Маньяк

Солнце только начало пригревать землю, но дети уже гурьбой бегали друг за другом на площадках. Одним словом, весна. Скоро уже должен был кончиться учебный год и начаться каникулы. Разумеется, и я, как подросток, не могла упустить такой шанс погулять с моей подругой по небольшому парку, что хоть и был далековат от наших домов, но был тихим и спокойным. В нем было редкостью увидеть шумные компании или пьяниц. Там всегда было малолюдно, что меня хоть и пугало, но ничуть не смущало. Моя подруга Лиза обожала гулять там, как и я, и согласилась почти мгновенно. Мы встретились у входа в парк. Я немного опоздала, потому что упустила автобус, так что Лиза ждала меня уже там, недовольно скрестив руки и смотря на меня, как на провинившуюся дочку, хотя она была старше меня всего на год и несколько месяцев. Выслушав мое объяснение, она недовольно закатила глаза и первая устремилась в парк. Воздух был свежим, и запахи цветущих деревьев витали в нем. Это был действительно хороший день. Мы веселились, шутили и болтали о всякой пустике. Ничего не предвещало беды. Мы и не заметили, как прошло уже часа три. Из-за учебы мы не могли раньше общаться так долго, но сегодня я хотела наверстать все упущенное время и предложила Лизе пойти ко мне на ночевку. Подруга после минуты переписки с родителями улыбнулась и сказала, что ее отпустили. Это значило, что у нас есть не только день, но и ночь... Разумеется, сразу мы не поспешили домой, а пошли прикупить вкусняшки и еще побродить по парку. Но после магазина Лиза стала нервной. Все время оборачивалась и то и дело теряла мысль нашего диалога. — С тобой все хорошо? — поинтересовалась я, когда она вновь посмотрела назад. Произнесенный вполголоса ответ меня не порадовал: — Мне кажется, или за нами кто-то идет... — Ты серьезно? — Я была пуглива и хоть и любила страшилки, но после них я пугалась каждой тени и шороха. — Да... Но может, мне кажется? — Вздхнула она. — Я вчера просто всю ночь страшные слушала и разные ужастики смотрела. Я облегченно выдохнула: — Да, скорее всего. Ты меня уже напугала! И мы дальше пошли, но вели себя все равно тише. Но ее нервозность никуда не делась, и вскоре она начала меня просить, чтобы мы пошли ко мне домой. Она говорила, что уже устала и уже пора идти, если мы хотим добраться до квартиры до заката солнца. Я долго не соглашалась. На улице было слишком хорошо, но в конце концов, когда она уже была готова пойти уже к себе домой, я согласилась. Когда мы вышли из парка и подошли к остановке, оказалось, что ждать нам транспорта еще минут 20. Лиза была настолько взвинчена, что уговорила меня пойти пешком, говоря, что она забыла свои таблетки от укачивания в общественном транспорте. Мне не хотелось идти долго, и мы решили срезать дорогу через тот же парк. Мы шли долго, где-то около четверти часа. Солнце уже начало садиться, и наш разговор стих. Атмосфера перестала расслаблять. Я остановилась и хотела что-то сказать подруге, но оказалось, что она не идет рядом со мной. Повертевшись на месте, я поняла, что ее нигде нет. В мою голову пришла спасительная мысль, что она решила меня разыграть, хотя краешком здравого рассудка я понимала, что в таком состоянии, в котором мы были, это маловероятно. Я начала ее искать, заглядывать за кусты. С каждой минутой мой страх и паника нарастали, пульсируя в висках. Я звала подругу, но никто мне не отвечал, казалось, все люди в округе растворились в опускающейся на парк мгле. На мои глаза начали наворачиваться слезы. Я не могла уйти без подруги. Когда я посмотрела на часы в телефоне, оказалось, что прошло уже около 2 часов с тех пор, как я ее ищу. Где-то начали загораться фонари, а я не могла найти подругу. Мои руки начали дрожать от беспомощности. Но вдруг я услышала инородный звук. Не шелест листвы, ни пение птиц или стрекотание сверчков, и не кряканье уток. Это был смех. Тихий, еле различимый, но отчетливый смех, что, казалось, отражался от стенок черепа и возвращался в уши. Я, не помня себя от страха, выдавила из себя: «Кто здесь?». Ответа не последовало. Я успокоилась и, собрав все силы в кулак, пошла искать дальше. Мне было страшно звонить куда-либо и тем более обращаться за помощью. В конце концов я забрела то ли в какой-то лес, то ли в заброшенную часть парка. Я поняла, что зашла куда-то не туда, и обернулась, чтобы пойти назад, но застыла как вкопанная. Из-за дерева на меня кто-то смотрел. Взгляд человека был пристальным и леденящим. Меня сковал ужас, а по коже начали бесприрывно ходить табуны мурашек. Руки сами собой начали трястись. Неожиданно опомнившись, я рванула с места, цепляясь за ветки, устремляясь вглубь парка, прочь от этих глаз. Я пряталась за деревьями, прислушивалась к каждому шороху, но гул собственной крови в ушах мне мешал. Я была уверена, что это не смотритель парка, не охранник и не прохожий, а маньяк. Я не знала, почему я так думала, но эти мысли гнали меня, как перепуганного кролика. Наконец я выдохлась и уселась на траву. В голове кружилась надоедливая мысль, что это все бесполезно, и то, что подруга уже мертва, но я гнала их, не желая сдаваться. Я собрала остатки сил и побрела дальше, уже не зная, куда направляюсь. После долгого пути у меня жутко болели ноги, и двигалась я медленно, но, в конце концов деревья кончились, и я увидела небольшой пригорок, который освещала красноватая луна. На этом возвышении стояли двое. Я услышала резкий душераздирающий крик и звук, как нож входит в мясо. Это было отвратительно. У меня закружилась голова. Казалось, я сейчас упаду на колени. Мужчина на холме держал нож, и даже с такого расстояния мне казалось, я отчетливо вижу кровь на лезвии, что медленно капала на траву. Тело моей подруги было уже на его плече