Откровение

— Так, — с недовольством сказал Сет, ссаживая Эвтиду со своих колен. — Держись от меня подальше. — Почему? Она уставилась на него с нескрываемым удивлением, глупо хлопая ресницами. Между прочим, эта её привычка тоже раздражала Сета — глядя в невинные зелёные глазки, обрамлённые густым чёрным ворсом, он просто не мог продолжать злиться. Эта смертная делала бога поистине беспомощным. — Не нравится, как влияешь на меня, — не тая своих мыслей, ответил он. — Стал мягкий, как песок в пустыне. Аж самому тошно. Эва лишь на мгновение недоумённо нахмурилась, а затем её губы растянулись в хитрой, предвещающей беду ухмылке. Закинув ногу на ногу, она выгнулась в пояснице как бы невзначай и откинула волосы за спину, открывая вид на стан. Сет чуть прищурился, наблюдая за ней. Ему определённо не нравилось, в какое русло стали сворачивать его мысли, когда он заметил, как короткая фиолетовая юбка девушки задралась от её движений почти до самой бедренной косточки, полностью оголив бедро. Мужской кадык нервно дёрнулся. — Разве плохо это, господин? — самым невинным в Дуате голосом протянула Эвтида. — Разве должен ты злиться на меня за то, что тебе хорошо со мной?.. — она потянулась в бок, опираясь на подлокотник, отчего её груди покачнулись. — Или это не так? Чтобы не отвести взгляда от глаз девушки, Сету пришлось приложить те же усилия, которые он прикладывал в борьбе со змеем Апопом. Грудь Эвы прикрывали лишь только несколько золотых цепочек, и бог был готов проклинать своего племянника за то, что тот вырядил её настолько открыто. Образ застенчивой и скромной девы никак не вязался с женскими прелестями, готовыми оголиться от малейшего дуновения ветра. Хвала богам, что в Дуате ветра нет. Иначе, Сет мог с чистым сердцем поклясться, он просто физически не смог бы не посмотреть ниже – туда, где две манящие округлости были сокрыты от него лишь ничтожными побрякушками. Исфет, да он буквально мог увидеть розовеющие соски в просветах между звеньями цепочек! — Проклятье... — мужчина через силу зажмурился и помассировал переносицу, выгоняя из-под век навязчивые картинки. — Верни волосы на место, Эвтида. Она улыбнулась шире, довольная его реакцией. Однако останавливаться сейчас в её планы не входило. Девушка свела брови к переносице в наигранном сожалении. — Зачем? Я тебя смущаю? Сет усмехнулся – искренне и отчаянно, из последних сил не глядя на неё. — Смутить бога страсти – это... Как заставить богиню-плакальщицу улыбнуться. Невозможно. — Тогда в чём дело? Я тебе не по вкусу? Ему хотелось взвыть. Закричать от тех противоречивых, чуждых ему чувств, что разливались внутри от одного только её взгляда и голоса. Не по вкусу?.. Да если дело дальше так пойдёт, удовлетворить вкусы Сета окажется не под силу всем женщинам мира. А это печально, ведь он совсем не был против сорваться и прямо сейчас сбежать в дом любви, где смог бы взять какую-нибудь девку, совершенно не заботясь ни о её чувствах, ни о том, что чувствует сам. Жаль, теперь он так не сможет. Сладкий и коварный, как гранатовое вино, голос Эвы неожиданно раздался совсем близко – Сет и не заметил, как она встала и подкралась к нему. — Или же... Нет, не может быть, прости мне эту дурость, господин, но... — тонкие пальцы пробежались по торсу мужчины, останавливаясь на широкой груди. Девушка наклонилась, и он тяжело сглотнул, когда она почти зашептала ему на ухо: — Неужели бог хаоса и страсти так труслив, что не может признать и принять собственные чувства? Сет даже почти опешил. Одно ему следовало признать: выводить на эмоции эта девчонка умеет. Он не знал, чего она добивалась, но знал точно, что только лицезрением её тела обойтись больше не может. Эвтида не дрогнула оттого, как резко и грубо мужские руки сомкнулись на её талии. Она охотно поддалась его напору и без стеснений ответила на глубокий, жаркий поцелуй. Всякие мысли из голов обоих вышибло напрочь. Ноги девушки подкосились, и она опустилась на Сета, широко расставив колени, на что он шумно выдохнул и с жадностью вжал Эвтиду в себя. Жёсткие губы обрушились на тонкую шею, и не было в тех поцелуях ни игривости, ни поддразнивания. Было только желание. Необузданное, дикое, страстное и такое живое, такое яркое, что в паху едва ли не болезненно тянуло, а голова шла кругом, словно в лихорадке. Как в бреду Сет сминал округлые бёдра, бесцеремонно пробравшись под юбку, клеймил ключицы алыми пятнами, ворошил чёрные волосы, оттягивая за затылок, и поддел наконец пальцами ненавистные цепочки, с упоением ощущая, как в центр ладони упирается отвердевший сосок. Сильные руки сладко сжали обе груди, срывая с губ Эвы тихий стон, который Сет тут же поймал поцелуем. И не видел изрядно искушённый бог ничего более соблазнительного, чем то, как девушка потёрлась о его мужское естество, открыто демонстрируя, чего хочет. Он прикусил её губу и, рвано вдохнув, заглянул в подёрнутые пеленой глаза. — Если не остановишь меня сейчас, Меренсет... — его низкий голос полнился обожанием и чем-то необычайно глубоким, а в глазах сверкало немое обещание. — Я не остановлюсь никогда. Сгорим оба. Тяжело дыша, Эвтида опустила взгляд, невольно цепляясь за зацелованные губы мужчины. В странном порыве она провела рукой по алым волосам и, чуть нервозно облизнувшись, улыбнулась. Улыбка её вышла лёгкой и нежной. — Прекрасно, — прошептала девушка. И тогда Сет сдался. Его больше не раздирала противоречивость. Всё стало казаться правильным и нужным, а вовсе не отталкивающим. Как мало, оказывается, было ему нужно, чтобы признать свою слабость, свои чувства – всего-то одна женская улыбка. Сету было бы смешно, если бы не было так хорошо. На этот раз мужские руки обвили Эву мягким кольцом, а поцелуи были бережными и чуткими. Сет уложил её на стол перед собой, и она в предвкушении закусила губу, глядя, как широкая ладонь медленно скользит между её ног. Сама же девушка потянулась к поясу на бёдрах мужчины... В коридоре перед террасой раздался едва слышный шорох: Анубис замер, не решаясь ступить туда. Спустя несколько мгновений молчания он загадочно улыбнулся и развернулся в другую сторону. — Пойдём, Акер, — бог мёртвых погладил льва по одной из голов и беззлобно усмехнулся. — Сет и его цветок заняты. Поговорим с ними позже.