Endurance

Сегодня Чимин не мог сосредоточиться. Его мысли витали где-то далеко, отягощенный мыслями, которых он слишком долго избегал. Не то чтобы он не хотел рассказывать Юнги — он хотел. Он хотел быть честным, поделиться всем с альфой, который был терпелив и добр к нему. Но слова казались слишком тяжелыми, их было слишком трудно произнести. Он уже сказал Тэхену. Тогда было легче, как дышать, потому что Тэхен знал. Заметил. Чимину не нужно было ничего объяснять, просто подтвердить правду, которую он скрывал. Но Юнги...… Чимин взглянул на него краем глаза. Альфа сидел неподалеку, работая над чем-то своими руками, но Чимин знал, что он в курсе. Знал, что Юнги уже заметил, насколько он был не в себе с утра. Потому что Юнги все всегда замечал. Чимин прикусил губу. Его желудок скрутило, но не от голода, а от нервов. Его течки. Брачная связь. Все, что он так долго держал в себе. Он хотел рассказать Юнги. Ему это было необходимо. Но страх не покидал его, пробираясь по спине, нашептывая сомнения на ухо. Был бы Юнги разочарован? Хотел бы он Чимина по-прежнему, если бы знал? Чимин медленно выдохнул, обхватив себя руками. Теперь его запах был едва слышен, почти теряясь в густом кленовом, который всегда витал в их общем пространстве. Он сосредоточился на нем, пытаясь успокоиться, но это только напомнило ему, как сильно он хотел этого, как сильно он хотел Юнги. Но сначала он должен был сказать ему. Чимин сглотнул, в горле у него пересохло. Его руки были холодными. Он не осознавал, как крепко сжимал их, пока Юнги не потянулся к нему, осторожно раздвинул его пальцы и взял одну из его ладоней в свои. Клен и тепло. Безопасно. Чимин прерывисто вздохнул. Он боялся этого разговора, но он должен был состояться. Он хотел, чтобы это произошло. Чимин пытался подобрать слова. У него перехватило горло, в груди стало тяжело от всего, что он собирался сказать. Он так долго думал об этом моменте, сотни раз репетировал его в своей голове, но теперь, когда он настал, это казалось невозможным. Юнги был прямо рядом с ним, сидел так близко, что от него исходило тепло, как от неугасающего пламени. Его запах окутывал Чимина, даря тихое утешение. Это было единственное, что помогало ему успокоиться. Чимин глубоко вздохнул и прерывисто выдохнул. Ты можешь это сделать. - Я... у меня была течка только один раз. Наконец прошептал он тихим голосом. Он все еще не осмеливался поднять глаза на Юнги, просто смотрел на свои колени. - Когда я впервые. Когда я представился как омега. Юнги ничего не сказал, не отреагировал сразу, но Чимин почувствовал, как его запах слегка дернулся — как будто он готовился к тому, что Чимин собирался сказать дальше. - И больше её не было. Признался Чимин. - Потому что мое тело не чувствовало себя в достаточной безопасности для этого. Это был самый простой способ сказать это. Самый простой способ. Но это не все объясняло. Чимин сглотнул, выдавливая из себя слова. - Это было... ужасно. Воспоминание заставило все его тело напрячься. Он еще больше сжался в комок, как будто, если он станет меньше, ему будет легче говорить. — Мой отчим... Он... Чимин глубоко вздохнул, впиваясь ногтями в одеяло. - Он не давал мне покоя. Даже когда мое тело было слабым и дрожащим, и... Его голос дрогнул. - Он заставлял меня работать. Он сказал мне, что омеги должны быть полезными, а не бесполезными. Что я отвратителен из—за... из-за того, что я такой. Что я соблазняю волков в стае, просто находясь в состоянии течки. В запахе Чимина чувствовалась тревога, резкая смесь ванили и кокоса, переходящая в кислинку, но прежде чем он смог в ней затеряться, Юнги наклонился ближе — его кленовый аромат окутывал Чимина глубокими, успокаивающими волнами. Будто говорил: я здесь. Ты в безопасности. Чимин закрыл глаза и сжал кулаки. - И мой сводный брат, Джинсу,… Он бил меня, если я не мог нормально работать. Если я падал в обморок. Если я... Он замолчал, чувствуя, как горит горло. - Он назвал меня слабым. Сказал, что я жалок. Сказал, что такой омега, как я, не заслуживает того, чтобы жить в их доме, не заслуживает ничего... Его голос дрогнул, и внезапно рука Юнги легла ему на спину, медленно описывая круги между лопатками. Нежный. Утешительный. Чимин прерывисто вздохнул, прижимая руку к груди. Он не осознавал, что ему было трудно дышать. - Я был так напуган. Признался он, теперь его голос был едва громче шепота. - Я просто хотел, чтобы это прекратилось. Я бы никогда не хотел снова пройти через это. Он, наконец, поднял взгляд и встретился с Юнги взглядом. У него перехватило дыхание. Юнги выглядел разъяренным. Не на него — ни за что на свете — но на людей, которые сделали это с ним. Его челюсть была сжата так сильно, что могла треснуть, руки сжаты в кулаки, но его прикосновения к Чимину оставались невероятно нежными. Губы Чимина задрожали. - Я хотел сказать тебе раньше, но... Юнги прервал его глубоким и твердым голосом. - Теперь ты в безопасности, Чимин. Чимин издал тихий сдавленный звук. Он знал это. Он знал. Но, услышав это от Юнги, что-то внутри него сломалось. Все его тело обмякло, когда Юнги притянул его к себе, прижимая к себе, запах окутывал Чимина так сильно, что он казался почти второй кожей. Чимин уткнулся лицом в плечо Юнги, вдыхая его запах. Чимин почувствовал, как руки Юнги крепче обхватили его, почувствовал, как напряглись его мышцы, словно он готовился к чему—то ужасному. Чимин с трудом сглотнул. Он не хотел этого говорить. Не хотел видеть, как Юнги посмотрит на него после этого. Но ему пришлось. Юнги медленно вздохнул, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. - Чимин… Они... Он поколебался, затем заставил себя спросить. - Они когда-нибудь заставляли тебя? Чимин замер. Его пальцы впились в ткань рубашки Юнги, грудь сдавило. Воспоминания давили на его разум, заставляя задыхаться. Молчание затянулось слишком надолго. Запах Юнги стал резким, пронизанным напряжением. - Чимин. Чимин прерывисто выдохнул. - Моему отчиму был противна моя течка. Пробормотал он. - Так что... нет. Только не он. Юнги не расслаблялся. Он знал, что это еще не все. Ногти Чимина впились в ладони. - Но Джинсу... У него пересохло в горле. Ему приходилось выдавливать из себя слова. - Он сказал, что я веду себя как маленькая шлюха. Юнги резко вдохнул. Чимин продолжал, преодолевая это. - Сказал, что приведет своего друга-альфу, чтобы я мог получить то, чего так отчаянно хочу. На последней фразе его голос дрогнул, к горлу подступила желчь. - Я пытался отказаться, но… он не позволил мне. Он стиснул зубы, руки дрожали. - Этот альфа...… он не... Чимин заколебался, его глаза горели. - Он не дошел до конца. Все тело Юнги напряглось. Чимин сглотнул, перед его глазами вспыхнули воспоминания, непрошеные и яркие. - Но он заставил меня почувствовать запах силы. Поцеловал меня. Прикоснулся ко мне. Его голос был тихим, почти бесчувственным. - Он сделал бы больше, если бы мой отчим не вернулся домой вовремя. Дыхание Юнги было ровным и сдержанным, как будто он пытался не взорваться. Чимин издал горький смешок. - Но мой отчим прекратил это не из-за меня. Он думал, что это я привел альфу в дом. Юнги издал низкий, угрожающий звук, но Чимин продолжал говорить. - Он обвинил в этом меня. У него перехватило дыхание. - Назвал меня отвратительным. Сказал, что я оскверняю дом, соблазняю волков, позорю имя нашей семьи. Чимин закрыл глаза, чувствуя призрачное прикосновение руки к своей щеке. - Он ударил меня. Снова и снова. Наказал меня так сильно, что я... Его голос сорвался. - Я не думал, что у меня получится. Юнги дрожал. Дрожащий. Его кленовый аромат теперь был таким густым, таким насыщенным, что у Чимина закружилась голова — но не в плохом смысле. Он был защитным. Яростный. Любящий. У Чимина сжалось сердце, когда он, наконец, поднял взгляд. Выражение лица Юнги было убийственным. Он оскалил зубы, все его тело дрожало от сдерживаемой ярости, руки были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели. Чимин протянул руку и нерешительно коснулся пальцев Юнги. - Юнги...? Чимин чувствовал, как Юнги трясется от едва сдерживаемой ярости. Его кленовый аромат был густым, удушающим, яростным. Он собственнически окутывал Чимина, посылая дрожь по спине. Юнги отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него, в его темных глазах горело что-то опасное. - Кто? Его голос был низким и уверенным, от чего сердце Чимина учащенно забилось. - Кто был тем альфой, Чимин? Чимин напрягся, в горле у него пересохло. Он знал, что это произойдет. Юнги не мог добраться до Джинсу. Не мог добраться до своего отчима. Теперь они были изгоями — лишенными защиты стаи, изгнанными за свои преступления. Но тот другой альфа? Тот, кто посмел прикоснуться к нему, навязать свой запах, заставить Чимина бояться? Этот волк все еще был где-то поблизости. И Юнги был готов разорвать его на части. Чимин колебался, вцепившись пальцами в ткань рубашки Юнги. - Я… Я не знаю, в стае ли он еще. Тихо признался он. - После той ночи я больше его не видел. Пальцы Юнги сомкнулись на его талии. - Но ты же знаешь, как его зовут. Чимин с трудом сглотнул. Он сделал. И он потратил годы, пытаясь забыть это. Юнги, должно быть, почувствовал его колебания, потому что его хватка на Чимине усилилась, не причиняя боли, а просто крепко сжимая. Его аромат на секунду смягчился, теплый клен окутал ваниль и кокос, ослабив напряжение в мышцах Чимина. - Мне нужно знать. Пробормотал Юнги. - Если он все еще здесь, если он дышит тем же воздухом, что и ты, мне нужно знать, Чимин. У Чимина сжалось сердце. Юнги был не просто зол. Он был не просто в ярости. Он был опустошен. Он хотел защитить его. Чимин колебался еще секунду, прежде чем дрожащим голосом выдохнуть. - ...Его звали Доджун. Юнги замер. Совершенно неподвижно. Затем Чимин едва успел среагировать, прежде чем Юнги вскочил на ноги, его запах резко усилился, густой клен обрушился на Чимина, как приливная волна. Его руки сжались в кулаки, когти обнажились, тело дрожало от чистой, ничем не сдерживаемой ярости. Чимин ахнул и схватил его за запястье, прежде чем Юнги успел выскочить. - Юнги... - Дожун. Прорычал Юнги хриплым, сочащимся ядом голосом. - Дожун. Чимин вздрогнул от того, как Юнги выплюнул это имя, словно оно было ядовитым. - Юнги, прекрати. Быстро сказал он, дернув его за руку. - Ты не можешь... Юнги резко повернул к нему голову с диким выражением лица. - Ты думаешь, я оставлю его в живых после того, что он с тобой сделал? Его голос надломился, глаза горели. - Ты думаешь, я позволю ему разгуливать так, словно он не... как будто он не... Он поперхнулся словами, его дыхание стало прерывистым. У Чимина защемило сердце. Юнги трясло. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели, клыки обнажены от ярости, все его тело взывало к насилию. И все же— Чимин знал, что тот ничего не сделает, пока Чимин его об этом не попросит. Вот таким альфой был Юнги. Чимин медленно вздохнул и, протянув руки, обхватил лицо Юнги своими дрожащими ладонями. Юнги замер. - Посмотри на меня. Прошептал Чимин. Дикий, горящий взгляд Юнги встретился с его. У Чимина сжалось сердце. - Я здесь. Пробормотал он. - С тобой. Я выжил. Юнги резко вдохнул. - Я знаю, ты хочешь защитить меня. Продолжил Чимин, поглаживая скулы Юнги большими пальцами. - Я знаю, ты хочешь разорвать его на части. Но ты нужен мне, Юнги. Это не месть. Юнги прерывисто выдохнул, его тело медленно — болезненно — расслабилось. Чимин прижал их лбы друг к другу, закрыв глаза. - Пожалуйста, не оставляй меня одного прямо сейчас. Юнги издал прерывистый звук, прежде чем заключить Чимина в объятия и прижать к груди. Его запах окутал их, Мэйпл окутал Чимина теплом, безопасностью, любовью. - Я здесь. Прошептал Юнги ему в волосы хриплым голосом. - Я всегда буду здесь. Чимин прижался к нему, его тело, наконец, расслабилось. Он теснее прижался к Юнги, вдыхая теплый, стойкий аромат клена, который окутывал его, как щит. Его пальцы впились в спину Юнги, крепко сжимая его тунику, словно отпустить означало бы потерять эту безопасность, это тепло, его самого. - Я чувствую себя... Лучше сейчас. Пробормотал Чимин, уткнувшись в грудь Юнги. Его голос был тихим и неуверенным. - Более комфортным. Безопаснее. Я тоже счастлив. Руки Юнги сжались вокруг него, но Чимин чувствовал напряжение в его мышцах, то, как изменился его запах — темнее, насыщеннее. - Но... Чимин колебался, сердце болезненно колотилось. - У меня все еще нет течек. Юнги напрягся. Чимин закрыл глаза, крепче вцепившись в ткань. - А что, если у меня её больше не будет? Прошептал он. Медленный, прерывистый вдох. - Что, если я не смогу... что, если мы никогда не сможем быть парой? Слова были горькими на вкус, пропитанными страхом и неуверенностью в себе. - Что, если мое тело слишком изломано? Что, если... что, если ты возненавидишь меня за это? Юнги зарычал. Глубокий, рокочущий звук, который отдался вибрацией у щеки Чимина, в его груди, проникая до самых костей. - Чимин. Юнги отстранился ровно настолько, чтобы обхватить лицо Чимина, его хватка была нежной, но крепкой, удерживая его на месте, так что их глаза встретились. Его взгляд горел — темный, напряженный, наполненный чем-то, чему Чимин не мог дать точного названия. - Я никогда—никогда - не смог бы возненавидеть тебя. У Чимина перехватило дыхание. Юнги провел большими пальцами по его скулам, его прикосновение было болезненно нежным. - Это не твоя вина. Пробормотал он. - Но это моя. Глаза Чимина расширились. - Что? Юнги стиснул зубы. - Я не давал тебе чувствовать себя в достаточной безопасности. Сказал он голосом, полным тихого отчаяния. - Я не давал тебе чувствовать себя достаточно комфортно. Его хватка усилилась, его запах усилился от чувства вины. - Вот почему у тебя нет течки. - Юнги... - Я должен был сделать больше. Продолжил Юнги хриплым голосом. - Я должен был дать тебе почувствовать себя защищенным, дать тебе почувствовать, что ничто — ничто - больше не сможет причинить тебе боль. Он прерывисто выдохнул. - Я думал, что делаю достаточно, но если твое тело все еще не чувствует себя в безопасности, если оно все еще сдерживается... Он сглотнул, выражение его лица изменилось. - Значит, я потерпел неудачу. Чимин тут же покачал головой. - Нет, Юнги... - Я подвел тебя. Снова сказал Юнги, грубо и неумолимо. - И я сожалею, Чимин. У Чимина защемило сердце. Почему Юнги извинялся? Почему он всегда брал вину на себя? Чимин потянулся и обхватил запястья Юнги, удерживая его на месте. - Ты не подвел меня. Твердо сказал он. - Это не твоя вина, Юнги. Юнги не выглядел убежденным. - Если уж на то пошло, то это мое. Признался Чимин, опуская взгляд. - Я тот, кто... - Нет. Прервал его Юнги, качая головой. - Не говори так. Его пальцы сжали подбородок Чимина, снова поднимая его лицо кверху. Его глаза горели. - Это не твоя вина, Чимин. Чимин сглотнул, прикусив губу. Юнги глубоко вдохнул, его запах на мгновение усилился от разочарования, а затем сменился чем-то более теплым. Более устойчивым. Он наклонился, прижимая их лбы друг к другу. - Я постараюсь. Прошептал Юнги. - Я обещаю. У Чимина перехватило дыхание. Юнги медленно выдохнул, его голос был едва слышен. - Я сделаю тебя счастливее. Я сделаю тебя в большей безопасности. Я сделаю все, что потребуется, чтобы заставить твое тело доверять мне настолько, чтобы вернуть твои течки. Он с трудом сглотнул. - Потому что, если это никогда не вернется, если это никогда не вернется, значит, меня было недостаточно. Чимин покачал головой. - Юнги... - Это я потерплю неудачу. Продолжил Юнги хриплым голосом. - Не ты. У Чимина защемило в груди. Он хотел поспорить. Он хотел сразиться с Юнги по этому поводу — заставить его понять, что он ни в чем не виноват. Что тело Чимина так долго вынуждали выживать, что оно просто отключилось. Но он знал Юнги. Знал, как он мыслит, как глубоко все чувствует. Знал, что хуже, чем видеть боль Чимина, может быть только осознание того, что он ничего не может с этим поделать. Чимин тихо выдохнул, снова прижимаясь ближе и зарываясь лицом в шею Юнги. Аромат клена снова окутал его, успокаивая и придавая сил. - Юнги. Прошептал он тихим голосом. Руки Юнги мгновенно сжались вокруг него. - Я здесь. Чимин таял в объятиях Юнги, прижимаясь так близко, как только мог, погружаясь в тепло его запаха. Он уткнулся носом в изгиб шеи Юнги, вдыхая насыщенный, притягательный аромат клена, позволяя ему проникать глубоко в его тело, позволяя ему успокоить каждую боль и неуверенность, скручивающиеся внутри него. - Ты - лучшее, что когда-либо случалось со мной. Прошептал он, касаясь губами кожи Юнги. Юнги резко вдохнул, его руки инстинктивно сжались вокруг талии Чимина. Чимин поцеловал место прямо под подбородком, нежно и медленно, не отрываясь, как от тайны, как от молитвы. - Я был так разбит до встречи с тобой. Пробормотал он, впиваясь пальцами в ткань рубашки Юнги. - Но ты... ты исцелил меня. Юнги сглотнул, его горло дернулось напротив губ Чимина. - Кусочек за кусочком. Продолжил Чимин, едва переводя дыхание. - Ты собрал меня воедино. Юнги молчал, но его хватка на Чимине не ослабевала, его тепло не ослабевало. Его запах окутывал Чимина, как обещание, устойчивый и непоколебимый, насыщенный чем-то защитным, чем-то невероятно нежным. Чимин снова поцеловал его. И снова. Мягкие, благоговейные прикосновения его губ к коже Юнги, прослеживающие каждое местечко, до которого он мог дотянуться. Его челюсть. Его щека. Его висок. Его аромат расцвел, ваниль и кокос обвились вокруг клена Юнги, как тихая исповедь, как что-то священное, что должно остаться навсегда. - Я люблю тебя. Прошептал Чимин ему в кожу. Юнги выдохнул, неуверенно, но с чувством. Чимин поцеловал его еще раз. - Я люблю тебя. И снова. - Я люблю тебя. Грудь Юнги вздымалась и опускалась под ним, ритм его дыхания совпадал с дыханием Чимина. Чимин продолжал шептать, целовать, вдыхать запахи, пока тяжесть прошедшего дня не начала давить на него, пока его тело не стало тяжелее, слова - тише, а дыхание - мягче. Пока сон не сморил их обоих, окутав теплом друг друга. Губы Юнги прижались к волосам Чимина, и это было последнее, что он сделал, прежде чем они заснули, прежде чем Чимин скользнул во что-то мягкое и безопасное. - Я тоже тебя люблю. »»————> <————«« Чимин медленно открыл глаза, просыпаясь по мере того, как к нему возвращались чувства. Он непроизвольно потянулся, потянувшись к теплу, которое всегда было рядом с ним, но его руки ничего не почувствовали. Его брови нахмурились, в груди появилась ноющая пустота. Чего-то не хватало. Юнги. Чимин резко сел, осматривая гнездо, тускло освещенную комнату. Никаких признаков присутствия Юнги. Его запах был здесь, стойкий — клена и тепла, но он был слабым, как будто его не было какое-то время. Чимин надулся еще сильнее, когда выбрался из гнезда, потирая руки от легкого озноба. - Юнги? Тихо позвал он, все еще хриплым со сна голосом. Нет ответа. Он прошелся по хижине, проверяя каждый угол, но его нигде не было видно. Пустота в груди давила, к горлу подступал комок ужаса. « Где он? Почему он меня не разбудил? » И тут в воздухе повеяло чем—то знакомым - теплым и мясным. Чимин подошел к обеденному столу, и, конечно же, его ждал завтрак. Его желудок скрутило одновременно от облегчения и разочарования, когда он подошел, обнаружив аккуратно сложенную записку, лежащую рядом с тарелкой. Чимин развернул его слегка дрожащими пальцами, пробегая взглядом по неряшливому, но знакомому почерку Юнги. < Возникло срочное дело. Я скоро вернусь. Прости, что ушел, не предупредив тебя. Я приготовил тебе завтрак, так что съешь все, хорошо? Не волнуйся слишком сильно — я ведь охотник, помнишь? Со мной все будет в порядке. Люблю тебя. - Юнги > Чимин выдохнул, сжимая записку чуть сильнее, чем следовало. Его губы сжались, выражая противоречие. Конечно, Юнги ушел бы, не разбудив его. Конечно, он попытался бы успокоить его. Но это не помешало Чимину волноваться. Его взгляд скользнул по нетронутой еде. Пахло вкусно, но аппетита у него не было. Тем не менее, он практически слышал голос Юнги, который ругал его за то, что он пропустил прием пищи, поэтому заставил себя сесть и откусывать по чуть-чуть. Ваниль и кокос смешивались в воздухе с кленовым ароматом, окутывая его, словно призрак объятий Юнги. Чимин вздохнул. - Тебе лучше вернуться поскорее, идиот. Он попытался отвлечься. У него действительно получилось. После завтрака он достал свой проект по вязанию — шапку, которую он шил для Юнги. Мягкая пряжа струилась сквозь его пальцы, пока он работал, стежки были аккуратными. Он представил, как бы Юнги выглядел в нем, как бы он ворчал, что оно ему не нужно, но все равно носил бы его каждый день только потому, что Чимин сшил его для него. Но вскоре он уже заканчивал вязать последний шов, а Юнги все еще не было дома. Пальцы Чимина сомкнулись на готовой шапке, в груди все сжалось. Он осторожно отложил ее в сторону, медленно выдыхая. Он скоро вернется. Он обещал. Чтобы занять руки, он занялся стиркой, разбирая их одежду, стирая, суша, складывая. Знакомые движения занимали его мысли, но чем дольше они ждали, тем более гнетущей становилась тишина в хижине. А Юнги все еще не возвращался. Ощущение пустоты этого утра усилилось, проникая до самых костей. Он подмел полы, протер полки и протер пыль в каждом уголке их дома, пока у него не заболели руки. Юнги все еще не было дома. Чимин проглотил комок в горле. Может быть, если бы он приготовил что-нибудь вкусненькое, Юнги пришел бы как раз к обеду. Что—нибудь теплое, что-нибудь, что понравилось бы Юнги - он выбрал тушеное мясо. Но его мысли были далеко, он был погружен в мысли о Юнги, о том, что могло удержать его на расстоянии, о том, не случилось ли чего-то плохого. Его руки дрожали, когда он резал овощи, от него исходил тревожный запах. Он не обратил внимания, когда нож соскользнул. Ладонь пронзила острая боль. Чимин ахнул и выронил нож, когда на его бледную кожу хлынула кровь, темная и багровая. Его дыхание стало резким и неровным, когда он прижал раненую руку к груди. Порез был глубоким. Слишком глубоким. « Юнги здесь нет. » Эта мысль вызвала у него новую волну паники, отчего его запах стал еще острее. Но он заставил себя сделать глубокий вдох. Он не мог сидеть здесь и ждать Юнги. Ему нужно было добраться до хижины. Обернув ладонь тканью, он вышел на улицу, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу. Его сердце бешено колотилось, когда он спешил через деревню, клен и дом исчезли из его сознания, оставив его без опоры. « Где ты, Юнги? » Чимин едва успел добежать до хижины целителя, как его ноги подкосились. Его рука пульсировала, кровь сочилась сквозь обернутую вокруг нее ткань, но физическая боль была ничем по сравнению с болью в груди. Старейшина Мин повернулся, когда вошел, и пристальный взгляд старейшины сразу же остановился на нем. Выражение его лица смягчилось, когда он почувствовал аромат Чимина — ванильный и кокосовый, но с примесью беспокойства. - Чимин, что случилось? Пожилой мужчина поспешил к нему, его скрюченные руки уже протянулись, чтобы осмотреть рану. - Где Юнги? Это стало последней каплей. У Чимина перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Его губы задрожали, и, прежде чем он смог взять себя в руки, из его груди вырвалось хриплое рыдание. - Я... я не знаю. Выдохнул он, дрожа всем телом. Боль была не от пореза, а от неуверенности, от отсутствия тепла Юнги, его запаха, его присутствия. Он понятия не имел, где Юнги, что случилось, в безопасности ли он, ранен ли он — вернется ли он когда-нибудь. - Я не знаю, где он. Снова прошептал Чимин срывающимся голосом, когда слезы потекли по его щекам. - Он ушёл сегодня утром и... не сказал, когда вернется. Я... я пытался дождаться, правда, пытался, но он не вернулся, и я... У него подогнулись колени. Старейшина Мин поймал его в тот момент, когда он упал, и его мускулистые руки крепко прижали Чимина к себе, когда он издал еще один тихий всхлип. Старейшина мягко заставил его замолчать, успокаивающе поглаживая ладонью вверх и вниз по спине, но Чимин не смог подавить волну эмоций, захлестнувшую его. « Что, если что-то случилось? Что, если Юнги лежит где-то раненый, истекающий кровью или еще хуже? » От этой мысли запах Чимина снова усилился, усилив панику. - Ш-ш-ш, малыш. Пробормотал старейшина Мин, помогая ему сесть. - Дыши, Чимин. Дыши глубже. Чимин пытался, но каждый вдох отдавался болью в груди, а каждый выдох, казалось, уносил с собой частичку его самого. Он прижал раненую руку к груди, и слезы впитались в ткань его рукава. - Юнги вернется. Заверил его старший, его голос был ровным и приземленным. - Он сильный, и он никогда не оставит тебя надолго. Чимину хотелось в это верить. Но прямо сейчас все, что он мог чувствовать, - это пустоту, которую Юнги оставил после себя. Чимин поморщился, когда старейшина Мин заботливо обработал его рану, горький укус едва ли отвлекал от невыносимой боли в груди. Его запах все еще был пропитан болью, окутывая его, как всепроникающий туман. Он старался дышать медленно, как учил его старейшина, но мысли его не переставали метаться. А потом, внезапно— Дверь с грохотом распахнулась. Чимин вздрогнул, его сердце подскочило к горлу. В комнату ворвался порыв холодного воздуха, вместе с запахом кленового сиропа — Юнги. - Чимин! Юнги тяжело дышал, его безумные глаза остановились на Чимине, он с безумной поспешностью оглядывал его. На долю секунды на его лице отразилось облегчение, прежде чем его снова охватила паника, на этот раз более острая. У Чимина едва хватило времени осознать это, прежде чем Юнги оказался перед ним, его руки дрожали, когда он касался плеч Чимина, его рук, его лица — как будто он не знал, к чему прикоснуться в первую очередь. - Что случилось? Голос Юнги был напряженным, в его запахе чувствовалась тревога. - Я... я увидел кровь на полу, а тебя там не было, и я... Он оборвал себя, резко вдохнув, и Чимин внезапно понял. Юнги подумал, что с ним что-то случилось. Чувство вины скрутило желудок Чимина, скручивая его и без того хрупкие чувства. Его губы задрожали, когда он открыл рот, но старейшина Мин заговорил первым. - Он порезался, когда готовил. Мпокойно сказал старший, заканчивая перевязывать руку Чимина. - Рана глубокая, но быстро заживет. Плечи Юнги поникли, он прерывисто выдохнул, но паника не прошла. Во всяком случае, стало только хуже, когда он, наконец, как следует разглядел лицо Чимина. - Почему от тебя так пахнет? Прошептал Юнги срывающимся голосом. Чимин моргнул, глядя на него. - Как пахнет? — Как будто... как будто ты был напуган. Как будто ты плакал. Сказал Юнги, в его глазах мелькнуло что-то отчаянное, что-то сломленное. - Чимин, почему? У Чимина перехватило дыхание. Он посмотрел на свою забинтованную руку, затем отвел взгляд, чувствуя себя маленьким под пронзительным взглядом Юнги. - Я просто... Он сглотнул, его голос был едва громче шепота. - Тебя не было. Юнги застыл. Чимин прикусил губу, его пальцы слабо сжались на коленях. - Я проснулся, а тебя там не было. И потом, тебя все еще не было дома. Я ждал и ждал, но ты не возвращался, и я не знал, где ты и все ли с тобой в порядке, а потом я... я отвлекся, и... Его голос сорвался, стыд подступил к горлу. Юнги резко втянул воздух. Его руки, наконец, шевельнулись, обхватив лицо Чимина так нежно, что у того снова защипало в глазах. - О, мой омега. Прошептал Юнги, прижимаясь лбом к лбу Чимина, и его запах окутал его, как успокаивающая волна кленового тепла. - Мне так жаль. Чимин закрыл глаза, с его губ сорвался тихий, прерывистый звук. Юнги был дома. Это было все, что имело значение. Он продолжал шептать извинения в волосы Чимина, его пальцы успокаивающе перебирали пряди. Его запах, насыщенный беспокойством и раскаянием, окутывал Чимина, ослабляя давнюю боль в груди. - У меня только что была встреча с альфой стаи. Прошептал Юнги хриплым от сожаления голосом. - Это заняло больше времени, чем я ожидал, и к тому же мне нужно было кое-что подготовить… Я и не подозревал, что уже так поздно. Но я оставил тебе записку, я подумал, что этого будет достаточно, прости. Чимин надулся, все еще прижимаясь к груди Юнги. Его пальцы вцепились в ткань туники Юнги, его хватка была настойчивой. - Я не должен был так волноваться. Пробормотал он. - Я должен был справиться сам. Я слишком навязчивый, не так ли? Юнги отстранился, широко раскрыв глаза от недоверия. - Чимин... Прежде чем он смог сказать что-то еще, старейшина Мин прочистил горло. Они оба обернулись и увидели, что старейшина смотрит на них понимающим взглядом, заканчивая убирать целебные принадлежности. - Это нормально. Просто сказал старейшина, и Чимин моргнул, глядя на него. - Хм? - Это нормально, что омега чувствует привязанность к альфе, Юнги. Объяснил старейшина Мин, садясь напротив них. Его тон был спокойным, но твердым. - Ты годами подавлял свои инстинкты омеги, оставаясь маленьким и незаметным, просто чтобы выжить. И теперь ты, наконец, позволил себе почувствовать себя в безопасности. Быть свободным. Чимин с трудом сглотнул, крепче сжимая тунику Юнги. Взгляд старейшины Мина смягчился. - И Юнги - первый человек, который дал тебе эту безопасность. Твой омега слишком долго был лишен тепла и уюта. Логично, что он цепляется за первый истинный источник этого. Чимин опустил взгляд, его горло сжалось от эмоций. Он не думал об этом с такой точки зрения. Он знал, что изменился с тех пор, как встретил Юнги, но не осознавал, насколько сильно. Его омега… Он так долго был заперт в клетке. Юнги выдохнул рядом с ним, его руки все еще сжимали лицо Чимина. - Я не возражаю. Пробормотал он убежденным голосом. - Я хочу, чтобы ты нуждался во мне, Чимин. Я хочу, чтобы ты полагался на меня. У Чимина перехватило дыхание. - Ты не навязчивый Продолжил Юнги, прижимая их лбы друг к другу. - Ты просто приходишь в норму. Чимин зажмурился, чувствуя, как глубоко в груди разливается тепло. Он слегка повернул голову, прижимаясь носом к пахучей железе Юнги, вдыхая насыщенный, притягательный аромат клена. - Я люблю тебя. Прошептал он. Юнги промурлыкал что-то себе под нос, снова обнимая Чимина и прижимая его к себе. - Я тоже люблю тебя, мой омега. Он нежно взял раненую руку Чимина, его прикосновение было легким, как перышко, когда он поднес ее к губам и запечатлел долгий поцелуй поверх бинтов. Его теплое дыхание касалось кожи Чимина, и от того, как бережно он держал его за запястье, у Чимина защемило в груди. - Прости, щенок. Снова прошептал Юнги, его глаза наполнились чувством вины. Чимин покачал головой, не желая, чтобы Юнги и дальше винил себя. - Теперь я в порядке. Пробормотал он. Юнги выдохнул, еще раз нежно поцеловав костяшки пальцев Чимина, прежде чем, наконец, отпустить его. Он повернулся к старейшине Мину, слегка склонив голову. - Спасибо, дедушка. Старейшина Мин кивнул, его мудрый взгляд скользнул между ними. - Позаботься о нем, Юнги. Юнги выпрямился, его рука властно обвилась вокруг талии Чимина. - Я сделаю это. Чимин почувствовал, как по телу разливается тепло от этого защитного объятия, а устойчивый аромат клена окутывает его, словно щит. Его собственный запах инстинктивно откликнулся, мягкая ваниль и кокос окутали Юнги в ответ. Попрощавшись, Юнги вывел Чимина из хижины целителя и повел домой. Как только они вошли в свое гнездышко, Юнги, не теряя времени, повернул Чимина лицом к себе, обхватив ладонями его щеки, и наклонился. Его нос уткнулся в пахучую железу Чимина, а губы, приоткрыв рот, покрыли поцелуями чувствительную кожу. - Я скучал по тебе. Пробормотал Юнги, его голос был глубоким и наполненным чем-то чувственным. - Ненавижу быть вдали от тебя. Чимин издал тихий, придушенный звук, наклоняя голову, чтобы предоставить Юнги больший доступ. - Тебя не было всего несколько часов. Поддразнил он, хотя его голос дрогнул от явной интенсивности запаха Юнги, окутывающего его, отмечающего его, притягивающего к себе. - Слишком долго. Проворчал Юнги, целуя Чимина в подбородок, затем в щеку, затем в губы. - Ты напугал меня, Минни. Руки Чимина вцепились в тунику Юнги, его сердце трепетало. - Я тоже испугался. Тихо признался он. Юнги фыркнул и снова поцеловал его — дольше, глубже, вкладывая в поцелуй все свои эмоции. Его руки блуждали по спине Чимина, медленно, успокаивающе описывая круги, как будто напоминая себе, что Чимин здесь, в безопасности. Затем запах Юнги усилился, окутывая Чимина волнами, покрывая его полностью. Чимин задохнулся, когда тепло разлилось по его груди, его омега чуть ли не пищал от этого запаха. Юнги не остановился — он провел подбородком по шее Чимина, его плечам, даже по рукам, окутывая каждый дюйм его тела ароматом клена. - Ты мой. Прошептал Юнги между поцелуями. - Мой омега. Чимин растаял, погружаясь в объятия, в тепло, в Юнги. Его запах распространился в ответ, плавно смешиваясь с запахом Юнги, пока их дом не стал пахнуть ими. Чимин улыбнулся в губы Юнги, прошептав. - Всегда. Чимин полностью растворился в тепле Юнги, в том, как он целовал и вдыхал его аромат, словно он был чем—то драгоценным, пока его желудок не выдал его громким урчанием. Он замер. Юнги сделал то же самое. Затем альфа отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на него сверху вниз, в его темных глазах сверкнуло веселье. - Это был твой животик? Чимин надулся, его щеки вспыхнули. - Я... я не приготовил обед... Смущенно пробормотал он. - Я поранился раньше, чем смог. Юнги цокнул языком, качая головой, прежде чем быстро поцеловать Чимина в лоб. - Минни, тебе не стоит беспокоиться об этом. Давай просто пойдем в столовую. Чимин в нерешительности прикусил губу, но Юнги уже вел его к двери, крепко обнимая за талию. Прикосновение было успокаивающим, молчаливым подтверждением того, что он не расстроен, что единственная задача Чимина - позаботиться о себе. Пока они шли по деревне, Юнги прижимал его к себе, практически закрывая Чимина своим телом, как будто сам ветер мог причинить ему боль. Его запах клена был сильным, защищающим, он проникал в кожу Чимина с каждым шагом. Чимину, прижавшемуся к боку Юнги, было тепло, несмотря на боль в руке. Безопасно. Он как раз уселся на свое место рядом с Юнги, когда услышал знакомый вздох. - Чимини! Прежде чем он успел даже повернуть голову, Тэхен уже был у их столика, широко раскрыв глаза и уставившись на бинты, обмотанные вокруг руки Чимина. Чонгук следовал за ним, выглядя таким же любопытным, но далеко не таким драматичным. - Что случилось? Спросил Тэхен, осторожно, но твердо хватая Чимина за запястье. Его запах ромашки был пропитан беспокойством, а большие глаза метались между Чимином и Юнги. - Тебе больно? Почему мне никто не сказал? Чимин открыл рот, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Тэхен резко повернулся к Юнги. - Ты! Что ты делал, когда это случилось? Обвинил он, повысив голос. - Почему тебя не было с ним? Защищаешь его? Юнги, к ужасу Чимина, даже не попытался защититься. Он сидел там, позволяя ругани Тэхена захлестывать его, и в его темных глазах светилось чувство вины. — Я... Начал Чимин, но Тэхен бросил на него острый взгляд. - Ты, помолчи. Чимин закрыл рот. Тэхен повернулся к Юнги, скрестив руки на груди. - Чимину нужен кто-то, кто позаботится о нем. Если ты собираешься стать его альфой, то веди себя соответственно! Юнги торжественно кивнул. - Ты прав. Чимин застонал. - Тэ, это не его вина! Я просто... Чонгук прислонился к столу, наблюдая за всем этим с едва скрываемым весельем. - Ты мог бы просто сдаться, Хен. Никто не может победить Тэхена, когда он ведет себя как наседка. Чимин надулся, но это было правдой. Тэхен не отступал, а Юнги — упрямый, замечательный Юнги — просто принимал это, слегка ссутулившись, как будто действительно верил, что это его неудача. Чимин вздохнул. Он протянул руку и под столом скользнул пальцами в ладонь Юнги. Их ароматы мгновенно переплелись — кленовый, окутывающий ваниль и кокос, заземляющий, успокаивающий. Юнги сжал его руку в ответ, тихо, но тепло. Несмотря на то, что Тэхен продолжал суетиться, Чимин чувствовал молчаливое извинение в прикосновениях Юнги, в том, как он слегка прижимался к нему. И, несмотря на все эти упреки, Чимин не мог не чувствовать что-то близкое к счастью. Потому что впервые в его жизни у него были люди, которые беспокоились о нем — которые заботились настолько, что боролись за его благополучие. И у него был Юнги, который, даже когда его ругали, никогда не выпускал его руку. Он с удовольствием жевал кусок мяса, его пальцы все еще были переплетены с пальцами Юнги под столом, когда его взгляд скользнул по обеденному залу. И тут он увидел это. Сокджин. Кушающий. С Намджуном. Чимин ахнул так громко, что даже несколько волков за соседним столиком обернулись посмотреть. Он схватил Юнги за руку и с неподдельным волнением потряс ее, от него исходил аромат ванили и кокоса. - Юнги, смотри! Смотри, смотри, смотри! Он указал на другой конец комнаты, практически подпрыгивая на своем месте. - Это Сокджин-Хен! Ужинаем с Намджуном-Хеном! Только они вдвоем! Боже мой! Юнги, который спокойно ел свой суп, чуть не расплескал его от волнения. Он вздохнул, поставил тарелку на стол и, наконец, проследил за взглядом Чимина. Конечно же, там был Сокджин, он сидел рядом с Намджуном, их головы были слегка наклонены друг к другу, когда они разговаривали. Сокджин выглядел расслабленным, его обычное острое на язык поддразнивание сменилось чем-то почти... Нежным. И Намджун, как всегда сдержанный бета, явно прилагал усилия, чтобы привлечь внимание Сокджина, его язык тела был более открытым, чем обычно. Юнги промычал что-то невразумительное. - Да, и что? У Чимина отвисла челюсть. - И?! Это прекрасно! Что, если они наконец-то сближаются? Тэхен, который был слишком занят тем, что набивал себе рот, чтобы заметить это раньше, повернулся посмотреть. В тот момент, когда он заметил этих двоих, он резко подавился едой и ударил себя в грудь, когда Чонгук потянулся, чтобы похлопать его по спине. - Боже мой. Выдохнул Тэхен, широко раскрыв глаза. - У нас действительно получилось? Чонгук фыркнул, отправляя в рот кусок мяса. - Вы, ребята, действительно сомневались в себе? Мы говорим о Намджуне-Хене. Конечно, в конце концов, он бы влюбился в Джин-Хена.” Чимин крепче сжал руку Юнги, не в силах сдержать волнение. - Что нам делать? Может, пойти поздороваться? Нет, подожди! Может, нам стоит за ними подглядывать? Юнги застонал, наконец-то сдавшись, и обнял Чимина за талию, чтобы тот не подпрыгивал слишком сильно. Его запах клена усилился, слегка притягивая Чимина к земле. - Мы. Твердо сказал Юнги. - Будем сидеть здесь и есть, как обычные волки. Чимин надулся, но прежде чем он успел возразить, Юнги наклонился, и его теплое дыхание коснулось уха Чимина. - Если ты будешь хорошо себя вести. Прошептал Юнги, понизив голос. - Я позволю тебе обнимать меня всю ночь. Чимин замер, его лицо мгновенно вспыхнуло. Его запах ванили вызвал смущение, и Тэхен хихикнул над реакцией, явно услышав. Чонгук только закатил глаза. - Вы, ребята, такие отвратительные. Но Чимин даже не мог возразить, не тогда, когда Юнги так ухмылялся ему. Итак, с последним драматичным вздохом он снова взял свои палочки для еды и уселся за стол — хотя его взгляд все еще возвращался к Сокджину и Намджуну каждые несколько минут, его волнение никуда не делось. Обед продолжался смехом и игривыми перебранками, Чимин все еще украдкой поглядывал на Сокджина и Намджуна, его сердце переполняла гордость. Они с Тэхеном действительно сделали это. В какой-то момент Тэхен вытер рот и наклонился вперед, не сводя глаз с Чимина. - Я приду завтра. Чимин моргнул. - Хм? - К тебе. Уточнил Тэхен, как будто Чимин не понял. - Я хочу побыть с тобой Юнги, который до этого момента спокойно ел, едва удостоил Тэхена взглядом, прежде чем сказать. - Нет. Тэхен усмехнулся. - Что? - Я сказал ”нет". Повторил Юнги, откусывая еще кусочек. Чимин вздохнул. Вот и мы. Тэхен фыркнул. - Почему бы и нет? Я всегда навещаю вас! - Вы были там только вчера. - И что? - Тебе не обязательно приходить снова так скоро. - А я хочу! - Нет, не нужно. Чимин наблюдал, как они ходили взад—вперед, и их запахи начали усиливаться - не агрессивно, а ровно настолько, чтобы показать, что они оба упрямятся. Чонгук мудро продолжал есть, делая вид, что не хочет принимать в этом участия. Чимин надулся, ковыряясь в еде. - Мне нравится, когда Тэхен приходит в гости... Юнги втянул носом воздух, и запах клена усилился вокруг Чимина в ответ. - Ты отвлекаешься и забываешь отдыхать, когда он рядом. - Я не хочу. Запротестовал Чимин, но Юнги понимающе посмотрел на него, и ладно, может, иногда он и хотел. Тэхен драматично застонал. - Ладно, как скажешь! На этот раз ты победил. Юнги ухмыльнулся. - Я всегда выигрываю. Я твой старший брат. Тэхен сверкнул глазами. - Заткнись. Чимин хихикнул, прижимаясь к теплому телу Юнги. Ему нравилось, когда они вот так спорили, несерьезно, просто в шутку. Это заставляло его чувствовать себя... в безопасности. Когда обед закончился, Юнги не стал терять времени даром. Он крепко обнял Чимина за талию, поднимая его и уводя от стола. - Куда ты меня ведешь? Спросил Чимин, хотя уже знал ответ. - Домой. Просто и решительно ответил Юнги. Чимин надулся. - Но я... - Никаких ”но". Когда они вышли на улицу, Юнги притянул его к себе и поцеловал в висок. - Тебе нужно поспать. Чимин заскулил, слегка волоча ноги, но хватка Юнги была крепкой и неумолимой. Его кленовый аромат был густым и притягательным, окутывая Чимина так, что его веки с каждой секундой становились все тяжелее. К тому времени, как они добрались до своей хижины, Чимин уже зевал. Юнги, не теряя времени, отнес его в их гнездышко, мягко, но уверенно уложив Чимина. Затем начались поцелуи. Нежные, теплые, повсюду. Губы Юнги скользнули по лбу, щекам, носу Чимина, спускаясь к подбородку и шее. Он вдыхал его аромат при каждом прикосновении своих губ, окутывая Чимина кленовым запахом, который заставлял его чувствовать себя в безопасности, лелеемым. Чимин растаял. Он повернул голову, подставляя Юнги больше кожи, и издал тихий, счастливый вздох. Его пальцы вцепились в рубашку Юнги, прижимая его к себе. - Люблю тебя. Сонно пробормотал Чимин. Юнги замурлыкал, прижимаясь к нему. - Люблю тебя еще больше. Чимин хотел возразить, хотел сказать, что это невозможно, но усталость взяла верх. Последнее, что он почувствовал, прежде чем провалиться в сон, было тепло Юнги, его запах и прикосновение его губ ко лбу Чимина.