Кружева

      Дазай вздыхает. Тяжело сидеть на работе и ничего не делать. Хотя, конечно, бесить Куникиду и сваливать все отчёты на Ацуши тоже трудное дело. Но не в такой прекрасный день, как четырнадцатое февраля!       Зевок, ладонь растирает щёку, которая явно отлежалась на столе за всё рабочее время — Дазай ловит недовольный взгляд Куникиды и поднимает руки в жесте «сдаюсь».       — Ладно тебе, Куникида, ну ты хотя бы сегодня можешь на меня не ругаться?       — Это в любом случае бесполезно, — фыркает Куникида, продолжая стучать пальцами по клавиатуре, — и вообще, почему именно сегодня я вдруг должен тебя не трогать?       — Как же!       Дазай тут же вскакивает со своего места и широкими шагами обходит свой рабочий стол, указывая на календарь.       — Сегодня же такой прекрасный праздник! День всех влюблённых!       — И что?       — Эх, Куникида, не романтик ты совсем, — вздыхает Дазай, качая головой, — а вот меня будут ждать дома!       — Чуя хотя бы выполняет свою работу, — выдыхает Куникида, отправляя отчёт, — иногда я завидую Мори.       — Нечего ему завидовать, — Дазай широко улыбается, — у нас же есть Танидзаки! Да, Танидзаки?       — А? — Танидзаки хлопает глазами, растерянно смотря на старших.       — Бедный, совсем заработался, — печально тянет Дазай, — видишь, Куникида, всех замучил уже.       — Дазай!!!       От крика вздрагивают все, даже вечно спокойный Рампо. Дазай смотрит в его сторону и немного завидует. К нему скоро придёт Эдгар, и они вместе уйдут на свидание. А Дазай… Даже не знает, что подарить Чуе.       Варианты есть, даже несколько, но нужно было выбрать самый лучший! Это же Чуя!       Его самый лучший и самый любимый Чуя, шутить над которым Дазай никогда не устанет и не перестанет. Господи, да что бы стало с Дазаем, не встреться они тогда с Чуей в бедном районе! И этот первый удар огромной силы, отшвырнувший Дазая в противоположную стену. Одним словом — романтика!       И как бы они эти чувства не отрицали, сколько бы раз не ругались и куда бы не уходили друг от друга — всё равно возвращались обратно, потому что невозможно так просто бросить свою судьбу.       И вот сейчас, пока Куникида продолжает недовольно ворчать, а Ацуши уже гуглит идеи для подарков, телефон оповещает о пришедшем сообщении. Дазай лениво открывает его, жмёт кнопки и сразу начинает невольно улыбаться, читая следующее от Чуи:       «Без вина можешь даже не приходить»       Точно, как Дазай мог забыть главное пристрастие своего любимого партнёра? Какое-нибудь дорогое вино столетней давности, приглушённый свет в их комнате, интимная атмосфера и…       Дазай в красном кружевом белье.       Точно. Это сразит Чую наповал.       «Только если вино ты будешь пить из моих ключиц)) »       «Договорились ;)»       С громким хлопком по столу, Дазай привлекает к себе общее внимание и, выждав драматичную паузу, продолжает:       — Что ж, мои дорогие и прекрасные коллеги, на сегодня моя работа окончена. Причина столь раннего ухода из офиса заключается в том, что такой замечательный праздник нужно отмечать дома со своей второй половинкой, радуя её подарками. Именно поэтому я вынужден с вами попрощаться, мне ещё нужно зайти в магазин.       — Чёртов Дазай, у тебя даже нет денег, — шипит Куникида, — что ты сможешь ему подарить?       — А вот это уже государственная тайна, о которой вам знать не обязательно, — с очаровательной улыбкой Дазай направляется к выходу, подмигивая Кёке, — пока, Ацуши, не забудь позвонить Акутагаве!       И под смущённое бормотание младшего ученика, Дазай плавно направляется к лифту, параллельно в мыслях прикидывая, хватит ли ему финансов на осуществление своей маленькой шалости. Да, работа в агентстве оплачивалась, но на сладкое деньги уходили быстрее, чем он мог бы подумать.       И всё же их с Чуей любовь к соперничеству и соревнованиям, обязательное «лишь бы подразнить» — довело до того, что сейчас Дазай находился в магазине женского нижнего белья и под громкие вдохи консультанток делал вид, что выбирает подарок… Девушке. О да, надо будет обязательно побольше рассказать про неё всем остальным. Потому что невозможно молчать о таком бриллианте, с каким свела его жизнь.       — И знаете, — произносит Дазай, облизывая губы и тем самым доводя бедную девушку до экстаза, — она у меня такая хорошенькая. Ниже меня, где-то сантиметров на двадцать, не сказать, что прямо совсем миниатюрная, — тянет гласные, — очень даже сильная, когда надо.       — Ей так повезло, — очередной мечтательный вздох, — могу я поинтересоваться, какого цвета у неё глаза и волосы? Если вы первый раз выбираете, то я бы могла посоветовать что-то по цветотипу.       — Ох, знаете, она у меня рыжая, — кивает Дазай, — с голубыми глазами. Но я уже присмотрел вот этот комплект. Да-да, тот бордовый, ближе к винному.       — Разве он не будет сливаться с её волосами?       — Нет, будет в самый раз.       Выходя из магазина под шепотки и переглядывания, Дазай с ухмылкой направляется обратно в агентство. Надо же было где-то переодеться, чтобы эффект неожиданности при встрече с Чуей сработал на ура.       Конечно же, чуть позже Дазай не упустит возможности побесить Чую тем фактом, что представлял его девушкой, да ещё и в магазине нижнего белья, но это всё потом.       Сейчас Дазай поправляет бельё под одеждой, чтобы выглядеть ещё увереннее, перематывает бинты пониже и снова выходит на улицу. Сообщение Чуе уже написано. Тот ответил, что приедет через десять минут. За это время Дазай успевает купить какое-то супер вкусное и дорогое вино (до конца месяца теперь без шоколадок), поэтому к моменту появления Чуи стоит на парковке.       — Наконец-то мой Чуя приехал, — елейно тянет Дазай, улыбаясь, — я уже заждался.       — Босс задержал, — Чуя пожимает плечами и встаёт на носочки, — привет.       — Привет, — Дазай наклоняется, чтобы поцеловаться, — ну что, поехали домой?       — Да, устал, как собака.       Дазай только усмехается и понимающе кивает. В мафии дела всегда обстояли иначе.       В машине Чуи витает сладкий запах нового парфюма. Дазай помнит его, подарок от Мори на прошлый день рождения. Они целуются ещё несколько раз, прежде чем развернуться и поехать в противоположную сторону от агентства.       — Что ты уже задумал?       — С чего ты взял? — Искренне удивляется Дазай.       — Да по твоему хитрому лицу всё видно, — Чуя хмыкает, останавливая машину на светофоре, — рассказывай.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — Дазай невинно хлопает глазами, скрещивая руки на груди.       — Дазай.       — Ладно-ладно, — сдаётся Дазай, начиная широко улыбаться, — вот давай поиграем в правду и ложь.       Чуя удивлённо вскидывает бровь, продолжая движение, но пожимает плечами и согласно мычит, ожидая. Дазай слегка ёрзает, садясь поудобнее, а потом выдыхает:       — У меня зелёные глаза или на мне сейчас красное кружевное бельё?       Тишина в машине буквально звенит. Чуя практически не моргает, но взгляд от дороги не отводит, почти незамедлительно реагируя: — Да ну нет…       Когда их взгляды пересекаются, Дазай подмигивает ему и продолжает широко улыбаться. А вот лицо Чуи краснеет с каждой секундой всё больше и больше.       — Дазай, ты совсем с ума сошёл…       — Нет, просто хотел сделать тебе хороший подарок, — пожимает плечами, — и подумал, что лучшего всего для тебя буду я в красивой обёртке.       — Ага, а чего не с бантом на жопе?       — Тогда уж на шее, — Дазай хмыкает, — и не ворчи, ты смущаешься, как школьник.       — И ничего я не школьник! Эй!       — Да-да.       Дазай любит дразнить, выводить и провоцировать. Чуя постоянно ведётся и злится, как настоящая чихуа-хуа.       Чуя нервничает. Это видно по участившемуся дыханию, по тому, как дёргается кадык от постоянных сглатываний, а ладони, которые ещё сильнее сжимают руль, говорят сами за себя.       — Очаровательная реакция. Как приедем, не заходи в комнату минут пять, мне надо будет подготовиться. Тебе, к слову, тоже.       Чуя только недовольно фыркает, пока Дазай продолжает тихо посмеиваться. Сегодня победа за ним.       Но они всё равно тянут время, как старую резинку для волос. Дазай не может сопротивляться тому напору, с которым Чуя лезет к нему, когда они заезжают во двор дома. Их поцелуи совершенно выбивают почву из-под ног и заставляют напрочь позабыть обо всём на свете.       Дазай довольно ухмыляется, когда чувствует проворные руки Чуи у себя в штанах. По тихому стону можно понять, что у Чуи совсем слетела крыша, а последний островок адекватности только что затонул. Дазай прижимает Чую ближе к себе, перехватывает руку и давит на неё, чтобы чужие пальцы коснулись кружева.       — Ну как тебе?       — Хочу посмотреть, — хрипло выдыхает Чуя, и они снова целуются, сталкиваясь друг с другом.       Вожделение, с которым они смотрят друг на друга, страсть, с какой они буквально едят друг друга — в замкнутом пространстве машины практически удушает. Дазай кое-как заставляет и себя, и Чую выйти на воздух, чтобы немного успокоиться и продолжить уже дома.       В квартире напряжение между ними становится ещё более ощутимым. Дазая практически не отпускают. Длинные руки Чуи цепляют то тут, то там, а глаза смотрят пронзительно настолько, что становится невыносимо душно.       Они снова липнут друг к другу, стоит только снять верхнюю одежду и разуться. Сквозь поцелуи Чуя ворчит на «чёртовы бинты», заставляя Дазая лишь громче рассмеяться. Касания резкие, но приятные до мурашек. Поэтому Дазай извивается под любимыми руками, не скрывая довольной улыбки, пока Чуя продолжает терять связь с этим миром.       — Я же просил подождать, — Дазай цепляет подбородок Чуи, — а ты?       — Я не хочу ждать, — фыркает Чуя, брыкаясь, — раздразнил, а теперь пытаешься сбежать?       — А кто сказал, что ты так легко это всё получишь?       Недовольное рычание забавляет как в первый раз. Дазай снимает шляпу с рыжей макушки и треплет пряди волос, прежде чем уйти в ванную, чтобы немного подышать.       Кружева в белом свете кажутся даже чуть темнее, чем в магазине. Дазай ухмыляется, проводя пальцами по лямкам и краям белья. Бинты осторожной кучей остаются лежать на стиральной машинке, чтобы больше не злить и без того напряжённого Чую.       Дазай облизывается. Очарование. Он — само очарование. И для себя, и для человека, который прямо сейчас ждёт его за дверью. Чёрный шёлковый халат мягко ложится на плечи, пояс затягивается на талии. Когда подготовка полным образом завершена, Дазай выходит из ванной, сразу же натыкаясь на Чую. Тот, словно верный пёс, ждёт и истекает слюной.       — А глаза-то бешеные, — усмехается Дазай, скрещивая руки на груди, — теперь твоя очередь.       Добиться от Чуи внятного ответа в таком состоянии практически невозможно. Он тянет руки, тянется сам, словно примагниченный, хочет схватиться, сжать, не отпускать и сделать хоть что-нибудь ещё. Но Дазай специально отходит подальше, чтобы перед самой дверью обернуться и посмотреть на Чую через плечо:       — Поторопись, я пока приготовлю всё остальное.       Чуя недоволен, но перечить не решает. Дазай провожает его хитрым взглядом и направляется к кухне, чтобы открыть вино и достать бокалы. Сервировка не требует много времени. Дазай просто оставляет всё на журнальном столике в их комнате, поудобнее устраивается на кровати и ждёт.       Чуя возвращается быстрее, чем Дазай ожидал. От того и поцелуй становится внезапным. Но теперь можно не издеваться над бедным изнывающим Чуей. Дазай улыбается в губы, выдыхает, запуская пятерню в рыжие волосы и оттягивает их.       — Вау, — выдыхает Чуя, наклоняясь ближе к открытой груди, — тебе очень идёт… Очень. Красиво.       — Спасибо, — Дазай смеётся, проводя пальцами по скулам, — хочешь посмотреть поближе?       Когда Чуя развязывает пояс, Дазай слегка двигает плечами, чтобы чёрный шёлк съехал ниже. Глаза напротив наливаются похотью и желанием. Дазай упивается таким вниманием: откидывает голову назад, опирается на руки позади себя и призывно тянет Чую ближе ногами.       — Взял самый маленький размер?       — Тяжело было объяснить, что мне нужны самые маленькие чашки из всех, а вот обхват под грудью на цэшку, — тянет Дазай в ответ, — нравится?       — Очень, — вздыхает Чуя, — красота…       Дазай тихо стонет, когда чувствует, как руки Чуи обхватывают его талию, а губы накрывают сосок через ткань. Ноги инстинктивно сжимаются, но Чуя между ними не позволяет этого сделать. Их взгляды встречаются, и они оба тут же их отводят.       Смущение, наслаждение, удовольствие и ожидание чего-то ещё, что вдарит по ним намного сильнее.       Прелюдии из них двоих всегда больше любит Дазай. Но сегодня Чуя, видимо, окончательно поддался романтической атмосфере, поэтому решил довести всех до ручки.       Тело Дазая открыто реагирует на всё. Он дрожит, извивается, жмётся ближе и пытается отодвинуться назад. Чуя целует, кусает и лижет. Оставляет следы, сжимает и царапает, добиваясь в ответ громких и протяжных стонов.       Дазай лежит на кровати и тяжело дышит. Чуя над ним совершенно сумасшедший и желающий, а под бельём во всех возможных местах слишком мокро.       — Ты хоть вино попробуй, — усмехается Дазай, а потом тянется за бокалами, — я что, зря выбирал?       — Опять кошмарил продавцов?       — Они уже привыкли.       Дазай никогда особо не любил вино. Ему больше нравился виски со льдом. Но ради Чуи пришлось поменять свои взгляды и привыкнуть к такому элегантному напитку. Однако в подобных моментах Дазай всегда наблюдал за реакцией партнёра.       — Вкусное, мне нравится. Куплю потом такую же бутылку в коллекцию.       — Превосходно.       Пустые бокалы со стуком опускаются на столик. Дазай набирает в грудь побольше воздуха и целует Чую первый. Больше нет никаких разговоров и желания оттянуть долгожданное. У обоих в глазах такое вожделение, что возбуждение ощущается оголённым проводом, который искрит во все стороны.       Чуя не снимает бельё с Дазая, наоборот: лезет руками под, цепляется пальцами, забирается языком и зубами. Дазай не может сдерживать стоны, но старается быть более сдержанным. С горячим дыханием на собственном члене это сложно. Чуя не церемонится — поглаживает возбуждение поверх кружева, а затем стягивает их, осторожно откладывая в сторону.       — Ещё наденешь, — произносит Чуя в самые губы, перехватывая бёдра и вжимаясь возбуждением между ягодиц.       — Не ношу такие вещи дважды, — хмыкает Дазай, обхватывая за шею, — купишь новые.       Стоны и томное, тяжёлое дыхание заполняют комнату, как только их тела сливаются в одно. Дазай позволяет вести, Чуя не контролирует себя, иногда слишком забываясь. Тогда Дазай, превозмогая себя и разливающееся по всему телу волнами удовольствие, перехватывает чужое лицо и заставляет смотреть глаза в глаза, периодически целуя и стирая капли пота с висков.       Они отдаются друг другу полностью, сгорают до тла и без остатка. Нет никаких «я». Есть только они. Вместе. Никаких исключений, потому что порознь слишком тяжело. Через это они тоже уже проходили.       Дазай позволяет Чуе уткнуться носом в свою шею, сам продолжает цепляться за его спину и стонет любимое имя на разные голоса.       Кульминация накрывает их с головой, пришибает к самому дну и не позволяет нормально дышать, пока оргазм пробивает тела. Дазай не может связано думать и тем более говорить, а Чуя еле держится на руках, в итоге всё равно падая сверху.       — Я понял, что тебе понравился подарок. Мелкий извращенец.       — Бля, Осаму, заткнись.       Дазай смеётся, обнимая Чую крепче, а потом закрывает глаза. Тепло от любимого тела расслабляет, и Дазай проваливается в дрёму, сквозь неё ощущая нежные поцелуи и касания.