Рай

      Завтра уже назначен переворот, но один вопрос до сих пор остаётся не решённым. Кто убьёт Николая? Единогласным решением членов общества для исполнения приговора был избран Пётр Григорьевич Каховский. У всех мужчин были семьи, жёны или возлюбленные. Лишь один Пётр Григорьевич был одинок. Проживал один в небольшой съёмной комнате, на грани нищеты. Разжалованный в рядовые солдаты, он не мог похвастаться достатком. И даже та единственная, шедшая с ним рука об руку много лет, отвернулась от него после постыдного обвинения в краже и понижения. Ему нечего терять, он и так жалок.       Под возгласы одобрения, звон бокалов Каховский принял предложение, согласившись на цареубийство. Каждый, радостный приятель выражал одобрение, похлопывая Петра по плечу. Хорошо, что добровольный билет на виселицу выпал не им. Революционер и сам проникся идеей, не упуская возможности изменить государство, войдя в историю.       Декабрьский ночной воздух отрезвил мужчину, сбавляя его эйфорию. Ну и что, что он нищий? И у него нет жены или семьи? Он тоже хочет жить. Натянув цилиндр на глаза, поднимая ворот пальто, спасаясь от порывов холода, он летел домой. В тёмную комнатушку со сквозящими окнами и щелями в стенах. Целиком в своих мыслях, он не обращал внимания на редких прохожих и темнеющие витрины магазинов набережной. Вот он пронёсся мимо очередного магазина, боковым зрением оценивая содержимое.       Погодите! Встав как вкопанный, он сделал пару шагов назад, в тусклом свете уличного фонаря, за стеклом замечая её. Прекрасная голая Афродита, прикрытая лишь тканью на бёдрах, с улыбкой глядела на мужчину, предлагая ему на подносе сладости. Носом прильнув к запотевшему от дыхания стеклу, Каховский изучал дары: кусочек торта, с нежным белым кремом с яркими ягодами малины, благоухающий штрудель с черникой, присыпанный сахарной пудрой, пирожное, с водружёнными сверху фруктами в сиропе, тарелка марципанов, искусно выполненных в виде ягод.       На припорошённом снегом камене образовалась лужа слюней, которые Пётр просто не успевал сглатывать. Такое изобилие он никогда не видел так близко и уж тем более не пробовал. Казалось, даже через стекло, он чувствовал сладкие божественные ароматы. Это его мечта. Великолепная женщина, подносящая мужчине возлюбленные кушанья. Пышная обнажённая грудь нависала над подносом, отвлекая внимание от миловидного лица. Идеальная богиня. Целиком из шоколада.       Прижавшись к холодному стеклу плотнее, целовал богиню на расстоянии. Он влюбился. Желание росло. Хотелось слиться с ней в поцелуе, ощутить нежный шоколад под своими пальцами, заставить Афродите плавиться от удовольствия его прикосновений.       Не осознавая себя, озирался по сторонам, взламывая замок в лавку. С щелчком отварилась дверь, пропуская мужчину в прохладное тёмное помещение. Предусмотрительно закрывая за собой вход на защёлку, Пётр зашагал к своей мечте. Вблизи она ещё прекрасней, даже в тусклом свете с улицы. Невероятный мастер с невиданной любовью вырезал все изгибы тонкой спины, манящие округлые ягодицы, прикрытые тонкой шоколадной тканью. Уверен, ниже, между ног она так же детализирована. Это и надо узнать. Прижимаясь к спине, обхватывая бёдра, Каховский поехал головой вниз по моментально начавшему таять шоколаду. Проведя языком по проталине, ощущая нежный вкус молочного шоколада, он обратился к её переду. Ласкал грудь, пропуская между пальцами сосок, мгновенно тающий от пылких прикосновений. Ладонь наполнилась шоколадом. Широкими мазками облизал её Пётр, пачкая пышные усы в шоколаде. Совсем не важно, его возлюбленная такая вкусная. Нужно освободить её от бремени подноса, для аккуратных ручек есть лучшее применение. За окном мелькнула чья-то тень. Нужно скрыться, пока случайный бдительный прохожий не нарушил зарождающуюся идиллию.       Такая изящная девушка оказалась на редкость тяжёлой. Охваченная руками, потянутая назад, завалилась на худого Петра, прижимая его к полу, разлёживаясь на мягком теле. Выбравшись из плена шоколадной богини, Пьер оказался сверху, седлая вожделенные бёдра. Цилиндр слетел, укатываясь в неизвестном направлении. Скидывая пальто, мужчина был готов предаваться разврату.       -Давай посмотрим, что ты мне приготовила, - Чмокая Афродиту в приоткрытый ротик, мужчина потянулся к отставленному на стол подносу.       -Ммм, вкусно, - Впихивая в себя половину бисквитного торта, пачкая усы и кончик носа, Каховский хвалил прекрасный десерт, с трудом говоря с полным ртом, роняя крошки на пол.       -Попробуй - Остатки торта впечатались в шоколадные уста Афродиты, превращаясь в комок.       Склонившись, Пётр поцелуем собрал остатки крема с малиной, в порыве страсти откусывая мягкую шоколадную губу любимой.       Сгребая все сладости двумя руками, похрюкивая от удовольствия, вгрызался во всё сразу, раздавливая нежные десерты, купаясь в сливочном креме.       Под разгорячённым мужчиной богиня плавилась, размазывая шоколад по светлым атласным штанам. Лучше в таком виде на улицу не выходить. Ведь только Каховский знает происхождение коричневых пятен на своих штанах.       Набив живот, урча от удовольствия, Пьер вернулся к своей богине, даря ей засос в шею, по неосторожности откусывая.       -Прости, прости, - Извиняясь перед безжизненной женщиной, скоро целовал её губы, наслаждаясь сладостью.       Во рту слипалось, новая порция шоколада уже не пролезала в горло. Хотелось пить. Нехотя отрываясь от стройного тела, мужчина прошмыгнул в промёрзлую кухню, находя кувшин молока. Не заботясь о чистоте, отчаянно вливал жидкость, текущую по подбородку, проникая в серый жилет. Рукавом вытирая рот, сбивая идеальную форму усов, схватив второй кувшин, вернулся к заждавшейся его возлюбленной.       Лёжа сверху, ласкал её грудь, втягивая сосок, вылизывая, попеременно прикладываясь то к нему, то к кувшину с молоком. Будь она живой, из груди текло бы вкуснейшее шоколадное молоко. Так ещё больше жалел Пётр, что она всего лишь скульптура. Коричневая округлость от активных действий таяла, становясь плоской.       Оттягивать момент наивысшего наслаждения становилось всё сложнее. Насквозь пропитавшиеся коричневым штаны топорщились колом. Губы шли по телу ниже, двигаясь к заветному месту, так некстати скрытому тканью. Вгрызаясь в тонкий шоколад, Пьер съедал последнее препятствие к его удовольствию.       -Проклятье! - Выругался Каховский, как только обнажил фигуру.       Внизу ничего не было. Никакой дырочки. Совершенно ровная поверхность.       -Что же делать? - Почёсывая подбородок, напрягая все извилины в слух рассуждал мужчина.       Отодвинувшись к стойке, шаря под ней, выудил большой нож с зазубренным лезвием.       -Нет, так не пойдёт       Негоже резать свою любимую женщину, пусть даже у неё нет вагины. Повертев орудие в руке, откинул его в сторону. Язык скользнул между ног, кончиком пытаясь сделать углубление. Совсем не то, он слишком короткий.       -Может рукой? Нет, не получится, - Бурчал Каховский, думая, как удовлетворить себя неживой женщиной       Пальцы не гнулись, руки не могли дотянуться до возбуждения Петра. Расстегнув штаны, приспуская бельё, мужчина обнажил стоящий влажный член. Тут же его обдало холодом, немного сбавляя возбуждение. Пристраиваясь между ног, толкался в гладкую плоскость, своим теплом плавя промежность, заглубляясь всё дальше. Поменяв ракурс, вбивался внутрь потёкшего шоколада, создавая себе углубление. Так приятно и нежно. Шоколад мягко обволакивал орган, даруя невероятные ощущения. Ни с одной женщиной Пётр такого не испытывал. Податливая, мягкая, принимающая во всю длину, выполняя любые капризы.       Руки соскользнули с тела, с хлюпаньем опускаясь на пол, оставляя отпечатки. Потекла. Упругая грудь стекала на пол, раскисая. Горячее дыхание опаляло лицо, стирая следы былой красоты. Черты лица смазались, превращаясь в бесформенную кучу шоколада. Нос съехал на бок, улыбка с остатками крема стекала на пол, к жидкой причёске. Внешний вид обожаемой уже не сильно волновал Петра. Он издав громкий рык кончил в продолбленную им дырку, вынимая коричневый член из женщины. Прищурив глаза, глядел на вытекающую из Афродиты сперму вперемешку с шоколадом. Запустил пальцы вглубь, лаская склизкую изнутри любимую. Вытащил руку, в свете уличного фонаря размазывал по пальцем семя со сладостью, перемешивая. Он был доволен. Единственное, что омрачало Петра - это потёкшая женщина, утратившая былую красоту. Спасая вожделенную от превращения в лужу, он кусал мягкое тело, полностью погружаясь в растаявший шоколад, купаясь в нём. Лучше они станут единым целым, чем богиня растечётся по полу. Голова, грудь, живот всё это оказалось внутри Петра, с удовольствием проглоченное внутрь.       Больше не влезало. Похлопав округлившийся живот с разошедшийся рубашкой, Каховский откинулся на стойку, переводя дух. Нужно передохнуть. Услышав на втором этаже какое-то копошение, Пьер от страха резво сорвался с места, ретируясь через заднюю дверь. Убежал прям в чём было. Полностью измазанный в неясных коричневых пятнах, без верхней одежды, он бежал до дома. Не дай бог его увидят в таком виде, не доброе подумают.       Влетев в комнату, скинул одежду, забираясь склизким телом под душ с ледяной водой. Другой просто не было. Умывшись, обтеревшись, весь покрывшись мурашками от холода, натягивал на себя имевшуюся тёплую одежду, кутаясь в пуховое одеяло. Живот немного кололо от обжорства и бега. Прижав колени к груди, постарался уснуть. Под утро ему стало плохо. Прямо в чём был, сложившись в три погибели, держась за живот, спешно ковылял в больницу.       -Ахааха, - Складываясь от смеха, доктор закончил осмотр, - Как же вас, батенька, так угораздило?       Петру было не до смеха. Лёжа на животе со спущенными штанами, он зло глядел на лекаря, забывшего про правила приличия.       -Сестра! - Из-за ширмы появилась женщина, выжидая приказа, - Несите долото и молоток, - Кивнув, она удалилась.       -Мдааа, тяжёлый случай, - Протирал от пота лоб мужчина, вздыхая, - Не разу подобного не видел.       Пётр вздохнул. Его ждал тяжёлый день. Во всей этой суматохе, он совершенно забыл предупредить Рылеева, что по непредвиденным обстоятельствам не явится на Сенатскую.