Jealousy

Учиться в университете было не слишком весело, по скромному мнению Феликса. А потому парень всегда находил приключения себе на задницу. Не забывая при этом захватить с собой Джисона. Ещё на первом курсе Феликс привык разбавлять серые учебные будни хаотичными выходками, но в тот день даже он не ожидал, что его приключения обернутся новым знакомством. Всё началось с того, что он, по привычке таща за собой растерянного Джисона, влетел в кафешку возле кампуса — прямо в тот момент, когда кто-то из сотрудников неловко дернул стол, отправляя кофе в свободный полёт. Горячий кофе брызнул на белоснежную толстовку парня с острыми, как у лисы, чертами лица — того самого, что только что мирно спорил о музыке со своим приятелем. — О-оу… — медленно протянул Феликс, застыв на месте. Незнакомец (Хёнджин, как выяснилось позже) поднял взгляд, капля кофе сочилась с его капюшона. Его друг (Сынмин, и он явно пытался не заржать) закусил губу, но не удержался: — Ну что, Хён, теперь у тебя карамельный макиато не только в стакане, но и на одежде. Хёнджин вздохнул, но в уголках его рта дрогнула улыбка: — Ты… — он ткнул пальцем в Феликса, — Купишь мне новую. А заодно присоединишься к нашему столику. Раз уж так эффектно появился. А Джисон… Джисон стоял, словно вкопанный, не в силах оторвать взгляд от Хёнджина. Тот был обаятельно-нелеп — с капюшоном, испачканным кофе, но при этом уверенно-небрежным, будто даже не замечал мокрых пятен на рукавах. Его улыбка, чуть кривая, но искренняя, заставила Джисона на мгновение забыть, как дышать. — Эй, — Феликс толкнул его локтем, — Идём. Феликс, уже мысленно готовый к долгой нотации или, в худшем случае, к драке, робко двинулся к указанному столику, волоча за собой Джисона, который выглядел так, будто предпочёл бы провалиться сквозь землю. Но когда они подошли ближе, оказалось, что за тем же столом сидят ещё двое. Первый — широкоплечий парень с тёплой, чуть сонной улыбкой. Он лениво поднял руку в приветственном жесте: — Чан. Старшекурсник. Не переживай, Хёнджин просто любит драматизировать, — он кивнул на кофейного «пострадавшего», который уже вытирал толстовку салфетками. Второй — высокий, с пронзительным взглядом, лишь молча оценил Феликса взглядом, будто раскладывая его по полочкам. — Минхо, — наконец бросил он, отхлебнув из своего стакана. — Если разольёшь и мой кофе — убегай сразу. Быстро. Сынмин фыркнул: — Минхо просто не умеет говорить «привет» без угрозы. Не обращай внимания. Но Феликс уже не слушал. Минхо сидел, откинувшись на спинку стула, одна рука лежала на столе, пальцы лениво постукивали по поверхности в такт музыке, доносящейся из колонок кафе. Его взгляд был острым, изучающим, но в уголках глаз пряталась едва уловимая усмешка, будто он видел что-то смешное, чего не замечали остальные. Феликс резко вдохнул, будто только что вспомнил, как это делается. Джисон, наконец осмелев, прошептал Феликсу на ухо: — Они… странные. Но вроде не хотят нас убивать. — О, мы очень странные, — тут же подхватил Чан, услышав шёпот, — Но если ты облил кофе одного из нас — теперь ты наш должник. А должников мы не отпускаем просто так. Хёнджин, наконец закончив с салфетками, развалился на стуле и протянул Феликсу меню: — Выбирай, что будешь заказывать. Для себя и для нас. Ты теперь часть банды. Феликс перевёл взгляд с Джисона, который выглядел так, будто его только что завербовали в секту на новоиспечённых «друзей». В голове уже звенел тревожный звоночек: «Это плохо кончится» Но он ухмыльнулся в ответ. — Ладно. Но если я плачу, то выбираю самое дорогое. И вам тоже. — О, — оживился Сынмин, — Мне нравится, как он мыслит. Минхо впервые за день усмехнулся. Так и началась их дружба.

***

Очередной день на третьем курсе начался не очень. Джисон практически проспал, как итог — собираться пришлось второпях. Феликс терпеливо дождался лучшего друга, но ворчал долго и нудно. Джисон виновато похлопал его по плечу, предлагая купить кофе в качестве извинения. Феликс, конечно, не отказался. Кофе немного скрасил их утренний забег, но общая атмосфера все еще была наэлектризована мелким раздражением. В университете оказалось, что Джисон забыл дома важный конспект лекций, без которого сегодняшняя контрольная была практически невыполнимой миссией. Он обреченно опустился на стул, предчувствуя провал. Феликс, как всегда, был рядом. Он предложил свои записи, но понимал, что это лишь частичное решение проблемы. На этом проблемы не закончились. Преподаватель бесстыдно задержал группу после пары, и как очередной итог — парней ждала заполненная до отказа столовая. Друзей искать даже не пытались, и так понимали, что места за столом вряд-ли будут. Но Джисон всё же нашёл их взглядом, когда они с Феликсом всё же уселись за какой-то столик у стены. Джисон переводит мрачный взгляд на спину Хёнджина, но тот совсем не чувствует этого, продолжая мягко улыбаться Чану. Какого черта он так улыбается Чану?! — Ты сейчас вилку сломаешь, — мягко замечает Феликс рядом. Джисон с силой отрывает кусок стейка, стараясь не смотреть в сторону стола, где расположились Хёнджин, Чан и еще несколько их общих знакомых. Смех, шутки, непринужденная болтовня – все это казалось ему невыносимо раздражающим фоном, подчеркивающим его собственное угрюмое настроение. Он чувствует, как в груди нарастает непонятная злость, смешанная с какой-то болезненной тоской. Почему Хёнджин так внимателен к Чану? Почему его смех звучит так искренне, когда он говорит с ним? Феликс прав, он действительно сейчас сломает вилку. Джисон откладывает приборы, теряя аппетит. Еда кажется безвкусной, а атмосфера вокруг – удушающей. Он бросает еще один быстрый взгляд в сторону Хёнджина. Тот что-то оживленно рассказывает, жестикулируя руками, и Чан откидывается на спинку стула, громко смеясь. Джисон отворачивается, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Что-то случилось? — Феликс обеспокоенно смотрит на него, — Ты какой-то сам не свой сегодня. Джисон отрицательно качает головой, стараясь изобразить на лице подобие улыбки. — Все в порядке, просто немного устал. Феликс приподнимает бровь, понимая, что лучший друг что-то скрывает. — Устал? Так устало не смотрят, Джисон. Ты обычно, когда устал, ворчишь и требуешь обнимашек. А сейчас… от тебя будто тень отделилась, — Феликс выразительно оглядывает друга. Джисон вздыхает, избегая взгляда. Ему не хотелось говорить. Не потому что он не доверял Феликсу, а потому что само признание проблемы делало ее реальнее, тяжелее. — Всё в порядке, — повторяет Джисон, — Идём, скоро пара начнется. На лекциях сосредоточиться не получается. Джисон щелкает ручкой, дёргает ногой, хватает резинку на запястье, занимается всем, чем на паре заниматься явно не стоит. Но его это не беспокоит. Его мысли всё ещё крутятся вокруг Хёнджина и того, как тот улыбался Чану в столовой всего час назад. Он даже не пытался слушать, что там бубнит профессор о каких-то интегралах. Эти цифры, формулы и графики казались ему бессмысленным набором символов по сравнению с тем уколом ревности, который пронзил его, когда он увидел эту улыбку. Улыбку, которую Джисон привык считать предназначенной только для него. Улыбку, которая обычно растапливала все его тревоги и наполняла день светом. Теперь же эта улыбка казалась предательством. Чем-то украденным и отданным другому. Он стиснул зубы, почувствовав, как горечь поднимается к горлу. Чану! Почему именно Чану? Что в нем такого особенного, чего нет у Джисона? Он не мог найти ответа, и это его бесило еще больше. Они не встречались, и этот факт — единственное, что останавливало Джисона от скандала, который так и хотелось закатить. Они не встречались, но Джисон всё равно ревнует. Ревнует того, кто ему не принадлежит. Он знал, что это глупо. Знал, что не имеет права на эту ревность. Хёнджин свободен общаться с кем угодно, улыбаться кому угодно. Но логика бессильна перед бушующим ураганом эмоций, который терзал его изнутри. В голове всплывали обрывки воспоминаний: их смех, их тайные взгляды, долгие ночные разговоры, в которых они делились самым сокровенным. Всё это казалось теперь фальшью, иллюзией, созданной его собственным воображением. Джисон украдкой взглянул на Хёнджина, сидящего в нескольких рядах впереди. Тот что-то увлечённо записывал, и на лице его играла лёгкая улыбка. Джисон не мог понять, связано ли это с лекцией или же с воспоминанием о недавней встрече в столовой. Он отвернулся, не в силах вынести этого зрелища. Внезапно он почувствовал лёгкое касание к плечу. Подняв глаза, он увидел Феликса, обеспокоенно смотрящего на него. Тот что-то прошептал, вероятно, спросил, всё ли в порядке. Джисон лишь слабо кивнул, не желая вдаваться в подробности. Ему нужно было время, чтобы успокоиться и разобраться в своих чувствах. Чтобы понять, что делать дальше с этой ревностью, которая душила его, как удавка. Пара тянулась мучительно долго, но звонок наконец прозвенел. Джисон пулей вылетел из аудитории, не дожидаясь никого из друзей. Ему нужно было выпустить пар, выплеснуть эту злость, иначе он взорвется прямо здесь и сейчас. Он шел быстрым шагом по коридору, даже не замечая лиц проходящих мимо студентов. В голове вертелось лишь одно – Хёнджин и эта проклятая улыбка. Он должен был что-то сделать. Что-то, чтобы вернуть внимание Хёнджина, доказать, что он, Джисон, достоин этой улыбки больше, чем кто-либо другой. Но что? Он не знал. И это незнание сводило его с ума. Джисон вышел на улицу и, не раздумывая, направился к заднему двору университета, где обычно никого не было в это время. Там он мог побыть один, обдумать все, не опасаясь быть замеченным. Зайдя за угол старого корпуса, он прислонился спиной к холодной кирпичной стене и закрыл глаза. Глубокий вдох, выдох. Не помогало. Ярость все еще клокотала внутри. Что же он мог сделать? Прямо сейчас в голову ничего не приходило, кроме глупых и импульсивных поступков, которые только усугубили бы ситуацию. Нет, нужно было успокоиться и придумать что-то действительно действенное. Что-то, что заставит Хёнджина увидеть его настоящего, а не того ревнивого и раздраженного парня, которым он сейчас был. Он поднял голову и посмотрел на серые облака, затянувшие небо. Решение должно было прийти, он знал это. Просто нужно было подождать. Мысль пришла с появлением Феликса. Тот будто догадывался, где искать Джисона. Феликс присел рядом, не говоря ни слова. Просто протянул стакан с чем-то теплым, пахнущим лимоном и медом. Джисон принял его, благодарно кивнув. Тишина между ними не была тягостной, а скорее понимающей и поддерживающей. Феликс всегда умел чувствовать чужое настроение, как никто другой. — Феликс, — тихо произносит Джисон, — Притворись моим парнем. Феликс удивлённо вскидывает бровь на просьбу Джисона. Притвориться его парнем? Феликс медленно опустил взгляд на стакан в руках Джисона, словно ища там ответ. Вопрос повис в воздухе, настолько ощутимый, что казалось, его можно было потрогать. — Что? — лишь выдавил он из себя, наконец нарушив тишину. — Я хочу заставить его ревновать, — лишь пожимает плечами Хан. — Кого заставить ревновать, Джисон? Хёнджина? — осторожно спросил Феликс, боясь спугнуть эту хрупкую откровенность. Он поставил свой стакан на землю и полностью повернулся к Джисону, готовый слушать. Джисон кивнул, передернув плечами. Эта идея всё больше казалась парню безумием, пока Феликс вдруг не дернулся рядом. — Я помогу тебе, — Хан переводит слегка удивленный взгляд на друга, — Потому что мне тоже нужно, чтобы кое-кто начал ревновать. Феликс произнёс это так небрежно, что Джисон даже не сразу осознал смысл его слов. Он медленно повернулся к другу, изучая его лицо в поисках подвоха. — Тебе нужно, чтобы кто-то ревновал? — переспросил Джисон, не веря своим ушам. Феликс лишь усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — лёгкая нервозность, которую он тут же скрыл за маской привычной беззаботности. — Ну, знаешь… — он провёл пальцем по краю стакана, — Если уж мы затеваем этот цирк, почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? Джисон прищурился. — О ком ты говоришь? Феликс вздохнул, будто сдаваясь. — Минхо. — Минхо?! — Джисон чуть не поперхнулся чаем. — Ты хочешь заставить Минхо ревновать?! — Шшш! — Феликс резко прикрыл ему рот ладонью, озираясь по сторонам. — Ты хочешь, чтобы весь университет знал? Джисон отстранился, но его глаза горели от внезапного азарта. — Ты… ты что, влюблён в Минхо? Феликс покраснел, но не стал отрицать. — Ну… может быть. Джисон замер, осознавая всю абсурдность ситуации. Он хотел заставить Хёнджина ревновать с помощью Феликса, а Феликс, оказывается, хотел того же самого, но с Минхо. Это было… идеально. Или катастрофически. Он ещё не решил. — Ладно, — Джисон хлопнул себя по коленям. — Тогда давай продумаем план. Феликс кивнул, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда он ввязывался в какую-нибудь авантюру.