Лунный свет над Рапла-18. Часть первая.
22 февраля 2025 г., 16:13
Холодной ноябрьской ночью по трассе Таллинн - Вильянди неторопливо ехал рейсовый автобус. Его пассажиры были погружены в свои мысли - кто-то читал пропагандистские телеграм-каналы, где рассказывалось, как хорошо живётся в великой России. Кто-то же, наоборот, читал, что украинцы выкопали Чёрное море и Рамзес Второй был украинцем. Их не интересовало то, что происходит в их стране, ведь намного важнее было то, что происходит в войне России с Украиной, а что за окном, в их родной стране... да плевать! Сидящие сзади негромко переговаривались, группа мужчин бандитско-амбальского вида обсуждала, как они и кого били. Не было так важно, куда и откуда они ехали, чем кому и как они наносили телесные повреждения. На последних сиденьях спала пьяная женщина лет 50, впрочем, вполне интеллигентная в обычной жизни и для всех тех, кто её не видел в этом автобусе. В какой-то степени вся наша жизнь напоминает 896 рейсовый автобус, движущийся сквозь тёмную и холодную ночь Эстонии. В окно, конечно же никто не смотрел, ведь у них были дела и поважнее.
Автобус вела угрюмая эстонка, которая тоже не была рада работать ночью в выходной, но ночная смена всегда оплачивается лучше, и, стиснув зубы, она продолжала отхлёбывать кофе из стакана, а может, там было и не кофе, а что-то покрепче, но это не так важно, ведь мало кому из дорожно-патрульной полиции в эту ночь хотелось дежурить на небольшом шоссе. Немного притормозив, она оглянулась на пассажиров. Они были заняты своими делами и их уж точно не волновало, что происходит за окном. Эстонка повернула голову налево, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, хотя на трассе не было почти никого, кроме них самих. Эстонка, кстати, её звали Катри, раньше водила автобусы других маршрутов и с этим местом был ещё не знакома. В боковое стекло было видно несколько зданий, старых и мрачных. Детально Катри не смогла их рассмотреть, потому что была глубокая ночь. Катри подумала несколько секунд, размышляя о том, что время у неё было и ночные диспетчера не сильно следят за графиком, главное - чтобы автобус доехал до города, а когда - было не так важно. Что-то Катри напомнило в старых зданиях вдали её саму, но что, она не смогла понять. Катри посмотрела в массивное боковое зеркало автобуса. Что-то действительно было в этих глазах, преисполненных странного понимания реальности, как будто их обладательница поняла многое в жизни, но не совсем так. Катри ещё раз посмотрела на видимую часть города и попыталась вспомнить: что же её так изменило? Нет, она не могла этого вспомнить, как будто отключилась часть мозга, ответственная за эмоциональные воспоминания. Когда-то эстонка, наверное, в молодости, была более открытой и общительной, в старшей школе точно. Катри вспомнила, как она умела радоваться простым вещам и могла улыбаться другим людям, да и просто получать удовольствие от жизни. Но когда это было... сейчас всё по-другому. Катри посмотрела в салон, и ещё раз убедилась, что всем было плевать. Бандиты обсуждали, как они выбивали долги из кого-то, пьяная женщина проснулась, частично протрезвела и негромко напевала незнакомую Катри песню. Все остальные продолжали сидеть, уткнувшись в телефоны. Скорее всего, на Таллиннском автовокзале диспетчера спят и им плевать на опоздание настолько же, настолько пассажирам и Катри было всё равно. Чем-то Катри этот город манил, возможно, своей пустотой, и что-то ей напоминал, хотя она ни разу не бывала в этой части страны и не была ни на каких заброшенных стройках и в других старых зданиях. Женщина мрачно усмехнулась чему-то своему, возможно, редким позитивным воспоминаниям, вывернула руль влево, и видавший виды, поцарапанный автобус послушно покатился в сторону города, которого сейчас нет, а может, и не будет потом.
Хотя может, его и не было никогда. Так и начинаются многие фильмы ужасов, но Катри была не против умереть и остаться там навсегда. Автобус продолжал неторопливо ехать по маленькому шоссе в сторону города.
Катри ещё раз посмотрела на своих пассажиров. Какими же они были бессмысленными и ненужными никому, кроме них самих... Хотя, может быть, они считали по-другому, и вряд ли были правы. Но это не имело в глазах Катри значения, и она медленно въехала в город, миновав табличку с названием, на которое не обратила внимания. В городе автобус встретили старые железнодорожные пути и полуразвалившиеся советские панельные здания. Для самой Катри в этом была какая-то малоуловимая мрачная красота, напоминающая ей нечто знакомое. Она оглянулась в салон, ещё раз посмотрев на пассажиров. Им было совершенно безразлично, куда они едут и зачем они живут, никто даже не обратил внимания на направление движения автобуса. Катри было плевать на них, на диспетчеров и на всю эту жизнь, если бы на неё сейчас начал орать кто угодно, любой абстрактный человек, она бы просто смотрела на него и сверлила своим извечным взглядом, как будто смотрящим из глубины веков.
Она продолжала вести автобус, неторопливо едущий в сторону города. Автобус проехал мимо первых зданий, простых серых панельных домов, каких сотни, тысячи, миллионы на территории бывшего СССР. Серые дома как будто смотрели проходящим мимо пустыми глазницами окон прямо в душу, спрашивая: чего ты хочешь? Зачем ты сюда пришёл? Здания были давно покинуты, они уже покосились и скоро упадут без ремонта и обслуживания. Катри показалось, что один из пустых домов сейчас упадёт прямо на заднюю часть автобуса и погребёт её и всех безразличных пассажиров, многие из которых даже не поймут, что происходит.
Между домами стояла старая детская площадка, служившая уродливым, серым напоминанием о том, что сюда больше никто никогда не придёт. Большая часть площадки сейчас валялась кусками прогнивших досок на земле, слабо освещаемых холодным свечением луны. Катри подумала, что заброшенный микрорайон чем-то напоминает ей саму себя и всё пережитое. Немногие позитивные вещи просто забылись, как ушли последние жители из этого города, покинув его, зная, что не вернутся. Последнее позитивное воспоминание женщины было фрагментом её детства, которое она слабо помнила. Ей было около шести лет, и в этом возрасте она сломала руку, потому что хотела почувствовать себя важной хотя бы так, понять, что она нужна хоть кому-то. Через день после этого события всё вернулось так, как было и до этого, но эти сутки были для девочки действительно счастливыми. А сейчас? Что сейчас? Кому она нужна ноябрьским вечером этого года, ведь если она исчезнет здесь, о ней даже не вспомнит никто, или люди когда-то её знавшие, сделают грустное лицо и скажут, как они сожалеют, но вряд ли на самом деле будут сожалеть.
Автобус продолжал движение к центру небольшого городка, проезжая мимо таких же серых домов, покинутых навсегда.
Старое здание бакалейной лавки стояло без покупателей уже несколько десятилетий и, как и сам город, дышало уже на ладан. Город всё сильнее напоминал Катри её историю, вороша малоприятное прошлое. Около такой же бакалеи Катри стояла в очереди за молоком... да... пошли тёплые воспоминания, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки. Они не помогали Катри держаться и не падать в глубокую, бездонную яму экзистенциализма, который и является по сути своей миропониманием, но просто иногда всплывали, как знак, что когда-то всё было хорошо.
Поблёкшие буквы со здания бакалеи "Пища" уже давно выцвели и покрылись налётом времени, но буквы всё ещё хранили память о былой жизнерадостности этого города. Катри на мгновение представила всех этих счастливых людей, идущих по главной улице городка, как будто они были и сейчас. Эстонка не знала, есть ли у них будущее, но прошлое у них, как и у неё самой, точно было. Хотя и будущее у них, наверное, тоже было. Они были простыми людьми, у которых не было веских причин чувствовать себя так, а значит, у них была цель, стремление, а это для многих может служить смыслом жизни. А у Катри что? Она просто доживала свою жизнь, ожидая конца, понимая, что не нужна никому. Если она исчезнет в этом затерянном городе, волноваться будут только за автобус.
Луна зашла за серое ночное облако, перестав освещать здание бакалейной лавки, и ночную тьму эстонской провинции разгонял только желтоватый свет фар автобуса. Катри, не задумываясь, свернула направо, чтобы выехать обратно на шоссе, продолжая двигаться по покинутым панельным районам безымянного города-призрака.
Чуть дальше, немного в стороне, находились заброшенные железнодорожные пути. Они давно поросли травой, словно напоминая окружающему миру, что по ним давно не проходил ни один поезд и вряд ли ещё пройдёт. Катри притормозила около них, рассматривая пути, как ещё одну из бесконечного множества частей забытого прошлого. Между шпалами давно выросла трава, а в свете фар было видно пробегающих насекомых.
Катри кинула беглый взгляд в глубину автобуса, и вдруг одна женщина как будто подняла взгляд, желая узнать, что же происходит. Но это была лишь иллюзия, созданная разумом Катри, всем было абсолютно безразлично, что будет с ней, что будет с автобусом и даже с их собственными жизнями. Так и в жизни, многие смотрят, на других, не видя никого, обращая внимание лишь на внешнюю оболочку, не стремясь понять, что происходит у человека внутри. Женщина продолжала дремать в последнем ряду, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Катри открыла переднюю дверь, впуская в автобус холод эстонской осени, и не спеша вышла из автобуса. На Катри снова нахлынули воспоминания, но эти воспоминания уже были мрачными и чёрными, как смоль, и не несли в себе ничего хорошего. Кадры один за другим всплывали в её памяти, напоминая о том, что весь позитив утерян безвозвратно. На первом же воспоминании она сидит на краю крыши, смотря вниз и думая то ли о самоубийстве, то ли просто о происходящих в её жизни событиях, но одно она знала точно - наклонить тело вперёд она не решится.
Вот ещё одно воспоминание, кадры, где она идёт по улице под Рождество, глядя на улыбающихся, счастливых людей, радующихся жизни, празднику и всему остальному, а в мыслях осталась лишь одна фраза:
"Как они могут быть такими счастливыми, если мне так плохо?"
Эстонка встряхнула головой и сделала пару шагов вперёд. Чёрные ветви деревьев над рельсами покачивались на холодном ветру, напоминая некий терновый венец - памятник рельсам, отслужившим своё и венок её самой, её воспоминаний, жизни, трудности и мрака.
Между ветвями было видно луну, заливающую городок холодным свечением, единственный источник света в городе. Катри подумала, что её последним лучом света остался лишь просвет в конце тоннеля, хотя и здесь остаётся вопрос - а заслуживает ли она смерти? Ведь смерть может являться слишком высокой наградой для человека, умевшего в своей жизни лишь ненавидеть окружающих и сожалеть о прошлом.
Катри ещё раз бросила взгляд на заброшенные пути, каких по всей стране ещё много сотен километров, ведущих в никому не нужные города и районы. Столько же и людей - тех, кому уже всё равно на происходящее и они лишь доживают свою жизнь. А что, если сейчас их станет на одного человека меньше? Что, если сейчас просто лечь на рельсы и не вставать? Так один из многих никому не нужных людей останется навсегда, и останется частью того мира, который его внутреннему состоянию ближе всего.
Катри медленно опустилась на холодные рельсы и снова посмотрела на автобус и его пассажиров, и её внимание привлёк фонарик одного из пассажиров, направленный в её сторону. Неужели кого-то волнует её судьба? Вряд ли, но тем не менее луч продолжал освещать тот участок, где она сидела. Женщина протёрла глаза, и источник света погас. Что ж, неудивительно.
Бросив взгляд на панельные здания снова, она вспомнила историю своего брата, Антса. Да, его как будто звали Антс. В тот тёмный февральский вечер прошлого года он приезжал к ней в гости - в гости к забытому прошлому, старым панельным зданиям и серым однотипным районам. На пороге у неё, женщины, в какой-то степени прошедшей все тяготы этой жизни, появился её родной брат с женой. Сколько же они вместе прошли всего позитивного - столько же, сколько сама Катри отрицательного, тягот, лишений и невзгод. Брат рассказывал истории - про всё хорошее, светлое, доброе и тому подобное, и из мира женщины выглядел неуместным ярко светящимся розовым пятном на общем эмоциональном состоянии её самой. Но одна история особенно привлекла внимание Катри. Антс рассказывал её уже ближе к концу, и Катри помнила этот отрывок смутно, но суть у неё в памяти отпечаталась. Один раз, несколько лет назад, жене брата стало очень морально плохо - ей поставили тяжёлый диагноз депрессии даже не медики, а сама жизнь. Та же жизнь, что её к этому привела. В далёком Санкт-Петербурге людей было гораздо, гораздо больше, но даже среди шести миллионов человек нашёлся тот, кто её поддержал - это и был Антс, так они и поженились. Брат повторял, как ему было тяжело ей помогать, но в итоге он смог вытянуть её оттуда. Катри мрачно усмехнулась и кратко сформулировала свои мысли по поводу этого:
"Люди делятся на спасаемых и на расходный материал, и вопрос в том, как быстро тебя переведут в другую категорию".
Ей было очень холодно, дул промозглый ветер, но она этого уже не замечала. Застыв, как изваяние, на улице маленького городка она была памятником - памятником ненужности и осеннему ветру потерь.
Треск сломанного кем-то сучка привёл её в чувство. Катри ещё раз окинула взглядом улицу - заброшенные здания, бакалею, заросшие пути и уже навсегда затихшую детскую площадку, развернулась и направилась за руль. Рейсовый автобус послушно завёлся и тронулся с места, проезжая мимо навеки опустевших и покинутых зданий, ветхих линий электропередач и просто голыми деревьями, уродливыми, серыми символами ненужности.
Трасса Таллинн - Вильянди была такой же пустой, как и до поворота. Катри повернула руль влево, стараясь больше не вспоминать о всём том, что произошло - но она помнила это. Помнила и вспомнит ещё не раз.
Холодный ветер дул уже снаружи, оставляя мороз лишь внутри людей.
Если бы Катри ещё раз взглянула в зеркало заднего вида, то на месте города она бы увидела только серую поляну. Всё это создало её больное воображение, и после всего пережитого оно вполне могло быть больным. Как там было "объявят героем того, кто убил дракона - дракон не сумеет более возразить"? Может быть...
По шоссе снова ехал 896 рейсовый автобус, как будто ничего и не было. Вдоль дороги пролетала одинаковая серая обочина, голые леса и чахлые луга. В какой-то степени вся жизнь напоминает этот рейсовый автобус номер 896, уезжающий из города, которого не было, нет сейчас и не будет потом.
