Вырванные страницы

Когда из-за поворота, взвизгнув шинами, вылетел знакомый джип, Гордеева потянула Марину за локоть подальше от проезжей части. О том, что для Джокера не существует никаких правил, в том числе и правил дорожного движения, Арина знала не понаслышке. Комолов во всем своем бандитском великолепии выбрался из салона, причем с такой сияющей физиономией, будто выиграл в лотерею джек-пот.       — Здравствуйте. Как хорошо, что я вас встретил. Представляете, я еду в отделение писать заявление. У меня квартиру ограбили. Может, вас подвезти?       — Нет, спасибо, я пешком дойду. Минуты три идти. На приветствие Арина лишь молча кивнула, гадая, что происходит. Предложение подвезти отмела сходу и торопливо направилась прочь. Но Джокер не был бы Джокером, если бы не выдал ехидную ухмылочку из своего арсенала, да еще и ручкой помахал театрально:       — Ну пока. Проходя мимо, Арина невольно замедлила шаг. Бросила взгляд в самодовольное лицо Джокера, и внутри что-то вспыхнуло. Очень хотелось остановиться и высказать ему все, что думает, а самое главное — попросить оставить девчонку в покое и не впутывать ее в сомнительные дела. В том, что Джокер что-то задумал, она ни секунды не сомневалась — и только Марина с ее хронической наивностью могла поверить во всю эту чушь про ограбление. Сдержалась. Хотя много чего могла бы сказать, но выдержка не подвела. Правды от Комолова все равно не дождешься, а наблюдать его театральные ужимки желания не было от слова совсем. Квартиру у него ограбили! Интересно, он всех полицейских считает идиотами, или это только на Солнцеву распространяется? Какой-то сумасшедший обнес дом главного помощника Ворона, а тот, вместо того, чтобы искать вора по своим каналам, как законопослушный гражданин решил прийти в полицию, да еще и написать заявление… Интересно, Ворон что-то мутит или это творческий экспромт гражданина Комолова?.. Она чувствовала взгляд Джокера вслед, но лишь ускорила шаг, неосознанно выпрямив спину. В конце концов, ее это все не касается. Хочет он морочить голову Солнцевой — пожалуйста, сколько угодно. Это не ее дело. Это ее не касается. Точка.

***

Новости, слухи и сплетни на Охте разлетались со скоростью света — любое село позавидует. Вот и шокирующую новость о том, что оперативник Солнцева ходила в театр с бандитом Джокером, смаковали сначала сантехники в Жилкомсервисе, потом пэпээсники в курилке, а под занавес — пацаны в «Рынде». Гордееву эта горячая сенсация тоже не обошла стороной. Дважды два сложилось легче легкого. Тельцова перевели, Хвостов не самый толковый сотрудник, а информатор в органах Ворону нужен как и прежде. Вот и нашли слабое звено — наивную неопытную девчонку, которой легко и просто запудрить мозги романом с харизматичным мерзавцем. Интересно, это был приказ Ворона или Джокеру самому пришла в голову такая «гениальная» во всех отношениях мысль?.. К горлу подкатило.       — Да чтоб тебя! — в сердцах выругалась Арина, не удержав в руках стопку тарелок — те с грохотом обрушились в мойку.       — Арина, у тебя все нормально? Кажется, что-то упало, — крикнула Инна Михайловна из гостиной.       — Да, мам, все в порядке! — торопливо отозвалась Арина. Оперлась руками о раковину и до боли прикусила губу. Почему эта новость так сильно выбила из колеи? И что задело сильнее — то, что Солнцеву собираются тупо использовать втемную, или сам факт потенциальных отношений Комолова? Отношений не с какой-то абстрактной девицей, а с сотрудником полиции — таким же, как она сама… Дверной звонок заливался трелью, но Арина даже не оглянулась в сторону прихожей, бездумно упершись взглядом в кафельную стену напротив. Что-то всколыхнулось внутри — от вчерашней встречи, от сегодняшних новостей… Она ведь не думала о нем. Честно — не думала, не вспоминала, не тормошила прошлое эти три года. Было и было. Оступилась, поддалась, сдали нервы… Можно придумать себе десяток объяснений и оправданий. Главное — взять себя в руки. Остановиться. Не вязнуть в произошедшем. Да и было ли оно, господи?.. дурной сон, странное видение, ночной мираж… И у нее ведь почти получилось…       — Ариша, кажется, это тебе, — на кухне появилась Инна Михайловна с роскошным букетом, задрапированным в шелестящую бумагу. Белые и розовые розы, какие-то мелкие цветочки и пышная зелень — композиция и впрямь впечатляла. — Надо же, какая красота! Подожди, здесь записка какая-то… На простой белой карточке было от руки написано короткое «Прости». Арина сразу узнала этот небрежный размашистый почерк — успела не единожды ознакомиться с творчеством Комолова, будь то показания или просто подпись. Несколько секунд Гордеева смотрела на записку, затем разорвала на мелкие клочки и отправила в мусорное ведро. Следом швырнула букет.       — Ариша, ты чего? — растерянно спросила Инна Михайловна, все это время молча наблюдавшая за дочерью. — Красивый же букет… был. У тебя что, новый друг появился?       — Таких друзей… — буркнула Арина сердито и не договорила, в досаде махнув рукой. — Забудь, мам. Зови лучше Ромку, ужинать будем…

***

Театр одного актера. Джокер, сидя в машине, смотрел, как Солнцева входит в подъезд, прижимая к груди букет. Но самодовольная ухмылка, появившаяся на губах, тут же исчезла. Вроде бы все по плану. Все, как Ворон и хотел — охмурить эту «великую сыщицу» и при удобном случае выведать у нее нужную информацию… Комолов не сомневался, что она повелась, это было видно невооруженным взглядом — хоть поначалу и пыжилась, и сопела сердито, всем своим видом показывая, как он ей неприятен. Но почему от этой легкой победы нет никакого удовлетворения? План сработал. Ворон должен остаться доволен. Еще немного — и он дожмет ее окончательно, поплывет девка, как нефиг делать. Только почему от этой мысли так тошно? Дело ведь совсем не в жалости к этому боевому хомячку, возомнившему себя крутым опером… Все дело в другом. В другой. В той, что гордо прошла мимо, как делала это всегда, и ему стало ясно: все в прошлом. Промелькнуло ослепительной вспышкой — и погасло, растаяло без следа. Только ожог остался. Там, где у нормальных людей бьется сердце. А вчера встретился с ней глазами — и старая рана открылась вновь. Ноет и кровоточит — но кому какое до этого дело? Ни Солнцевой, перед которой он изображал галантного принца, ни Ворону, для которого главное — результат. Ни ей, высокомерной, гордой и ледяной — айсберг, а не баба. Джокер усмехнулся и покачал головой. И чего его так переклинило? Три года прошло. Давным-давно пора успокоиться и забыть. Только не получается почему-то. Такие не забываются. Как несросшийся перелом, как контрольный прямиком в сердце. Захочешь — не вылечишь. Не пройдет. Она — его незаживающая.