Если сунуть руку в банку с серной кислотой, почувствуешь, что у нее нет дна

Энакин обвел пальцем влажный от смазки покрасневший ободок входа Оби-Вана, удивляясь тому, как широко тот раскрыт. Его спина взмокла, член стоял так, что было почти больно, правая рука до запястья погружалась в бывшего учителя. — Все в порядке? — уточнил он, поглаживая Оби-Вана между лопаток. — Ты уверен, что хочешь, чтоб мы продолжили? — Да-а-а, — голос Оби-Вана звучал хрипло, — да, Эни, да. — Хорошо. — Энакин щедро плеснул на руку смазку и толкнулся глубже. Расширяющаяся часть предплечья легко проникла в растянутый вход. Оби-Ван застонал, смял в пальцах простынь, сам подался назад, стараясь насадиться сильнее. Энакин с возбуждением и легким ахуем наблюдал, как его рука скрывается внутри чужого тела. Он провел ладонью по ягодицам Оби-Вана, огладил бедра, скользнул на живот. Странно, но в отличие от всех картинок из порно с фистингом, живот Оби-Вана оставался таким же плоским, как и всегда. Энакин потянул руку наружу, но Оби-Ван раздраженно шикнул. — Еще! — приказал он. — Эни, еще! Энакин повиновался. Возможно, сказалась впитанная за годы падаванства привычка слушаться учителя, возможно — собственное возбуждение и любопытство. Рука вошла еще глубже. Энакин с близким к ужасу восторгом наблюдал, как Оби-Ван насаживается почти до локтя. В голове промелькнула мысль, что это уже как-то странно. Ну не мог такой огромный предмет нисколько ниоткуда не выпирать. Долго эта идея в голове не задержалась. Оби-Ван принял в себя самую широкую часть руки Энакина, чуть снялся с нее, насадился снова и кончил. От вида Оби-Вана — стонущего, мечущегося на постели, потного и покрасневшего — Энакин кончил тоже. Ему даже не пришлось прикасаться к себе. Хватило острого, копившегося так долго возбуждения. Оби-Ван обессиленно упал на подушки. Энакин принялся аккуратно вытягивать из него свою руку. Наружу показался локоть, верхняя часть предплечья и… все. — Что?.. Как?.. А-а-а-а! — заорал Энакин, глядя на ровный, словно срезанный световым мечом обрубок. — Дорогой, ты в порядке? — Оби-Ван обернулся. Его лицо исказилось от ужаса, ужас сменился пониманием, понимание — виной. — Я… я думал, это просто легенды. — Л-л-легенды? О чем ты говоришь? — Энакин не мог оторвать взгляд от собственной культи. — О биологии Стьюджона… Ты же знаешь, меня забрали с родной планеты еще младенцем. Я не проходил должного обучения, я мало что знаю о собственных корнях. Да и Стьюджон — закрытая, окутанная тайнами планета. О ней ходит столько слухов… я и не думал, что этот конкретный слух — чистая правда. — Какой именно слух? — Что наши кхм… задницы имеют некий защитный механизм. Разве ты не слышал шутку: “Не трахай стьюджонца, а то лишишься члена”? — Слышал, но… я же тебя уже тысячу раз трахал. Оби-Ван задумался. Провел пальцами по бороде. Почесал в затылке. — Единственное, что я могу предположить: твой член моя задница как угрозу не восприняла. — Хочешь сказать, он маленький? — Энакин почувствовал обиду. — Нет, дорогой. — Оби-Ван поднял на подушках и придвинулся к Энакину, чтобы успокаивающе погладить его по кудрям. — Но все же он значительно меньше твоей монументальной руки. Энакин недоверчиво передернул плечами. Его взгляд вернулся к обрубку. Руку было жалко. С другой стороны, не так давно Энакин начал интересоваться роботизированными протезами. Крепкими, сделанными из дюрастали, способной противостоять механизмам биологической защиты, принимающими любую форму. Возможно, потеря руки — это вовсе не трагедия. Возможно, это даже к лучшему!