Падение

Все началось с падения. Да, именно так. Ее пациент словил психоз и выпрыгнул из окна с криками о  Звере на устах.  Одри помнила, как хрустело стекольное крошево под ее шагами.  А еще она очень ярко помнила легкие касания пальцев профессора Синнера к своей коже и его фразы о блуждающих осколках, которые застряли в ней возможно навсегда. Смешались с кровью и потекли по венам.  Прямо как сам Малек Синнер.  У Одри мурашки бегут по коже от одного лишь воспоминания о его задумчивом взгляде направленном на ее порезы. О том, с какими интонациями профессор рассуждал о ее крови и стекольном крошеве. Будто это самое желанное блюдо из всех. Словно он - вампир или демон... неважно.  Одри жалела уже тогда, что не догадалась сразу поехать к нему после инцидента.  Он бы дал ей работу... и много чего еще.  Она не застряла бы в плену Астреи и ее жестоких обитателей.  Они твердят, что Одри - сумасшедшая. Что она больна, заражена тьмой, а потому ей будет лучше в этой тюрьме. За плотно закрытыми дверьми. Чувствовать себя несчастной бабочкой,  которая бьется о стенки банки, пойманная безжалостным коллекционером. Сволочь знает, что в неволе бабочка погибнет, но отпустить не может. Слишком жаден и жесток. Прямо как ее главный надзиратель - Микаэль.  - Ты достойна свободы, Одри. Делай, что хочешь...  Шепот Малека у самого уха, такой явственный. Его руки скользят по ее спине, задерживаются на талии, прежде чем двинуться ниже...  Одри до крови прикусывает губу - его в этой клетке быть не может, но настойчивые касания столь реальны, что она невольно подается к оконному стеклу, явственно ощущая его присутствие и жар... То, как мужские губы целуют ее в шею, как он тихо хвалит ее за смелость и силу. За способность избавляться от жалких грешников.  Она так хочет обернуться, чтобы посмотреть в его глаза, увидеть в них свое отражение: с растрепанными волосами, раскрасневшаяся, тяжело дышащая. Белое платье наполовину сползло с плеч, лишь чудом удерживаясь на теле. Но Одри точно знает, что это - руки Малека. От такого, как он невозможно укрыть или спрятать.  Он пришел к ней вместе с закатными тенями, как и обещал.  Он не забыл ее, а их странно-страстное притяжение друг к другу лишь окрепло за это время.  - Я вложу в твою руку кинжал и буду наблюдать, сколь справедливо ты караешь грешников.  Его голос звучит музыкальными переливами у нее в голове. По телу проходит дрожь наслаждения.  - Малек...  Голос звучит хрипло, она вжимается ладонями в стекло, чтобы не упасть.  Глупые астрейцы обвиняют ее в жестокости и твердят, что пичкают лекарствами и уколами ради ее же блага. Она нужна для спасения человечества, но в то же время представляет для людей угрозу.  Мол, это она заставляла людей прыгать из окон. Использовала профессиональные навыки в неэтичных целях. Порезала несколько ублюдков ножом. Пыталась поджечь Астрею...  Хах, даже если и так, что с того? Ей может помочь только Малек. Больше никто...  - Можешь попробовать покарать меня, Одри... это стало бы изысканной пыткой...  Он наконец стоит напротив с такой знакомой улыбкой.  О, как Одри хочется поцеловать эти насмешливые губы!  Страстно. Жестко. До боли...  Но он предупреждает это желание, сам даря такой поцелуй.  И Одри готова задохнуться в этом поцелуе. Быть сожжённой этим мужчиной без остатка...  - Всему свое время,  моя Одри.  Малек прерывает поцелуй, так что Одри ощущает страшную пустоту внутри. Начинает задыхаться. Не хватает воздуха... не хватает его...  Комната начинает расплываться, как и образ Малека... Нет, нет, нет!!  - Одри?  Она закрывает глаза. Опять он. Ее надзиратель.  Верните Малека, пожалуйста... Микаель бросается к ней, пытается натянуть порванное в нескольких местах платье на подрагивающие плечи.  - У тебя опять был приступ? - ... - Он являлся?   - ... - Отвечай!  - Ревнуешь?  На этот раз промолчал Микаэль. Нахмурившись, окинул Одри взглядом.  Она - больна. Абсолютно точно заражена тьмой Зверя.  Как Микаэлю хотелось еще с десяток раз убить Малека за то, что он сделал с ней...  - Ничего, Одри, мы поможем тебе... я...  - Хочешь меня?  Вопрос прозвучал пощечиной... правдивой пошечиной.  - Одри... Он подошёл к ней, провел ладонью над головой, не касаясь, плавно, ласкающим жестом. От нее несло грехом, адским костром и присутствием Малека. От нее исходила аура безумия... Бедная моя Одри, каждая пора твоего тела осквернена им. Но это ничего... мы поможем тебе. Я помогу...  - Смелее, Микаель. Пороки скрыты в каждом...  Он заглушает окончание фразы глубоким поцелуем. С жадностью вдыхает аромат ее тела, переплетенный с запахами лекарств.  Они вынужденны пойти на крайние меры, чтобы она не навредила в первую очередь себе.  Одри издает протяжный стон, когда он опускает ее на кровать, нависая сверху, и пристально изучая выражение лица.  Она отражается в его взгляде, так что на миг представляет себя утопленницей. Ледяное озеро - это взгляд Микаэля.  Она опасается, что он обманет ее, снова введет шприц с лекарством, погрузит в такой удобный для астрейцев сон.  Но нет, он вполне искренне входит в нее, наполняя собой, наслаждаясь срывающими с губ рваными стонами. Кровать под ними кажется слишком хлипкой, неспособной выдержать такой напор...  Но ведь беснующихся пациентов она выдерживала?  Одри ждет, что Микаэль привяжет ее к кровати после, чтобы избежать возможных трудностей...  Но он просто лежит рядом и нежно водит по ее обнажённому плечу пальцем, с тревогой  всматриваясь в красные капли, проступающие на бледной коже.  Кажется, наконец вышел один из блуждающих осколков...  Одри улыбается, смотря на Микаэля.  Он кладет руку на ее грудную клетку.  Она с трепетом ждет, что Микаэль вырвет из нее сердце, чтобы избавить от порочного стекла навсегда. Вернуть прежнюю Одри.  Но он лишь целует ее в лоб и молча выходит из комнаты, предварительно запирая ее на ключ.  Что ж, значит существовать ей с крошевом из злого стекла внутри. И продолжать свое падение, с каждой пробитой преградой приближаясь к Малеку.  Он обязательно поймает ее на самом дне.  Одри уверена в этом, ведь она больна Малеком Синнером.  Все началось с падения.  Все им же и закончится...