как правильно отдыхать

***

Над пропастью свистел одичавший ветер. Тусклый свет луны едва позволял видеть очертания Оксфорда вдалеке, множество ржавых балок хлипковатой конструкции вокруг «башни», на краю которой стояла Лэйн. Отродий больше не было ни слышно, ни видно, но Каин за ней не прилетел. Если ангел снова пропал, не успев никому сообщить об её местонахождении, то ждать помощи бессмысленно. Её, в общем-то, всегда ждать бессмысленно: проще вознадеяться на себя. Попытка слезть самостоятельно с треском провалилась. С треском и с отдавленными арматурой пальцами ног, в кровь изодранными об ржавчину ладонями. Вернувшись на прежнее место, Лэйн флегматично утерла кровь об подол собственной футболки, присела на ледяной бетонный пол, ежась. Дырявые стены даже не пытались укрыть девушку от порывов ветра. Если не от голода, то от холода Лэйн точно сдохнет. В голову лезли смешные и отчаянные мысли — например, своей новообретенной силой призвать сюда отродье и приказать ему помочь ей спуститься. Она криво улыбалась, рассматривая поцарапанные руки, посматривала на фиолетово-сероватую линию незадетого арматурой шрама. За Книгу больше садиться не хотелось: она могла бы потратить время своего невольного заключения на расшифровку, но всякий раз, как ее пальцы касались страниц, случалось нечто пугающее — каждый раз разное, то сгустившиеся чёрно-алые тени, то настойчивый неразборчивый шепот и мурашки чистого ужаса, бегущие по рукам. Отец лжи, первородный демон, Баал — что ещё связано с этой чёртовой Книгой? Есть ли смысл переводить её дальше, или писание натурально приведет их всех к погибели? Лэйн подтянула коленки к груди, обняла замерзшие ноги. И вновь одна — в моменты страха, боли и холода. Так даже проще. Привычнее. Сама себе утешение: её руки успокаивающе погладили свои плечи, щека склонилась к коленкам, потеревшись об мягкую ткань домашних штанов. Со стороны наверняка эта сцена самоутешения выглядела жалко. Свистнул ветер — Лэйн мерзляво вздрогнула. Но этот свист привнёс не только холод: над потолком пронеслась небольшая тень, привлекая внимание. Под очерком лунного луча мелькнуло белое пятнышко на чёрном крыле. Ворон спикировал вниз, подлетев к Лэйн, осторожно забрался на ее колени: крошечные коготки крепко зацепились за ткань штанов. Лэйн ему невесело улыбнулась. Следом встрепенулась: это шанс сообщить хоть кому-то, где она находится — привяжет к крылу или лапке записку, глядишь, кто-то и увидит... Но стоило Лэйн дёрнуться в сторону лежащей записной книжки, как ворон взметнул обратно в воздух и, очертив полукруг, вылетел прочь. Она снова осталась одна. «Глупая. Спугнула единственную свою компанию» — мрачно подумалось ей. От холода она переставала чувствовать пальцы ног. Одиночество на сей раз продлилось недолго: на хлипковатые балки приземлилась фигура в черном плаще, заставив её поднять голову с колен. Взгляд сверху вниз на охотника: в прорезях грустной маски не видно глаз. Он обернулся к каркнувшему ворону и заговорил с ним, как с действительно хорошим другом. — Молодец. Без тебя я бы её сто лет искал. Бинтованные пальцы почесали птицу под горлышком. Довольный ворон вновь вспорхнул ввысь, уносясь через дыру в куполе. Тогда охотник обратил внимание на девушку, подошел, опускаясь перед Лэйн на корточки. — Принцесса в башне, а где же страшный дракон? — его игривый голос слышался приглушённо из-за маски на лице. Лэйн горько ответила, уведя взгляд: — Каин улетел. — Грег сказал, что за вами увязались отродья. Ты цела? — Вроде бы. — Отлично. Тогда пора возвращаться. Крылатый, я уверен, и сам справится. Он подал ей руку, и Лэйн помощь приняла, поднимаясь с промерзшего пола. — Как ты вообще сюда забрался? — По выступам и проводам. Тут половина здания, как решето. Она хотела о многом его расспросить. Хотела просто говорить с ним. Но и понимала, что сейчас не время и не место. Неловко замявшись рядом, Лэйн снова подала голос: — Как ты собираешься спустить нас? Охотник слегка склонил голову набок, и ей показалось, что под бледными застывшими губами маски в улыбке сложились его собственные. Он осторожно, но ловко подхватил Лэйн, уместив поудобнее в своих руках. — Не верю, что ты испугалась. Я видел, что ты вытворяла у особняка с отродьями. Он смело ступил в сторону балок, выстроенных вокруг здания для реставрации. Оттолкнулся и спрыгнул на конструкцию, жалобно заскрипевшую от их приземления. Лэйн непроизвольно сжала пальцы сильнее, цепляясь за него, комкая ткань плаща на широких плечах. Она старалась не смотреть вниз. Чувствовала только свист ветра вокруг них, то, как поскрипывает арматура, как прогинаются балки под весом. Охотник же двигался уверенно, словно шел по обычной дороге. Посередине конструкции он вдруг остановился и перевел взгляд на Лэйн, что всё это время сверлила его маску глазами. — Ты странно смотришь на меня. Что-то случилось? — Почему ты не снимаешь маску? Я же знаю, кто ты. — Ты — да, но другие нет. Он обратил внимание на её ладони, испещрённые глубокими рваными царапинами. — Слезть пыталась? — Да, но ничего не вышло. Хотелось поскорее оказаться внизу, в относительной безопасности. Но это означало скорое возвращение в «Адам», возвращение к привычным делам и к привычным ролям. Здесь, на отшибе города, Ян казался другим, не стесненным ни ролью члена отряда, солдата, ни весёлого парня с натянутыми улыбками. Он был приятным, и отчего-то сильно ей нравился. Хотя они не знали друг о друге практически ничего. В маске здесь был, как ни странно, не только охотник на демонов. Лэйн сказала ему значительно тише, увела потускневший взгляд к куполу башни, из которой он её вызволил. — Спасибо, что искал меня. — Разве могло быть иначе? — Да. Всегда можно переложить свою работу на других. Он чуть сместил ее в своих руках, подкинув, прижал к себе покрепче. Его пальцы не сдавливали её, только аккуратно придерживали. Будто он боялся навредить ей нечувствительными руками. Будто боялся ранить. Охотник спрыгнул на соседнюю балку, показавшуюся покрепче, чем та, на которой они стояли, и продолжил спуск. — Тебе прямо сейчас захотелось услышать кучу комплиментов? Естественно, я должен был скорее убедиться в том, что с тобой всё в порядке. Балка, на которой они стояли мгновение назад, не выдержала нового порыва ветра и, отколовшись от конструкции, со скрипом полетела вниз. Спустя только задержку в несколько секунд послышался её жалобный звон, вызванный ударом об землю. Лэйн собиралась проводить ее взглядом, но в этот же момент охотник склонил голову к ней. — Не смотри вниз. Начнёшь нервничать и думать, что мы сорвёмся, и я сам в это поверю. Его маска оказалась перед самым её лицом. Желая устроиться поудобнее, Лэйн оперлась на его плечо, приподнявшись. Она думала, что Ян это поймет и отстранится, но он замер в одном положении, и она неловко коснулась губ маски своими. — Прости. Пусть это останется между мной и охотником. — Приподними её. Она послушно сдвинула маску с его лица замерзшими пальцами, его глаза все еще скрывались в тени, но под светом луны показались губы и сверкнувшие скобы. Лэйн прошептала: — Зачем? — Да так... Захотелось воздухом подышать. Их лица оставались на одном уровне. Лэйн бездумно коснулась шрама, убрала со скоб пряди его волос. Новый порыв ветра сорвал с его головы темный капюшон, взметнул чёрные волосы и подтолкнул их ближе друг к другу: Ян прижал ее к своей груди теснее. Горячее дыхание опалило губы, тело свело в сладком, трепетном предвкушении — и тёплые губы накрыли её. Сначала осторожно, изучающе: только мягкие касания и ничего больше, невидимая черта, за которую он не заступал. Кусачий ветер затрепал длинные девичьи волосы, полы его плаща. В ледяном воздухе кружили снежинки и пепел, свинцовые облака зависли потяжелевшими тучами над их крошечным мирком — никого вокруг, кроме разрухи. Лэйн обвила руками его шею, потянула ближе, прикосновение стало настойчивее, она позволила углубить поцелуй, напрочь забывая обо всём вокруг. Закрыла глаза, окончательно стянула с него маску — и Охотник пропал, оставив Яна. Они мало что знали друг о друге. Вокруг Яна безмолвно выстраивались стены из его шутливых ответов и натянутых улыбок, Лэйн же вовсе была одной сплошной неприступной стеной, наледью и морозным узором на створке окна — но как же обоим хотелось узнать. Это желание перестало казаться странным, пропало под взаимным влечением, растаяло в тесных прикосновениях губ. В одной лишь легкой футболке, обдуваемая со всех сторон ветром, Лэйн целовала охотника на демонов. Призрака, флёр, слух — его не существовало для остальных, либо он оставался неясной легендой и страшилкой. Но он был — прямо сейчас и в её руках. Кружилась голова. Язык прошелся по его клыкам, а затем Ян слегка, с неприкрытой нежностью прикусил её нижнюю губу. Лэйн поцеловала в уголок губ, а затем и шрам, оторвалась от него, натянув маску обратно. Ненадолго оба застыли, просто глядя друг на друга. Затем приглушенный хрипловатый голос донёсся из-под маски: — Ты мёрзнешь. Я не чувствовал руками. Давай поторопимся. Лэйн согласно приобняла его за плечи, и они продолжили спуск. Ветер причудливо закружил крошечные снежинки в воздухе. Базу почти успели очистить — большинство обломков вынесли во двор, а полы и стены с переменным успехом отмыли от крови отродий: редкие чёрные разводы остались на поверхностях. С новым налётом стало холоднее: отродья повыбивали стекла в окнах и порушили часть стен, создав в коридоре вечный сквозняк. Также пострадала и часть продовольствия, половина сухпайков была безнадежно утеряна или испорчена. Недовольные уставшие солдаты, нервная Донован с диктаторскими замашками, косые взгляды — Лэйн ненавидела место, в которое вынужденно вернулась. Её крошечная комнатушка встретила прохладой и тишиной. Единственное, за что можно быть благодарной «Адаму» — так это за эту каморку. Хоть какое-то личное пространство и относительная тишина, в сравнении с казармами, где поселились остальные. Работать с Книгой в одиночестве всё ещё было тревожно. Но она была страшно близка к полной расшифровке: копьё, врата, избранный, Баал... Каинова печать, спрятавшаяся в сигиле Пентаграммы. Не хотелось находиться в одиночестве — парадокс, ведь Лэйн его любила больше всяких компаний — и потому, она решилась позвать кого-то к себе. Единственного, кого могла бы терпеть рядом, и кого правда хотела видеть. Лэйн потянулась к рации, зажала рыжеватую кнопку на корпусе, успела только позвать Яна, как её перебил хрипнувший эфир и раздавшийся голос Дмитрия: — Ян, помоги расчистить холл, там осталось немного. Лэйн стиснула рацию в пальцах, злобно представила вместо неё шею генерала. Не доверял им обоим, не хотел, чтобы они сближались? Но приказ есть приказ, и Лэйн разочарованно отложила рацию, переборов желание швырнуть ею в стенку. Вместо этого она методично разложила на столе исписанные листы записной книжки, раскрыла Книгу Апокалипсиса, пробежалась по тем строчкам, что успела расшифровать. «Когда Светлое примет Тёмное, а Тёмное примет Светлое — случится должное. То, чего нельзя избежать — мир», «Копьё Лонгина — реликвия, оставленная Шепфа для человечества. Воспользоваться им может лишь избранный», врата... За окном раздался стук, вынудивший её оторваться от записей. Выглянув, она удивлённо заметила Яна, который, цепляясь за выступы в стене, залез к её окну. Лэйн поспешила отложить всё и раскрыла окно настежь, пока он не подтянулся, сел на подоконник с внешней стороны. — Привет. — Почему через окно? — Сбежал от генерала. Хитрая усмешка тронула мужские губы, очаровательный задор блеснул в болотистых радужках глаз. Он, забравшись в комнатушку, закрыл окна, спасая их от холодного ветра. — Он знает, что ты тут? — Вряд ли. Хотя, может, догадывается. Ему я сказал, что пошел чистить холл. Ян прошелся по комнатке, обойдя Лэйн. Пространство действительно крошечное: узкая кровать, небольшой стол у окна, и шкаф у стены. Большего не вместилось. В этой комнатке чувствовалась её рука: предметы лежали на определенных местах, в лёгком творческом хаосе, системе, понятной одной только Лэйн. У двери одиноко стояли снятые тёплые ботинки, верхняя одежда на приклееном к двери железном крючке. Сама Лэйн была в носках, широких военных штанах грубого пошива и легкой майке: кофта висела на спинке деревянного стула. Заглянув через её плечо в записи, ворох сигилов и скачущих строк на латыни, записанный еще в Роткове демонический алфавит, Ян спросил: — Тебе не бывает страшно работать с этой чертовщиной? — Нет. Хотя... Иногда возникает странное чувство. Жутко. Особенно, когда я одна. — Сейчас я рядом. Его дыхание согревало шею, щекотало. Лэйн захотелось, чтобы он сократил эту неловкую дистанцию, чтобы вновь дотронулся до неё, но Ян ничего не предпринимал. — А тебе тяжело было справляться со всем в одиночку? Ян положил на её плечо свою теплую руку, ощутил выступающую косточку ключицы под ладонью. Склонился поближе, прошептал над её ухом: — Я сбежал из отряда в день смерти Павла. Но, думаю, ты это и сама поняла. Мне нужно было затеряться, но шрам — слишком сильный маркер. Куда ни пойдешь — везде запомнишься. Пришлось чаще бывать одному, — в его голосе прозвучало натянутое веселье, сменившееся затем ноткой искренности, — Поэтому я рад снова оказаться среди людей. — У меня было похожее чувство, когда я встречалась с парнем. — Почему? Должно же быть наоборот. Лэйн приобняла себя за плечи. Рассказала — бывший был старше её на несколько лет, умело давил на нужные точки, чтобы заставить её делать, то, что ему нужно. Лэйн повелась на факт их дружбы, согласилась на отношения... Хотя и понимала, что ей это было не нужно. Отстранилась от семьи, от приятелей и знакомых: оказалась наедине с самой собой и с ним. Смотря в ресторане на то, как он ест карбонару, единственное, о чем она думала, это — «Что я вообще здесь делаю?». Только открыв глаза на эту правду, Лэйн смогла оценить масштаб проблемы и то, насколько сильно́ оказалось его влияние. И на восстановление тоже пришлось потратить время. По ходу рассказа Лэйн чувствовала, как Ян непроизвольно сжимает пальцы на её плече сильнее, недовольнее; захотелось обернуться, чтобы посмотреть на выражение его лица, но она сдержалась. — Не вспоминай о нём больше. Он этого не заслуживает, — резюмировал Ян. Она просто кивнула. Нужно было возвращаться к работе с Книгой, иначе пришлось бы выслушивать бесконечные нотации от генерала. Лэйн потянулась к листам, чтобы перенести очередной знак в записную книжку, как вдруг рука Яна легла поверх её. — Может, отдохнёшь? Она повернулась к нему, увидев, что их лица вновь слишком близко друг к другу. Пробормотала, отведя взгляд: — Но мне нужно работать... Ян слегка подался вперед. Его губы коснулись её верхней губы, затем язык обвёл нижнюю, Ян вновь прикусил её... Углубил поцелуй, не встречая никакого сопротивления, напористый язык ласкал её, провел по кромке зубов, дразняще задурманил. Так же резко он отстранился, легонько чмокнув в губы напоследок. Ян отошел и опустился на постель, лукаво улыбнувшись. — Работай. Закинул руки за голову, прикрыл глаза: сделал вид, что его совсем ничего не волнует. Лэйн глупо стояла посреди каморки, наблюдая за ним. Разрываясь между приказом работать над Книгой и своевольным поведением охотника. Он ведь тоже ослушался своего приказа и вместо уборки холла остался здесь, с ней. И натурально прохлаждался, едва ли не дремля на её кровати. Лэйн прищурилась. Лэйн, на самом деле, на всё плевала. На отряд, его правила и замашки. Ненадетый жетон так и остался в кармане военных штанов. Ян соизволил приоткрыть глаза, когда Лэйн села на его ноги и склонилась над ним, сверля свинцовым прищуром. Притворно зевнул, фальшиво-сонным голосом спросил: — Ты же собиралась сидеть со своей книжкой, м? — Надеялся, я позволю тебе здесь отлынивать от работы и спать? — А ты не позволишь? Она помотала головой. Её руки упирались в его торс, удерживая Лэйн в полупрямом положении, длинные тёмные волосы почти касались его груди. — Что же тогда ты собралась делать? Лэйн призадумалась: и правда, что? В голове, переполненной кучей последовательных планов, пунктов и списков, сейчас оказалось удивительно пусто. Пространство для импровизации. Для решения, а не для исполнения приказа. Видимо, внутренняя борьба отразилась на её лице столь явно, что Ян открыто усмехнулся. Натянулся шрам. — Дальше не придумала? — беззлобно уточнил он, сверкая хитрыми глазами. Лэйн не была готова отвечать. Он и не ждал ответа — Ян вдруг согнул ноги в коленях, столкнув её себе на бёдра, приподнялся на локте, второй рукой удержав девушку за талию. От неожиданности она оплела его плечи руками, неловко врезавшись в мужскую грудь своей. Больше они не говорили. Если только не языком тела — губы встретились в новом поцелуе, Лэйн вытянулась, прижавшись к нему всем телом, зажала его бедра своими ногами; он, прислонившись к деревянному изголовью, обеими руками обнял за талию, иногда скользя выше, к острым лопаткам и шее, путаясь в волосах. Лэйн слегка наклонила голову, и он спустился короткими поцелуями к девичьей шее, потерся носом об острую линию её челюсти. Языком по натянутой жилке — словленный женский вздох. Он прильнул губами к шее, ещё и ещё, добавил поцелуям накал, коротко укусил. Втянул тонкую кожу в рот, и этого хватило для первого оброненного несдержанного стона, а Лэйн честно старалась быть тихой и сдерживала любые свои реакции. Но если простые поцелуи с ним кружили ей голову, разве могла она держаться дальше? Неприступная строгая Бастилия тоже когда-то пала. Он точно увлёкся, губами изучая её шею, ключицы и плечи, пока пальцы легко и ненавязчиво касались голой кожи под тканью майки, но не заходили дальше. Даже здесь он дразнил. Лэйн стиснула волосы на его затылке, заставила запрокинуть голову и впечаталась голодным поцелуем в его губы, вдруг непривычно разгорячённая и нетерпеливая. Прикусывая уже его губы, Лэйн задрала низ его безрукавки, потянула ткань, пока Ян не вздохнул, разрывая поцелуй: — Уверена? Там... зрелище не из приятных. — Уверена. — Я могу остаться в ней, чтобы тебя не пугать. — Ян. Она замедлилась, потерлась об его нос своим. Столько самокритичности и неуверенности крылось на самом деле в этом плутоватом мужчине. Всё строил вокруг себя образ своего в доску, весёлого обаятельного парня — а на самом деле глубоко сомневался в себе. Лэйн хотелось показать ему, что какие бы тайны он не скрывал — она от него не отвернётся. Она уже решила остаться рядом, а своим решениям изменять не привыкла. Лэйн прошептала, ласково погладив его живот кончиками пальцев: — Я не испугаюсь. Только не тебя. Но, если тебе будет привычнее и спокойнее, то мы не будем снимать. Ян хрипло ответил таким же шепотом: — Снимай... Безрукавка упала на постель. Скользя по бледному подкачанному торсу прохладными ладонями, Лэйн его рассмотрела. То, что под бинтами, так и осталось скрыто от её глаз, а помимо редких царапин и синяков после последнего нападения отродьев, на его левом плече выделялся кусок кожи другого цвета, пришитый к телу и для прочности скреплённый теми же скобами, что и шрам на лице. — Это... — Кожа отродий. Рана здесь не затягивается, а другая кожа не подходит, ни человеческая, ни звериная. Я пробовал... Лэйн прикоснулась к этому участку пальцами, ощущая контраст тёплой кожи Яна и мертвой, ороговевшей грубоватой кожи убитого отродья, прохладу медицинских швов. — Больно? Ян отрицательно помотал головой: — Я ничего не чувствую здесь. Так же, как и свои руки, и левую часть лица... Ты всё ещё уверена, что хочешь..? Он замолк, когда Лэйн поцеловала его плечо. Сначала губы коснулись его кожи, настоящей и теплой, затем свежих швов и инородной части. Ласково и без любого признака брезгливости. В голове набатом звучало генеральское: «ты монстр», но перекрывалось нежными поцелуями криптографа, медленно затягивалось из вечно кровоточащей раны в очередной шрам. И Ян позволил себе расслабиться, позволил тщательно возведенной стене дать слабину, трещину, а затем полноценно пасть. Поцеловал её в висок, отвлекая от своего плеча, в щёку, в уголок губ — и снова встретился с ней в глубоком поцелуе. Лэйн чувствовала под пальцами уже знакомый рубец на его щеке, Лэйн помнила свой странноватый сон с ним в каюте на корабле. И Лэйн, как почти учёный, как полубезумный теоретик, имела свою гипотезу насчет чувствительности шрама на его лице. И, конечно, хотела её проверить. Губами она прижалась к щеке, прочувствовав всю рваную неровность, углубления кожи и шероховатую линию рубца. Дотронулась кончиком языка, прочертила каждую линию от уголка губы до трёх скоб, изучила и те своими губами... Сорвала вздох уже у него. — Это приятно... — сипловато отозвался Ян. Лэйн на нем поёрзала, с усмешкой бормоча: — Я чувствую. Ян ухмыльнулся, прикрыл глаза. И перехватил её поудобнее, прижавшись к ней бедрами откровеннее, давая ей прочувствовать то, о чём она усмехалась — основание вставшего члена сквозь натянутую грубую ткань брюк. Лэйн прикусила губу, и он мог бы поклясться, что ничего эротичнее перед собой еще не видел, чем этот маленький, практически невинный жест. Потяжелевшим, непривычно низким голосом он спросил, поглаживая её талию: — Нравится изводить меня, Лэйн? Она улыбнулась и качнула бёдрами, задевая эрекцию снова. — Возможно. — Вот как. «Посмотрим, кто с этим справляется лучше» Ян очаровательно склонил голову набок, шутливо и кокетливо щурясь. Растрёпанные волосы и припухшие от поцелуев губы прибавляли ему дурманящего привлекательного шарма. Он медленно двинулся, привстав, и поменял их с Лэйн местами: теперь она лежала на постели, а Ян возвышался над девушкой, склонившись. Ласково погладив её щеку, очертив шею и задев край груди, он дразнящим шепотом спросил: — Где же мой замкнутый безэмоциональный криптограф, старательно избегающий людей? — Точно не здесь... Его руки остановились на ширинке её военных штанов. Расстегнули пуговицу, с характерным звуком молнию, потянули ткань по женским бедрам вниз... Грудь задвигалась быстрее, в один ритм с её глубоким нетерпеливым дыханием. Ян провел ладонями по голым женским ногам, наслаждаясь каждым изгибом, каждым сантиметром такой мягкой, в сравнении с его, кожи. Пальцы забрались под пояс нижнего белья. Ян поцеловал её впалый живот, хрипло попросил: — Приподними бёдра. Лэйн послушно приподняла свои бедра, и его руки медленно стянули с неё бельё. Тонкая нить естественной влаги зацепилась за промокшую ткань и тут же разорвалась. Лэйн чувствовала, как смущение мешается с непреодолимым желанием. На коже остался розоватый след от впивавшейся продолжительное время резинки, Ян поцеловал его, нежно погладил пальцами, растирая, чтобы он поскорее сошел с безызъянной кожи. Лэйн ждала, что он снимет с неё майку, а с себя брюки, но Ян отчего-то медлил. Опыт у неё был только с бывшим парнем, так что она думала, что они разденутся, займутся сексом и всё, но у Яна были другие планы, в которые он её не посвящал и это начинало её, привыкшую все держать под контролем, слегка нервировать. Он спустился медленными поцелуями от её пупка к лобку, и тогда до Лэйн дошло. — Ты что, собрался..? Ян поцеловал её между ног, подняв на неё темно-зелёные глаза. Она коротко и несколько жалобно выдохнула, округлив глаза, рефлекторно двинула ногами, чтобы их свести, но он удержал её ляжки. Раздвинул ноги обратно, продолжая целовать: медленно, тягуче и с таким явным наслаждением, что Лэйн бросило в жар. Он добавил язык, с хирургической точностью обведя клитор, и Лэйн едва не подбросило от неожиданной стимуляции. Она порывисто прижала ладонь к губам, сдерживая все звуки, но он потянул руку на себя, отвел от лица и переплел их пальцы, опустив руки на простыни. Свободной рукой приобнял её дрожащую ногу, его язык поймал ровный устойчивый ритм, медленно сводящий Лэйн с ума. Сдерживать своей реакции не получилось, сначала тихие стоны срывались с губ, постепенно набирая оборот, становясь всё громче с каждым движением его губ и языка, когда он, отпустив ногу, спустился пальцами и стал поглаживать, не вводя их внутрь. Черная челка рассыпалась по низу её живота, скрывая его лицо. Лэйн могла только чувствовать: прикосновение шероховатых подушечек пальцев к нижним губам с приятным давлением, его влажный и теплый язык, скользящий по чувствительным точкам с обезоруживающей точностью, его мягкие губы, целующие и ласкающие в довесок языку. Её смущали легкие хлюпающие звуки, то, насколько влажной она была; его пальцы беспрепятственно размазывали смазку, стимулируя, дразня вход. От четкости заданного ритма, от вида его макушки между своих широко разведённых ног, Лэйн готова была кончить. Дрожащие вздохи и зажмуренные глаза подсказали ему, что Лэйн на пределе. В момент самого пика, когда она почти поймала желанную разрядку, он отстранился от неё, мазнув мокрыми губами по внутренней стороне бедра, вытеревшись. Лэйн разочарованно и растерянно охнула. — Что..? — Ещё рано, — лукаво промурлыкал он, а затем прикусил её ногу. Так же медленно он двинулся выше, подцепил её майку. Ткань в мелкий рубчик послушно поднялась, пока он не снял её с Лэйн полностью. Обнажил округлую небольшую грудь, впалый живот и рёбра. В его потемневших глазах крылось что-то голодное и влюблённое, пока он рассматривал её, пока медлил, мучая и дразня. Специально не спешил, хотел растянуть удовольствие, чтобы это не было простым быстрым перепихоном со скорой разрядкой. Его ладонь змеёй заскользила по покрывшейся мурашками коже, обвела изгиб худой талии, с легким давлением прошлась по ребрам, ощущая их выступы. А затем достигла груди, невесомо коснулась, заставляя Лэйн невольно задержать дыхание, накрыла полностью, слегка приподняв, сжала. Ян быстро чмокнул её в губы, усмехнулся: — Дыши. Пальцы второй руки перекатили меж пальцев сосок, легко потянули и отпустили, щекотливым касанием очертили мягкую складку под грудью, пока не сжали и её. Стиснув обе груди ближе друг к другу, он поцеловал образовавшуюся ложбинку, целовал груди и соски, пока Лэйн выгибалась под ним, не зная, за что зацепиться. Она вытянула руки над головой и впилась дрожащими пальцами в подушку. Ян довольно оглядел её: раскрасневшаяся, длинные волосы беспорядочно разметались по постели, на шее зрели оставленные им засосы и укусы. Обалдевшая и желающая, такая, какой она была в его глазах. Красота же в глазах смотрящего. Лэйн потянулась к его брюкам. Терпеть больше не оставалось сил, она его хотела. Больше, чем когда-либо в своей жизни. Ян вовлёк её в новый поцелуй, впитывая все её негодование и почти злые укусы, сдался, всё-таки расстегнув брюки. Раздевшись, прильнул обратно к её телу, голой кожей к голой коже. Лэйн благоговейно задрожала, ощутив мимолётное прикосновение члена к влажной промежности. Звучно ахнула ему в губы. Он не вошёл в неё сразу, придержав пальцами, Ян толкнулся между губ, пройдясь головкой по клитору и размазав по основанию её естественную смазку. На Лэйн обрушилась новая волна дразнящих стимулирующих ласк, затянувшаяся прелюдия заставляла её слабо поскуливать, но на всякие просьбы Ян не реагировал, предпочитая изводить девушку. Медленно толкаясь снаружи, он удовлетворённо рассматривал её искаженное удовольствием вперемешку с негодованием лицо — жалобно сложенные бровки, старающиеся нахмуриться, но то и дело подскакивающие обратно вверх, приоткрытые, чуть дрожащие губы, покрасневшие щёки. — Ich hätte mein verdammtes Leben nur für diesen einen Moment leben sollen, — хмыкнул он себе под нос. — Чего..? Лэйн, услышав его немецкий, покраснела сильнее, нахмурившись. Воздух выбил из груди его глубокий голос с мягким акцентом, немецкие рычащие нотки, это произношение... — Ничего, — улыбнулся он, — Ты невероятная, вот и всё. Оттолкнулся назад, направил пальцами. Движение бедёр и он мягко вошел, медленно заполняя её. Лэйн выгнулась в спине, зашлась ахающим стоном, чувствуя желанное скольжение его члена между ног. Первый толчок, второй, ещё и ещё, приноровившись, Ян поймал приятный обоим ритм, легко двигая бедрами и не сдавливая её своим весом. — Скажи ещё что-нибудь на немецком... — Тебя это заводит? — довольно усмехнулся он, — Du bist wirklich das unglaublichste Mädchen von allen. Teuflisch schön, verdammt heiß, klug und stechend. Du bist die Verkörperung all meiner Träume... Она ни слова не понимала, но по одному тону слышала, что Ян говорит искренне и что-то приятное. Он же признавался ей. Так честно — наверное, именно потому, что она не знала немецкого и не могла его понять. Но, произнеся это вслух, он признался и самому себе. Что легкая симпатия и влечение имеют куда бо́льшие чувства, чем простая интрижка. Кровать слегка шаталась от их движений, и изголовье стучало по стене, но оба не обращали на это никакого внимания. Лэйн чувствовала, как нагло прерванная ранее разрядка волнами подкрадывается к ней опять, она завозилась, подмахивая бедрами навстречу, зажмурила глаза в предвкушении, низ живота сладко потянуло от затянувшегося узла... И Ян, будто предчувствуя, замедлился, пока совсем не остановился. Она двинула бедрами, постаравшись насадиться самой, но он отстранился, не позволив ей этого. Лэйн практически прохныкала его имя, но Ян только хмыкнул ей в шею: — М-м, нет, потерпи ещё немного. На её глаза едва не навернулись слёзы от этой издевательски дразнящей пытки. От оттягивания оргазма она вся становилась как оголённый провод — нервная и чувствительная, открытая, желающая. Этим Ян и пользовался, вновь медленно вел поцелуями вдоль ее шеи и груди, чувствуя, как она зло вцепляется в его волосы. Её злость распаляла желание, подливала бензина в горящий на двоих огонь, грозя превратить всё в пылкий пожар. Он играючи убивал отродий — столь же играючи и вел себя в сексе. Ян сел и потянул её на себя, сменив позу. Теперь сверху была она — легкая фора, уступка, чтобы не обижалась. Позволил ей сорвать всю злость. Всё равно желаемого эффекта он уже добился: она не молча лежала под ним, нет, она извивалась и искала вольности, он пробудил то, что скрывалось под толщей неприступного льда. Лэйн оседлала его бедра, задала свой темп — быстрый, рваный. Запрокинув голову, застонала. Её руки обвили широкие мужские плечи, Ян придерживал её бедра, помогая двигаться, к взмокшей женской спине липли длинные волосы, Лэйн ни на что не обращала внимания, добиваясь желанной разрядки. Которая теперь, как назло, не наступала. Зашипела рация на столе, сквозь помехи эфира раздался голос Дмитрия: — Приём. Кто-нибудь видел Яна? Щелкнула кнопка, эфир хрипнул повторно и раздался ответ, зазвучал голос Ноа: — Приём. Нет. В холле его не было. — Приём. А Лэйн? Вклинился уставший голос Анны: — Приём. Она у себя, сказала, что будет работать над Книгой. Лэйн потеряла всякий темп, замедляясь, отвлеклась на голоса отряда, но Ян сам задвигался из-под неё, вгоняя член резче и быстрее, переманил её внимание обратно на себя. Стиснул бедра сильнее, крепче сжал пальцы: будто отчаянно хотел почувствовать. Вдруг ухмыльнулся, томно пробормотал: — Хочешь, ответим им? Покажем, как тебе тут хорошо со мной, м? Чтобы у генерала отпали все вопросы. Лэйн прижалась к нему ближе, ощущая, как вжалась грудь, как соски трутся об его кожу, обняла за шею. В самое его ухо срывающимся голосом капризно простонала: — Ты ненормальный... Его ладонь вклинилась между их телами, пальцы нашли её скользкий от смазки клитор и прижали, даря дополнительную стимуляцию. Лэйн задрожала, а Ян смешливо уточнил: — Какой-какой? Несколько быстрых толчков, смазанное движение пальцев — и Лэйн звонко вскрикнула, стиснула его шею, едва не задушив его. Долгожданный оргазм выбил из её легких весь воздух, вскружил голову и отозвался сладкой дрожью в каждой клеточке тела, по ощущениям она только что умерла и воскресла. La petite mort — французы знали, о чём говорили. Следом кончил и Ян, испачкав её бедра, запрятал лицо в ее вспотевшей груди, тяжело дыша. Медленно целуясь, лениво гладя тела друг друга, они успокаивались, постепенно восстанавливая дыхание. Конечно же, про работу и Книгу Лэйн напрочь забыла. Как и Ян о приказе генерала. Лэйн лежала на нём, прижавшись к голой груди щекой, и слушала размеренное биение сердца, умиротворяющее её и убаюкивающее. Усталость за последние несколько дней, стресс, использование силы и напугавшие галлюцинации от Книги — всё разом навалилось на неё, и, плевав на все обязанности, Лэйн расслабленно устроилась на нём и прикрыла глаза, засыпая. Ян чуть двинулся, небрежно накрыв их одеялом, поцеловал Лэйн в макушку. Его ладони легли ей на спину, когда он её приобнял. Нега сразила обоих. Кажется, этой ночью даже ветер не так злобно бил в окна. И не слышались визги редких отродий.