь, — ухмыльнулся Джин и оттолкнул лодку от берега.       Лодка закачалась, а Чимин мысленно завещал свои элитные апартаменты Тэхёну, а коллекцию дорогих часов — Хосоку. Ещё раз спрашивая себя: «зачем я попёрся в эту глушь, а главное, ради чего? чтобы умереть от неумелых рук шаблонного романтика? кайф… романтика!»       — Если мы утонем, я воскресну, приду к тебе домой и утоплю в твоей же ванне, — пообещал Чимин, сжав стаканы крепче. — Ты же понимаешь, что мне не обязательно уметь плавать, чтобы испортить тебе жизнь с того света?       Джин засмеялся. По-настоящему. Без позы, без наигранности. И вдруг этот момент показался Чимину не таким уж и идиотским. Возможно, в этом и была его магия — быть абсолютно нелепым, но до жути настоящим.       И всё, что Чимин мог сделать — это спрятать улыбку в глотке холодного кофе и делать вид, что ему просто понравился вкус.

***

      Озеро сияло зеркальной гладью, лениво отражая безоблачное небо и густые кроны деревьев, словно кто-то разлил по стеклянной поверхности голубую акварель. Джин ловко грёб, а потом опустил вёсла, и лодка, покачнувшись, замерла почти в самом центре.       Чимин молчал, пальцы крепко сжимали пластиковый стакан с американо. Джин взял свой, и они, как по команде, сделали по глотку, не глядя друг на друга. Несколько секунд стояла тишина, только лёгкое постукивание волны о борт лодки пыталось нарушить её.       — Почему вы с Чонгуком такие разные? — тихо, почти шёпотом спросил Чимин, не глядя на альфу.       Джин вздохнул. Один из тех тяжёлых выдохов, что вытягивают из груди не только воздух, но и груз, который там залежался.       — Потому что мы… не совсем одинаковые. У нас одна мать, но разные отцы.       Он замолчал, и Чимин поднял на него глаза.       — Когда мама вышла замуж за отца Чонгука, я чувствовал себя… лишним. Поначалу. Все эти «милый малыш Гук», «посмотри, как он улыбается»… Я злился — мне казалось, что меня заменили.       Он сделал глоток кофе, как будто это помогало говорить.       — Но его отец… он никогда не делил нас. Он обращался со мной, как со своим. И это чувство, что я снова в семье, что у меня есть место — оно стало настоящим. Я стал старшим братом. И я этим гордился.       — А потом? — Чимин уже не прятался за сарказмом. Он слушал. По-настоящему.       — Потом… Мама умерла. Рак. Чонгуку было семнадцать, он сбежал в протесты и улицу, а я… Я уже жил в Сеуле, зарабатывал, всё было стабильно. Но он отказался от помощи. Принципиальный засранец. Всё сам. Я тогда его ненавидел. А потом — понял. Он просто не хотел быть обязанным. Не хотел принимать помощь как подачку.       Джин закрыл глаза, будто прокручивал кадры прошлого.       — Два года назад заболел отец. Я вернулся. Мы с Гуком ухаживали за ним до самого конца. Год как его не стало. И теперь… мы вдвоём. Два взрослых альфа и один мотоцикл, который никак не можем поделить, и вечная борьба за то, кто из нас больший упрямец.       Джин усмехнулся, но на этот раз не с насмешкой, а с горечью.       — Вот тебе и вся история. А теперь, — он глянул на Чимина уже привычным, но более тёплым взглядом, — хватит о грустном. Вернёмся на берег. Я проголодался, и, по-моему, ты тоже.       Он взялся за вёсла, и лодка начала плавно скользить обратно. Чимин не отвечал. Внутри всё переворачивалось. Он ожидал чего угодно — наигранности, очередной выходки, самодовольства — но не этой спокойной, почти выверенной искренности.       И вот перед ним сидел совсем другой человек. Да, тот же надменный альфа с чертовски красивым лицом и чуть странным юмором. Но и… сын. Брат. Альфа, который вытянул на себе чужую боль.       Чимин был впечатлён. И это его злило.       Когда берег уже оказался вблизи, Джин вдруг начал раскачивать лодку, смеясь.       — Один поцелуй, Чимин, и я оставлю тебя в покое до следующего свидания. Ну давай, я был сегодня очень хорошим мальчиком! За откровенность неужели я даже поцелуйчика не заслужил?       — Ты что, совсем идиот? — Чимин вцепился в бортик, балансируя с двумя стаканами в другой руке. — У тебя проблемы с системой поощрений.       Он холодно глянул на альфу и, не моргнув, вылил остатки холодного американо ему на светлые брюки. — Упс.       Джин замер. Кофе стекал по его штанинам, а лицо выражало не злость даже — скорее, непонимание.       — Да вы с мелким сговорились, что ли? Один вино, другой кофе… Ну что у вас двоих за развлечение такое — в любой ситуации обливать меня напитками?       Они уже причалили. Джин встал первым, всё ещё ворча и отряхивая мокрую ткань, в то время как Чимин грациозно выпрыгнул на берег и тут же достал телефон.       — Я вызову такси, — сказал он хмуро, не глядя в глаза. — Не утруждай себя. И, Джин… ты был настоящим. Там, на озере. И это… работало. Так что перестань играть в дорамного героя. Омеги тянутся к реальности, а не к шаблонам. Будь собой, даже если ты упрямый, напыщенный, саркастичный альфа. Это всё равно лучше, чем фальшь.       Он развернулся и пошёл к выходу из парка, даже не оглядываясь. Джин стоял в мокрых штанах у лодки и смотрел на удаляющегося омегу. Потом медленно, по-настоящему искренне, усмехнулся.       — Прости, что не идеальный, — крикнул Джин ему вслед. — Я вообще-то не сценарий, а жизненная драма с элементами триллера!       Чимин махнул рукой на прощание, даже не оборачиваясь. Но губы предательски дрожали от сдерживаемой улыбки.       А ведь он, и правда, не такой уж плохой.