Фэнг, Том II: В Двух Мирах.

      Больно. Всё тело испытывало боль, особенно руки, которые недавно бились о толстый панцирь. Битва с получеловеком вида Гэнму была действительно тяжелой. Чёртов панцирь. И как это мелкая, медленная тварь вообще могла бить так сильно? Агх, как же больно. В голове молодого Хакуго были только эти мысли, пока он шёл обратно, в свою клетку, где, возможно, проведёт всю жизнь.       Парень мало обращал внимание на то, что его окружает. Единственное, что его волновало, — это добраться до клетки. Ха. Забавно: обычно любой из ему подобных стремится сбежать и обрести свободу. А он послушно возвращается в клетку. Кто-то назовёт его жалким или податливой сучкой. Но на то были причины. Страшные причины. — Хэй!       Кто-то окликнул его. Юноша поднял голову, столкнувшись взглядом с двухметровым уродливым ублюдком. Его левый глаз был скошен и болтался при каждом движении. Как его избили, чтобы такое случилось? Наверное, неслабо, ибо помимо глаза всё лицо тоже было кривым, будто кости срослись неправильно везде, где только можно. А сейчас, когда он к тому же скалился, были чётко видны гнилые зубы, точнее, остатки зубов, половина из которых была выбита. — Ты вообще смотришь, куда идёшь, мелкий засранец? — схватив юношу за волосы, он оттянул его голову назад. — Ты мне на ногу наступил. — У меня всё тело болит, — ответил парень, чуть ли не рыча. — Отстань. — Ты не обнаглел? — Мужик уже занёс кулаки, собираясь снести голову парню.       Но в этот же момент Хакуго быстро ударил мужика в живот, заставив того согнуться. Мужик не успел даже осознать происходящее, как его самого схватили за волосы и начали бить лицом о стену. Кости с треском ломались, и Хакуго мог отчётливо слышать это благодаря природному хорошему слуху. Этот звук пробуждал в нём нечто дикое и первобытное. Хотелось бить его, пока от лица не останется лишь кровавое месиво. Но парень сдержался. По одной причине: неизвестно, кто покрывает этого мужика, и его покровителям явно не понравится, если их вложение сдохнет.       Хакуго отпустил мужика, и тот упал на землю. Кровь стекала из его рта и ссадин, глаз, кажется, лопнул, но от него, очевидно, и так пользы не было. — Как? Мой уровень… — он ныл как маленькая сучка, которую оставили без денег. — Уровень ничего не стоит, если ты не умеешь драться, — Хакуго лишь в последний раз пнул ублюдка в живот, прежде чем продолжить свой путь.       К лежащему на земле мужику подбежали два мерзких на вид карлика. Они отчаянно пытались поднять свалившегося придурка, лишь для того, чтобы понять, что он не проснётся ещё как минимум час. Молодому Хакуго стоило себя сдерживать, хотя он не видел в случившемся ничего плохого.       Путь шёл через один из товарных кварталов города. Здесь куча народу, сквозь которую трудно пройти. А в обход идти слишком долго. Парень не мог позволить себе задержаться, поэтому без зазрения совести расталкивал всех на своём пути. Окружающие хотели бы хоть что-то сказать, но, увидев его, замолкали сразу. Старая пословица гласила, что тот, кто решит грубить Хакуго, останется без губ. И многие верили в это, глядя на парня. Ведь они знают его и знают, что он вполне может воплотить сказанное в пословице.       Хакуго недовольно прорычал. Боль усилилась, в этот раз в районе плеча. Невольно парень обхватил эту часть тела рукой и попытался надавить, чтобы хоть как-то успокоить ноющее плечо. — Хэй, вижу, у тебя проблемы, — раздался голос, молодой и задорный.       Хакуго поднял взгляд: перед ним стоял мальчишка, примерно ровесник самого Хакуго. Ростом они почти похожи, разве что мальчишка был чуть ниже. Гладкие каштановые волосы были достаточно длинными, чтобы доставать до шеи и образовывать чёлку. Глаза были разными: правый зелёный, а левый синий. Из одежды — только коричневое пальто, которое явно было ему велико, да ободранные рубашка со штанами; на ногах ничего не было. — Могу предложить хорошую вещь, которая избавит от боли, — начал он, как типичный торговец из этого района, которыми Хакуго уже сыт по горло. — Не интересует, — быстро ответил он и попытался уйти. Но мальчишка оказался назойливым. — Стой, ну дай я хотя бы покажу, как всё работает. — в голосе слышалось отчаяние. Мальчик держал в руке кристалл голубого оттенка и попытался протянуть его к Хакуго. — Я сказал, не интересно. Отстань! — Хакуго толкнул мальчика, тот немного пошатнулся, но устоял на ногах. А Хакуго ушёл.       Мальчик тяжело вздохнул, возвращаясь на место. У одной из стен стоял потрёпанный, грубый коврик, на котором в деревянных ящиках лежали такие же кристаллы, как тот, что он держал в руках. Попытки продать их всё ещё не увенчались успехом.       Мальчик сел на коврик, продолжая зазывать к себе покупателей. Однажды он сможет это продать, нужен хоть один покупатель, который расскажет о нём другим. Хотя бы один. — Подходите! Волшебные кристаллы! Возможности универсальны!       Пока мальчик продолжал попытки подозвать к себе клиентов, Хакуго продолжал отдаляться от него, лишь отдалённо слыша его голос.       Парень наконец дошёл до нужного места. Холодное каменное здание казалось мало чем примечательным на фоне остальных, однако в этом отчасти и был смысл. Не нужно привлекать к себе внимание в том бизнесе, которым занимался хозяин здания. Ему было полезно, что никто не заметит его места обитания. В конце концов, клиенты дорогу найдут, ибо его люди сами таких направят. А враги лишь будут гневно рычать, пытаясь найти его.       Хакуго зашёл внутрь, снова вдыхая чувствительным носом запах мертвечины, сена и даже кала. Если бы он не привык к этому, то блеванул бы на входе. Но годик среди такого — и ты привыкаешь, хочешь того или нет. — Ох, Фоур, ну как успехи? — послышался голос, такой скользкий и неприятный, и в то же время странно чарующий. Неспроста этот человек — один из главных работорговцев всей страны.       Фоур — как назвал его работорговец — снял с пояса мешок монет и передал мужчине. Тот покачал мешок в руках, оценивая количество монет внутри. Он недовольно замычал. — Меньше, чем в прошлый раз. Ставки на тебя не принесли много, — сказал он наигранно разочарованно. — Похоже, на этой неделе для твоей сестры будет меньше лекарств.       Фоур сжал кулаки, как только услышал это; по спине пробежал холодок, а сердце сжалось. Одна мысль о том, что может случиться в таком случае, пугала до смерти. Но парень смог сдержать эмоции и не показать их работорговцу. — Я найду деньги в ближайшее время, — уверенно ответил Фоур, смотря в маленькие глаза мужчины. — Завтра у меня три боя. Так что не волнуйся об этом. — Хммм, три? Ну что же, посмотрим, что выйдет, — сказал работорговец, протягивая Фоуру маленький флакон с зельем. — Лучше тебе не разочаровывать меня.       Фоур выхватил флакон и пошёл дальше, мимо собеседника. Тот лишь покачал головой, сетуя на природную наглость и гордость Хакуго. Но это не было проблемой: пока этот мальчишка приносит деньги, можно мириться с его характером. Особенно учитывая, что у мужчины был замечательный рычаг давления на Фоура, который можно использовать в любой момент.       Фоур наконец дошёл до клетки, где его обычно держали. В отличие от многих других, место, где держали его, выглядело поприличнее. Это была, можно сказать, полноценная комната, только в ней ничего не было, кроме кучи сена, которая заменяла кровать и на которой лежала маленькая девочка.       Всё её тело было покрыто бинтами: руки, ноги, грудь под одеждой и даже большая часть головы, оставив только рот и нос, чтобы она могла спокойно дышать, а также тигриные уши. Её волосы были такими же, как у мальчика Хакуго, только чуть более грязными от постоянного лежания на земле. Но другого она не могла. — Брат, ты вернулся, — слабым, едва слышимым голосом сказала девочка. — Да, Атла, всё хорошо, сейчас я дам тебе лекарство, — сказал Фоур, становясь на колени перед сестрой. Он осторожно приподнял её голову и поднёс флакон к её губам, медленно поднимая, чтобы ей было легче пить.       Когда флакон полностью опустел, Фоур, всё с той же осторожностью, положил голову Атлы. Порой он боялся сделать лишнее движение, которое могло даже в теории навредить его сестре. Поэтому он относился к ней как к самой важной и хрупкой драгоценности. В какой-то мере так и было.       Атла никак не реагировала после того, как выпила зелье. Фоур забеспокоился и осторожно приложил пальцы к её горлу. Она дышала. Слабо, но дышала. Парень ощутил облегчение: его сестра просто заснула. После зелий исцеления такое бывает, но в их ситуации подобное может испугать.       Пока Атла спала, Фоур мирно напевал колыбельную, что когда-то пела им их мать. По её же словам, она сочинила её давно, чтобы петь своим детям, и так она и делала, пока не умерла.       Фоур помнил тот день, как будто он был вчера. Мама, из которой буквально на глазах уходила жизнь, прижимала к груди маленькую Атлу, которая была слишком мала, чтобы осознавать происходящее. Но несмотря на то что она умирала, их мама улыбалась, держа в руках свою маленькую дочь. Это была прекрасная и печальная картина. Именно это причина, по которой Фоур всё ещё продолжает бороться. Атла осталась для него единственным родным человеком, и он сделает всё, чтобы не дать ей умереть. Даже если для этого придётся пойти на сделку с дьяволом.       Напевая колыбельную, Фоур не заметил, как сам уснул. Проснулся он только когда по решётке клетки постучали. Работорговец стоял снаружи. А справа от него стоял некто в сером плаще.       Дверь клетки открылась, и неизвестный вошёл внутрь. Его шаги были медленными и отчётливыми, каждый отдавался эхом.       Фоур встал перед Атлой, готовый в любой момент наброситься на неизвестного. Невольно он издавал тихое рычание, проявляя агрессию на уровне инстинктов.       Неизвестный вплотную подошёл к Фоуру. Они были одного роста, но парень не был уверен, ровесники ли они. С работорговцем они тоже одного роста. Но этому уроду за шестьдесят.       Фоур только сейчас заметил, что на неизвестном маска, которая полностью скрывала его лицо. Лишь зловещее сияние зелёных глаз было видно в прорезях. — Что тебе надо? — чуть ли не рыком спросил юноша. В эту камеру много кто заходил, и все хотели его как раба. Но никто не хотел тратиться на лечение Атлы. Поэтому их никто до сих пор не выкупил. Единственная польза от этой проклятой болезни.       Неизвестный посмотрел сначала на Атлу, что заставило Фоура напрячься. А потом зелёное сияние было направлено и на него. — Хочешь обрести свободу?       Фоур ожидал чего угодно, но не этого. И конечно, он не мог ожидать всего, что случится дальше, после того как незнакомец в сером плаще вошёл в его клетку.