красивые слова

намгю кажется, что ещё чуть-чуть и серое вещество в его голове закипит, потому что он не знает, как можно быть настолько тупым и не стрематься при этом показываться на людях. субон сидит напротив и давит лыбу, в третий раз за вечер спрашивая, че это с ним такое. намгю хочет выставить его за дверь, но потерять такую перспективную звезду, как танос, может стоить ему работы, поэтому он пытается стереть субтитры на своём лице всеми остатками моральных сил. танос просто идиот, который читает свой реп, даже не понимая, о чем текст, пытается несуразно баттлить и, проиграй он на сцене "пентагона", намгю бы упивался своей победой, смотрел бы с невидимого пьедестала на всех долбоебов, что кличут реперка гением, и сдержал бы себя от "я же говорил" только мыслью, что фраза клише. намгю смотрит, как танос, не стесняясь, на него пялится и продолжает улыбаться, и думает о том, что даже дома у матери, откуда он сбежал, как только дождался совершеннолетия, он сидел бы сейчас с гораздо большим удовольствием, а потом понимает, что из всех мест на планете он бы лучше предпочел оказаться трупом в канаве, если бы это означало с таносом никаких дел никогда не иметь.       — hey what's up тебе новый трек то читать, с которым я тут выступать буду? намгю моргает, смотрит на таноса слишком недоуменно, поэтому он щелкает перед его лицом пальцами с цветными ногтями и снова лыбится.       — чего?       — ну тебе, наверное, надо послушать, idk, цензуру там пройти твою.       — зачем? тут нет цензуры, это блять клуб. намгю правда не понимает, зачем и за что он сейчас находится здесь с этим человеком. субон смотрит пристально, и намгю удивлён, что танос сейчас не вмазан, потому что репер в его голове может только залипать, потому что в такую осмысленность чужого взгляда ему не верится, но репер почти выжигает своими глазами душу, и намгю соглашается слушать его тупой реп, только чтобы случайно не начать заглядываться в эти глаза в ответ. он трет руками переносицу слишком сильно и слишком долго и говорит только когда понимает, что переглядки с паузой затянулись.       — ладно, давай свой трек. танос самодовольно улыбается (опять), разминает зачем-то шею, и начинает зачитывать с прикрытыми глазами, кидает распальцовки, будто тычет кольцами в камеру на съёмках, и так самозабвенно отдаётся делу, что намгю на секунду становится даже приятно на это смотреть. он не собирался действительно слушать, но тембр голоса у репера без обработки оказывается приятный: он слегка хрипит и это похоже на вибрирующее гортанное урчание подранного кота, который ластится к тебе возле помойки, когда ты выносишь мусор, и ты ненавидишь его только за то, что не собираешься его кормить. намгю зачем-то решает вслушаться в текст и ему кажется, что краем уха он улавливает попытки философтсовать, но отмахивается от этой мысли, потому что в голову свою её уложить не может. танос глупый и высокомерный, из тех, кто тычет в камеру цепями и кольцами, поёт о бабках, телках, а главное о себе любимом. намгю пытается вернуться в реальность и не засмеяться, пока не слышит отсылку к старой корейской легенде о тангуне, и держаться он больше не может. он смеётся, бьёт рукой по столу, прикрывает рот второй, но звук это не приглушает ни на децибел, и смотрит прямо на таноса, пока из уголка правого глаза течёт слеза. репер перестаёт читать и смотрит на намгю пристально и оскорбленно, пока второй пытается выровнять дыхание и вернуть лицу былую строгость. таноса становится на секунду жаль: он так пытался выстроить себя или из себя, намгю не понимает, но сил снова не засмеяться почти нет. но таносу теперь не весело, и он выплевывает:       — man, ты просто урод. и намгю думает, что танос должен смотреть максимум потерянно, но не забито изподлобья так, что его почти жаль.       — да ты хоть сам понимаешь, о чем поешь? дай угадаю, тебе вкинули текст твои авторы, или продюсеры, или кто там ещё, ты слова красивые увидел и даже в интернете не поискал, что это значит? ты хоть знаешь, кто такой тангун?       — я сам тексты пишу, это трек для нового альбома       — врёшь       — зачем? и намгю вдруг становится не смешно, потому что танос должен быть человеком, который в такой ситуации вскочет и попытается набить лицо тому, кто оскорбил его величество, но он даже не фыркает, только смотрит на него прямо с плохо скрываемой обидой и непониманием. и намгю вдруг чувствует себя маленьким мальчиком в стенах своего кабинета, который вместо того, чтобы молча ненавидеть кота с помойки, пнул его, а дома за это не наругали, но глянули красноречиво. в другой ситуации он бы ни за что не поверил, что танос хоть что-то может сделать сам, особенно написать неплохие стихи для репа с какой-то подающей надежды на глубину мыслью, но субон сейчас олицетворение тоски, а взгляд у него снова тот осмысленный, как будто видит намгю насквозь, спрашивает глазами, чего он будет теперь делать с ним дальше. как будто намгю собрал в лице себя всех, кто в субона не верил, и он не готов даже при всем своём образе от них обороняться. в глазах у намгю не танос впервые за жизнь, а субон, и намгю этого жалкого побитого субона вдруг очень хочет поцеловать.