Пленница ада

Когда-то давно у неё было имя. Но раскаленная корона, что прожгла плоть и череп и сейчас обжигала мозг, не позволяла вспомнить, как её звали. Только чернота, будто поток чернил, прячущие под собой иероглифы, дающее имя. Когда-то давно у неё был муж. Создавший смерть, разделивший миры, и в итоге ставшим их сердцем. Он потерял руки, ноги, мозг и даже свое сердце. Но у него было имя — Адниус, и лишь его могли прошептать её высохшие уста. Когда-то давно у нее родилось дитя. Слепое, глухое, немое, парализованное, кусок плоти, костей и крови. Но она любила его всем сердцем, и горечь утраты жгло сильнее всех кислот и ядов мира. Ради него она совершила тяжкий грех и ради него отправилась в ад. Четвёртый мир, созданный мужем. Мир, о котором и пустые, и люди, и синигами хотели забыть. Но стереть существование Ада нельзя. У нее много подданных. Одни заключены в цепи, нанизаны на копья и мечи, обьяты пламенем, скованы льдом. Дыры пустых и арранкаров выходят за пределы их тел, из их глаз катятся черные слёзы. Они оплакивают свои грехи, свою участь до конца всех времен, когда не станет ни синигами, ни пустых, ни круговорота душ. Многие желают забвения и покоя, когда нет ни чувств, ни мыслей, ни желаний. Страшная цель, и королева Ада понимает её. Но её желание другое — увидеть сына хотя бы краем глаза. Стражники ада мало чем отличаются от узников. Разве что они имеют куда больше власти и полномочий. Бывшие синигами, существа с огромной духовной силой, которую запечатывают в Аду. Они не жалуются на судьбу. Они лишь выполняют свою работу. Меч синигами очищает грехи, совершённые после смерти. Но не грехи, совершённые при жизни. Первым был старик, чьи борода и глаза пылали обжигающим пламенем солнца. Он поклонился ей, готовясь приступить к новой службе. Королева не знала его настоящего имени. Знала, что его отныне зовут Готэй Кайсо. Второй была женщина, чья кожа, мышцы и прочая плоть слезла с костей. Длинные черные волосы опадали с её черепа, из пустых глазниц капали красные жгучие слёзы. Иронично — некогда спасая чужие жизни, она стала тем, кто будет мучить тех, кто забирал другие жизни. Сикэн. Так отныне её звали. Был и третий. Камикакэ, чьё присутствие привлекло внимание королевы Ада. Было в его рэяцу что-то знакомое, что-то… Родное. Впервые за много веков она подняла взгляд, вглядываясь в новоприбывшего стража. — Ад… ниус? Нет, не он. Но его правая рука. Рука, сжимающая меч. Тогда она решила встать со своего трона. Крючки, пронзившие её тело, зацепившиеся за кости, не хотели её отпускать. Пришлось приложить усилия. Она рассеяно шла вперед, чувствуя, как слабеют печати, удерживающие врата Ада закрытыми. — Мой сыночек… — прошептала она, — пожалуйста, дождись меня. Прошу тебя. Обжигающие черные слезы полились из её глаз.