The time is ripe

Сяоши всегда был любопытным и темпераментным. Именно из-за этого он зачастую что-то делает, а потом думает. Парень прекрасно понимает, что в его кругу близких людей мозгом является Лу Гуан, проводником во внешний мир — Сяо Лин, а он сам — двигательной силой. Их непобедимая команда всегда выходила сухой из воды и побеждала все невзгоды. Так он думал до этого. Глядя сейчас на Лу Гуана, кашляющего кровью и белыми лепестками в сортире их скромного фотоателье, юноша чувствовал приближающийся холод матери смерти, которая вечно приглядывала за ними. Паника подступала к горлу вязким комом, и Чэн Сяоши сглотнул, прежде чем с его рта вылетел хоть звук. — Это то, что я думаю? Лу Гуан не ответил. Беловолосый нагнулся к раковине, чтобы смыть все следы минутной слабости, продолжая игнорировать парня за спиной. Их дружба никогда ещё не ощущалась такой натянутой. Они сейчас готовы были вцепиться друг другу в глотки в попытках добиться своего. Сяоши не просто паниковал, он сейчас раздумывал все варианты развития событий, думал о том, есть ли у него хорошие знакомые доктора и, конечно же, нужно ли рассказывать об этом Сяо Лин. Она у них довольно рассудительная и умная, но парень не уверен, что имеет право говорить об этом вообще кому-либо. Если Лу Гуан до последнего скрывал это, то должны быть причины. Хотя невозможно представить действительно важную причину, чтобы скрывать ВОТ ЭТО! — Ты признался, и тебя отвергли? — предположил брюнет, подходя ближе. — Нет, — ответил блондин, пока вытирал влажные руки. — Тогда чего ты ждёшь? Своей смерти? — всё не унимался Сяоши. Юноша у зеркала оперся рукой о стену, будто ища опору, и попытался пойти к выходу. Сяоши преградил ему путь, смотря сверху вниз, хотя разница в росте была не такой уж и большой, и потребовал ответа на случившееся. — Почему молчишь? Ты умираешь у меня на глазах и просто молчишь! Ещё раз пройти подобное испытание брюнет не был готов. Он потерял своих родителей с мыслями о том, что понятия не имеет, где они сейчас и живы ли вообще, и, глядя на друга, который только что выкашлял кучу крови с отвратительно белыми лепестками, он испытывал действительно непередаваемую палитру эмоций. Все эти события будто бы возвращали обратно в прошлое. — Ты тоже меня бросаешь, как и все они? Ты же обещал, что будешь со мной всегда, почему тогда так поступаешь? — парень вцепился руками в чужие плечи, несильно сжимая их ладонями и чувствуя, как сильно мышцы под пальцами напряжены. Блондин вздрагивает от слов, и в его взгляде читается чувство вины. — Я не хочу разрушить то, что с таким трепетом и усилиями выстраивалось, понимаешь? Не хочу своими чувствами обременять чужую жизнь. Мне хватает только роли наблюдателя со стороны. Оба парня замерли после этих слов. Тишину разбавлял только звук капающей воды в раковине. Сяоши нечего было сказать, потому что прекрасно понимал, что если Лу Гуан действительно упрётся во что-то, то не будет никакой возможности переубедить. Но с другой стороны, на глазах у брюнета умирал его лучший друг, и было бы как минимум интересно узнать, какая сволочь не даёт его другу нормально жить. Какие вообще могут быть причины того, что те не могут быть вместе? У этого человека уже есть семья? Мысли могли и дальше плыть потоком, но они не одни в своей растерянности. Лу Гуан сжал руки в кулаки и опустил голову, явно теряясь в себе не меньше. В итоге блондин обошёл юношу и вышел из ванной. Навстречу ему полетел взгляд, явно настроенный на огромные глупости.

***

Сяоши затеял самое настоящее расследование. Парень часами сидел за ноутбуком или копался в телефоне, или просто лежал на диване в раздумьях и пытался сообразить, кто мог быть объектом воздыхания его, на первый взгляд бесчувственного, лучшего друга. Парень перерывал все фотографии, пытаясь установить связь с теми или иными людьми, чтобы дойти до ужасающих выводов. Лу Гуан безумно одинок. Поначалу брюнет не мог себе в этом признаться, пытаясь придумать и довести самому себе, что у парня есть друзья и знакомые, но, попытавшись вспомнить хоть кого-либо конкретного, он так и не дошёл ни до чего. Не было никаких старых друзей, как и нынешних, да и знакомых было как-то мало. В университете тот редко с кем общался, а о родственниках особо никогда речи не было. Было ощущение, будто вся жизнь сходится на фотостудии и на Чэн Сяоши. Это одновременно пугало и расстраивало до слёз. Парень мог бы сейчас реально побеспокоиться о личности Лу Гуана и о своей собственной безопасности, если бы не знал своего друга едва ли не лучше, чем самого себя. Он прекрасно знал, что блондин очень сильно любит ложиться поздно, а потом спать до обеда. Лицо потом такое недовольное, будто его оторвали от жизненно важных дел. Гуан любит молочный чай и чтение всяких психологических книг, хотя вообще не чурается маньхуа и некоторых интересных аниме. Он не особо любитель кошек, но постоянно терпит всякие ободки и кепки с ушками, в придачу с постоянным сравнением его с ленивым белым котиком. Изредка даже сам так делает. И как же тепло и радостно смотреть на блеклые, едва заметные улыбки от человека, который не славится своей мимикой или эмоциональностью. Будто это долгожданные проблески солнца после затяжной пасмурной погоды. Но ещё Сяоши никогда не знал причин такой скрытности и холодности его друга. Можно было даже предположить, что Лу Гуан испытывает вину за своё счастье. Будто всё, что тот получил, было украдено. На этой мысли стоило бы всё завершить и забыть, но брюнет задумался только сильнее. А что, если блондин действительно не считает себя достойным счастья? Возможно, из-за этого тот постоянно остаётся в стороне и не навязывается. Разве это было бы не заметно? Разве такое возможно было бы скрыть? А как хорошо вообще Чэн Сяоши знает Лу Гуана? Блондин вечно беспокоится о моральном и физическом благополучии своего друга и при этом, кажется, зная тонкости чужой личности в совершенстве. Да, иногда переругиваются, но тёплые отношения поддерживаются бесперерывно. Сяоши прикинул в уме, сколько приблизительно нужно времени, чтобы довести болезнь до такого состояния, и поискал фотографию приблизительно двухмесячной давности, чтобы проверить состояние друга на то время. Там они с блондином ели мороженное. Брюнету понадобилось не больше минуты на раздумья, после чего в комнате послышался хлопок. Он же ни за что не даст своему другу умереть.

***

Сяоши оказался в том самом дне. Он ощущал липкую жару летнего вечера, слышал гул города, смех прохожих, звонкие голоса детей, играющих у фонтана. В его руке оказался вафельный рожок с мороженым, а на губах — вкус шоколада. Он узнал этот момент. Узнал себя, сидящего рядом с Лу Гуаном на лавочке. Гуан тогда едва улыбался. Не широко, не как-то по-особенному, а просто как он это умеет. В его глазах не было усталости, не было той бесконечной тени, которая уже сейчас засела в его взгляде. Сяоши вспомнил — да, в тот день он действительно думал, что Лу Гуан выглядит вполне счастливым. Но тогда он не заметил того, что замечал теперь. Сейчас же, глядя на друга, он видел: тот уже тогда был болен. Тонкие бледные пальцы, чуть заметная дрожь, иногда сбивчивое дыхание. Всё это было. Он просто не замечал. Не хотел замечать. — Ты чего так пялишься? — голос Лу Гуана вывел его из размышлений. — Мороженое растает, если не будешь его есть. Сяоши вздрогнул. У него не было плана. Он просто, как обычно, кинулся в прошлое, движимый одной только мыслью — не дать Лу Гуану умереть. Но что делать дальше? Как это предотвратить? — Гуан, — начал он, пытаясь подбирать слова, но они не шли. — Ты хорошо себя чувствуешь? Лу Гуан нахмурился, не понимая что от него хотят. — В каком смысле? Брюнет не мог сказать правду. Не сейчас. Лучше вообще стараться не вызывать подозрений. — Ты выглядишь уставшим, — сказал он, глядя на друга. — Может, тебе стоит сходить к врачу? Блондин посмотрел на него с лёгкой усмешкой в глазах. — Что, теперь ты ещё и за моё здоровье отвечаешь? — Да! — выпалил Сяоши, сам того не ожидая. Он сжал руки в кулаки, ощущая, как внутри растёт паника. — Мне не всё равно, Гуан. Ты мой лучший друг. Лу Гуан смотрел на него пристально, будто пытаясь понять, что скрывается за этим внезапным беспокойством. Он не привык, чтобы Сяоши был настолько серьёзным. Обычно тот был шумным, эмоциональным и явно не таким настойчивым. — Хорошо, — неожиданно ответил он. — Если тебе так важно, я проверюсь. Обещаю. Сяоши стиснул зубы. Этого было мало. Он уже видел, что в будущем всё плохо. Но он также знал, что, возможно, только что сделал первый шаг. Теперь нужно было следить за другом. Быть рядом. И пытаться понять его. И сделать всё, чтобы его не потерять. Сяоши не мог просто сидеть сложа руки. Он решил копнуть глубже. Если Лу Гуан действительно умирал от этой проклятой болезни, то должно быть хоть что-то, что могло сейчас разьяснить ситуацию! Может, у него был кто-то, кого брюнет не знал? Кто-то, кому его друг доверял? Вспомнить хотя бы одно имя, кроме Сяо Лин и своего собственного, оказалось неожиданно сложно. Сяоши нахмурился. Кто-нибудь знал Гуана по-настоящему? Брюнет немного панически начал оглядываться по сторонам, будто пытаясь найти хоть одну малейшую причину всему происходящему. Начал рыться в соцсетях этого времени, вызывая сейчас бурю эмоций у собеседника. — Что ты делаешь? Сяоши проигнорировал вопрос, снова и снова пытаясь найти хотя бы одного человека, с кем Лу Гуан был бы близок, но каждый раз натыкался на пустоту. Лу Гуан был одинок. Настолько одинок, что это пугало. Сяоши почувствовал, как сжимается горло. Он всегда думал, что знает своего друга, что он всегда был рядом, но теперь понимал, насколько мало он обращал внимания на детали. Насколько мало он вникал в то, что происходило за фасадом спокойного и рассудительного Лу Гуана. И от этого становилось ещё больнее. — Гуан, кого ты считаешь самым близким человеком для себя? Вот только предельно честно, пожалуйста, — не выдержал и задал прямой вопрос Чэн Сяоши, глядя прямо в глаза собеседнику. Беловолосый ещё больше удивился такой серьёзности друга и немного задумчиво всмотрелся в лицо напротив. — Ты меня немного беспокоишь. — Лу Гуан, пожалуйста, ответь! — Сяоши! Вы с Сяо Лин для меня самые близкие люди. Я думал, это не требует озвучки, все и так это понимают. И пока Лу Гуан не понял, что происходит, Чэн Сяоши хлопнул в ладошки, чтобы вернуться назад и попытаться снова. Кажется, его не устроил ответ.

***

Мир вокруг сдвинулся, краски поменялись местами, и привычная комната обрела слегка размытую текстуру, как это всегда бывало, когда Чэн Сяоши попадал внутрь фотографии. Он оказался в их фотоателье. На первый взгляд ничего особенного: тот же стол, на котором в беспорядке раскиданы снимки, тот же мягкий диван, на котором они иногда дремали после долгих рабочих дней. Но было что-то другое. Дата. Сяоши скользнул взглядом по календарю на стене. Фото было сделано около месяца назад. Отлично. Это значит, что он всё сможет узнать, кто тот человек, из-за которого Лу Гуан буквально умирает. Его первым подозреваемым была Сяо Лин. Не то чтобы он видел их вместе слишком часто, но Лу Гуан всегда хорошо к ней относился, а она к нему. Они легко находили общий язык. А вдруг он всё это время скрывал свои чувства к ней? Сяоши решил следить за каждым его взглядом, каждым жестом, каждым мимолётным движением. Он был уверен, что рано или поздно Лу Гуан себя выдаст. — Ты как всегда не умеешь отдыхать, — раздался знакомый голос. Сяоши обернулся и увидел себя. Это было странное чувство — наблюдать за собой со стороны. Он сидел за столом, раскладывая снимки, а Лу Гуан стоял рядом, скрестив руки на груди. Парень вселился в Сяо Лин, которая сделала снимок своих друзей. Они обсуждали что-то, но сейчас это было не важно. Сяоши ждал. Ждал момента, когда Лу Гуан посмотрит на Сяо Лин с тем самым выражением. Ждал момента, который подтвердит его догадку. Но пока ничего. Лу Гуан выглядел как обычно. Сдержанным. Спокойным. Немного усталым. Сяоши начал наблюдение. Решил уронить что-то для вида, чтоб обратить на себя внимание. Лу Гуан просто взглянул на неё, коротко кивнул и вернулся к своим делам. Брюнет нахмурился. Странно. Никакого особого взгляда. Никакой скрытой мягкости в тоне. Никаких едва заметных улыбок, которые выдавали бы скрытые чувства. Просто обычный Лу Гуан. Сяоши хотел было махнуть рукой — неудачный момент, может, потом что-то проявится. Но потом Лу Гуан перевёл взгляд на него. На Чэн Сяоши. И вот тут что-то было не так. Едва заметная нежность во взгляде, которая была скрыта от чужих глаз, но при должном внимании её можно было заметить. Блондин, конечно, может быть скрытным, но иногда он теряет над собой контроль. Прямо как сейчас. Сяоши в этом времени о чём-то упоённо болтал, при этом пытаясь сдуть прядку волос с лица. И совершенно игнорировал действия собеседника. Блондин осторожно провёл пальцами по его лбу, убирая выбившуюся прядь. Движение было почти незаметным. Но в этом касании Сяоши увидел тихую нежность. Такую, какую он искал в адрес Сяо Лин. Но она была направлена на него. При повторных попытках обратить на себя внимание ничего не произошло. Кажется, он начал понимать, что ошибся в предположениях. Это не Сяо Лин. Нужно уходить отсюда скорее.

***

Мир замер, затем поплыл, закручиваясь в воронку, пока реальность не сменилась на другую. Он оказался в тёмной комнате. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь занавески, рисуя на стенах мягкие тени. Было тихо, лишь слабое тиканье часов наполняло пространство. Сяоши замер, прислушиваясь к обстановке. Он лежал на кровати. Кажется, это был тот момент, когда брюнет решил перед сном сделать снимок того, как красиво падают закатные лучи на их комнату. После этого он заснул сразу. Но не в этот раз. Лу Гуан стоял рядом. Блондин был одет в домашнюю одежду: свободную рубашку и мягкие штаны. Волосы слегка растрёпаны, будто только что выбрался из постели. И он странно смотрел. В этом взгляде читалась такая тихая, почти невесомая нежность, что у Сяоши пересохло в горле. Лу Гуан медленно протянул руку, и пальцы, едва касаясь, убрали тёмную прядь волос со лба "спящего" Сяоши. Движение было таким лёгким, таким естественным, что казалось привычным, доведённым до автоматизма. Сяоши не мог пошевелиться. Потому что тогда бы момент разрушился. Лу Гуан склонился чуть ближе, задержался на секунду, будто проверяя, действительно ли Сяоши спит. Затем отступил на полшага назад и осторожно подтянул одеяло чуть выше, прикрывая его плечи. Это было так трепетно. Так заботливо. Сяоши внезапно вспомнил, как в детстве его мама так же поправляла одеяло перед сном. Это было давно, так давно, что воспоминание уже почти стёрлось, но вот это движение — это тёплое, родное движение — пробудило в нём щемящее чувство трепета и искреннего обожания. Как давно это продолжается? Сколько раз Лу Гуан делал это раньше, пока он даже не замечал? Сяоши судорожно вдохнул, и блондин замер. Пару долгих секунд он просто стоял, вглядываясь в лицо друга, будто боялся, что тот вот-вот откроет глаза. Сяоши чуть приоткрыл ресницы, позволяя себе незаметно наблюдать. Лу Гуан улыбнулся. Не так, как он улыбался обычно — едва заметно, чуть кривовато. Нет. Это была такая тихая, такая усталая, такая тёплая улыбка, что Сяоши почувствовал, как у него внутри что-то сжалось. Никогда ещё прежде он не ощущал себя так, будто был центром чьей-то вселенной. Будто чужая жизнь зависит от него. Сейчас действительно пришло понимание, которое ударило сильнее, чем предполагалось. Правда была в том, что выбралось наружу то, что пряталось в закромах сознания и не смело показываться на свет. Сяоши вспомнил все те мелочи, которые раньше казались ему обычными. Как Лу Гуан всегда оставлял для него кружку молочного чая, когда тот засиживался за компьютером. Как ненавязчиво дотрагивался до его спины, если Сяоши забывался и заходил на дорогу, не посмотрев по сторонам. Как первым протягивал зонт, когда вдруг шёл дождь. Как терпеливо сидел рядом, когда Сяоши был в плохом настроении, не говоря ничего, просто присутствуя. Как поправлял одеяло перед сном. Он всё время был рядом. Не потому что должен. А потому что хотел. Сяоши сжал пальцы на ткани простыни, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он ведь искал того, кого любит Лу Гуан. Думал, что это могла быть Сяо Лин. Но теперь он знал. Центром его вселенной был он сам. Чэн Сяоши. Его друг не был одиноким. Он был глубоко влюблённым. Лу Гуан ещё несколько секунд стоял у кровати, затем медленно и максимально тихо полез на своё место. Сяоши остался лежать, глядя в пустоту, пока его внутренний мир рушился и собирался заново. Брюнет не должен быть сейчас здесь. Он обязан вернуться к своему Лу Гуану и наконец-то исправить всё, что заварил.

***

Сяоши ошеломлённо вылетел из фотографии и в панике хватал ртом воздух. Грудь судорожно вздымалась, как после долгого бега. Воздух в фотоателье казался тяжелее, чем обычно, будто прошлое, в которое он заглянул, теперь давило на него изнутри. Взгляд был в расфокусе, из-за чего он не заметил человека рядом. — Ты закончил? Брюнет дёрнулся и резко повернул голову, смотря на Лу Гуана взглядом, не поддающимся расшифровке. Было похоже на смесь удивления и сырой печали. — Лу Гуан, я не мог оставить всё как есть! — Если ты этого желаешь, то я могу уйти. — Нет! Сяоши будто сам испугался своего крика и попытался успокоиться. — Не смей, — выдавил брюнет, хватая блондина за запястье. — Не смей. Лу Гуан не двигался. Только смотрел. Так, как будто понимал каждую эмоцию, что бурлила внутри. — Тогда почему ты лезешь туда, куда не должен? — Потому что мне плевать, должен или нет! — Сяоши повысил голос. — Потому что ты умираешь! Тишина. Она резанула по воздуху, оставляя ощущение пустоты. — Ты умираешь, Лу Гуан. Это звучало как обвинение. Как отчаянная мольба. Взгляд и будто само нутро Лу Гуана дрогнуло. Но только на секунду. Потом он медленно, почти лениво, разжал пальцы Сяоши и опустил их вниз. — И ты решил вмешаться? Сяоши дёрнул головой. — А что мне оставалось? Смотреть, как ты просто… сдаёшься? Лу Гуан не ответил. Сяоши смотрел на него, и ему хотелось разбить эту стену. Но чем дольше он смотрел, чем глубже вглядывался, тем больше понимал, что Лу Гуан давно всё понял. Он знал, что Сяоши прыгнет в прошлое. Он знал, что тот попытается найти ответы. Он знал, что рано или поздно это приведёт его туда. К этим маленьким, ничтожным моментам, в которых было всё. — Ты знал, что я это увижу. Это не вопрос. Это утверждение. Лу Гуан чуть склонил голову, изучая его. Угол его губ дёрнулся — словно он ждал, когда же, наконец, он поймёт. — Это ведь всегда был я, да? — голос Сяоши дрогнул. Тонкие пальцы Лу Гуана сомкнулись вокруг его запястья. Слегка поглаживая запястья и будто пытаясь успокоить этим собеседника. — Ты всегда был центром моей жизни, Сяоши. Простая фраза, но она вонзилась в грудь остро, как раскалённое лезвие. И вдруг всё стало до смешного очевидным. Сяоши резко выдохнул, и в груди что-то болезненно сжалось. — Лу Гуан... Он смотрел на него, изучая. Губы сжаты ровно настолько, чтобы не сказать лишнего. Но в глазах было слишком много всего. Сяоши дёрнулся вперёд, не думая, просто чувствуя. Рывок. Грудь в грудь. Пальцы впились в ткань его одежды, как будто, если отпустит — потеряет навсегда. Лу Гуан не отстранился. Не остановил. Он просто смотрел. Будто ждал, когда он сам поймёт. — Ты мог бы сказать раньше, — выдохнул Сяоши, и голос сорвался. — Ты мог бы понять раньше, — ответил Лу Гуан. Пауза. Задержанный воздух между губами. И потом поцелуй. На этом моменте Чэн Сяоши теряет связь с реальностью. Он пытается раствориться в чужом теле и передать другому все ощущения, которые сейчас испытывает, в полной мере. Пальцы, чуть сжимающие его шею. Касание губ — мягкое, но цепкое. Будто Лу Гуан позволил себе наконец это почувствовать. Будто он ждал этого разрешения всю жизнь. И чёрт возьми. Он ведь действительно ждал. Дислокация меняется, и они оказываются в постели. Лу Гуан был рядом, не требуя слов, но его присутствие ощущалось в каждом вздохе, в каждом движении. Когда его ладони скользили по его коже, Сяоши ловил себя на том, что не хочет ничего менять. Ему нравился этот момент — полное растворение в другом человеке, когда время перестаёт существовать. Всё случилось слишком тихо, незаметно — так, что ему казалось, будто это всегда было между ними. Он чувствовал, как их тела начинают двигаться в унисон, словно в поисках чего-то давно забытого, но очень нужного. Никто из них не имел опыта в подобном, так что приходилось учиться на месте. Смотреть на реакцию после своих активных действий и впитывать в себя, анализировать. Сяоши поцеловал живот блондина ниже пупка и, глядя в такие родные глаза, осознал кое-что очень важное. — Твоя болезнь! — после этой фразы, брюнет принялся покрывать поцелуями чужую грудь, будто пытаясь так вылечить от страшной болезни. Лу Гуан схватил лицо парня и заставил снова на себя посмотреть. Улыбнулся и прильнул губами к губам. — Причина боли уже исчезла. Всё в порядке. Нельзя было не поверить, когда тебе говорят так. Лу Гуан смотрел на него как-то особенно, глубоко. Его руки были мягкими, но решительными, и Сяоши чувствовал, как они возвращают его на место, где он может быть собой. Интимность момента была неоспорима, поэтому они, как первопроходцы, продолжили изучать тела друг друга. А ещё хотелось тут остаться навсегда. В развороченной постели. Переплетённые телом и душой. Вдвоём в своей искренней влюблённости.