Раздевайся

      Незаметно для самого Шикмуона пролетела пара месяцев. По истечению этого срока вся его мастерская (и комната) была увешана фотографиями молодой модели, которой множество СМИ предрекали большое будущее.       Разработка новой коллекции шла полным ходом. В качестве основы использовались преимущественно оттенки чёрного и тёмно-синего цветов, которые стали для первого помощника кутюрье, Эрна, сущим адом: уверенного до этого времени, что у черного только один оттенок. По десятки раз ему приходилось бегать на склад за нужным для Шикмуона оттенком, с пятого Диогр начал задумываться о том, что над ним просто потешаются. Наконец доставив необходимый, он не успел обрадоваться выполненной задаче, как его отправили в новый квест под названием «притащи мне рулон сапфировой органзы». Вану же оставалось только сочувствовать коллеге, самому с содроганиям дожидаясь похода за драгоценными камнями и фурнитурой. Из-за придирчивости младшего Болдуона и фактически неограниченных финансов (за что стоит проклинать благодарить его младшего дядю, что избаловал племянника на сколько это возможно) дело могло затянуться на недели, если не месяц, и не ограничиться Америкой. Тонстул не выносит самолёты.       При всех стараниях скрыть своё «увлечение» Чернышом, как его сам окрестил молодой кутюрье, от старика было… Проблемно. Шикмуон всё равно ловил от него насмешливые подозрительные взгляды. Он не сомневается, тот если уже не знает, то догадывается. Сохранить в тайне что-то от его семьи в принципе трудно, если почти не невозможно, а особенно от отца с дядей. Слишком наблюдательные. А его частые вылазки на показы небольших брендов, скупка журналов с одной определенной личностью на ней тоже вызывали подозрения. И на этом всё не заканчивается, Юджериан ловил себя на мысли, что хочет встретиться со своим вдохновителем вживую; не с подиума, увидеть его поближе, рассмотреть линии лица, вглядеться в мистически ночные глаза, заметить что-либо другое помимо холода и отстранённости, что юноша демонстрирует на камеру.       Шикмуон крутится в мире моды и моделинга почти с детства, если исключить первые несколько лет жизни. Он проводил крайне много времени с матерью в её мастерских, наблюдал за её работой в создании одежды и за взаимоотношениями с моделями, посещал с 6 лет различные показы и присутствовал на многих фотосъемках вместе с мелким дядей. А в какое-то время, когда бренд матери ещё не приносил достаточного дохода, вместе со стариками и сам был моделью. Но продлилось это недолго. Дядь Лоан не раз предлагал ему поучаствовать в фотосессиях снова, да Юджериана это абсолютно не прельщало. Ещё в средней школе он понял, что ему доставляет куда большее удовольствие наблюдать за тем, как его собственные руки из ткани, камней, ниток, кружева создают произведение искусства. Он наблюдал за работой людей из самых различных отраслей, но ничего не покорило его больше, чем дизайн одежды.       Вследствие всего этого младший Болдуон знает, как сильно может отличаться человек в жизни и перед камерой. Чаще всего поведение и характер моделей бывают абсолютно противоположными от показанных: спокойные и доброжелательные по итогу скандальные и мелочные; равнодушные — эмоциональные. Взять к примеру хотя бы его дядю, что перед камерой весь такой игривый галантный джентльмен с мягким характером (что многие ошибочно принимают его за гомосексуалиста), а на деле острый на язык, ничуть не уступающий в издевательствах старшему брату реципрокный человек и асексуальный скептик в романтике. И если первая часть особенно наблюдательным и преданным фанатам известна, то вот при раскрытии последней Юджериан предвидит все разбитые сердца и надежды фанатов Принца Дантеса.       Потому ему хотелось лицезреть противоположные эмоции Черныша, увидеть за пределами камеры, стать свидетелем его многогранности — лишь такой человек может оставаться холодным. В погоне за этим Шикмуон совершил пару вылазок в тренажерный зал и кафе, которые часто посещал юноша. Узнать про них было нетрудно. — «Мне до жути любопытно взглянуть на эту модель вживую, на фото он хорош. Ты аж в сталкинг подался ради него. Кстати, напоминаю, что это, по факту, вторжение в частную жизнь. Статья 2261А федерального законодательства США о сталкинге. За преследование и слежку можно оказаться за решеткой на несколько лет, gratte-cielinou.» — раздается по видео-звонку из макбука звонкий ехидный голос его кузины. — Зачем тебе законодательства США, если учишься в Оксфорде, а работать планируешь во Франции? — не может не задастся вопросом Болдуон, роясь в нижнем ящике стола в своих припасах и вытаскивая из них упаковку палочек в шоколадной глазури. — Так, а ну не уходи от темы. До дяди Ланосте тебе всё равно далеко. — фыркает мелкая, левой рукой зачесывая багряную кудрявую челку назад. — Ты осознаешь возможные последствия своих действий, в случае, если тебя заметят и напишут заявление? — Я лишь пару раз наблюдал за ним издалека, не выдумывай. У них не будет доказательств для подобного обвинения. Никаких фотографий я не делал. — спокойно отвечает юноша, шурша упаковкой от снека, раскрывая её. — Думаешь, твои рисунки не могут послужить доказательством слежки? — выразительно выгибает бровь Константа. — Это тяжело назвать слежкой, а вот фанаты твоего отца действительно подобным промышляют. — Фиии… У papa такое хаотичное расписание, что даже его менеджер порой не в состоянии за ним угнаться, что уж говорить о фанатах. — отмахивается девушка, откидываясь на спинку компьютерного кресла. — Пока до них доходит о его местоположении, он уже на другом конце мира. Мне б его энергию. — с некоторой завистью вздыхает она в конце. — Что? Тяжело на юриспруденции? — усмехается Шик, начиная похрустывать палочкой. — Но ты же папина дочка, ты не захотела по другому пути. — Ой, да иди ты знаешь куда, gratte-cielinou? — с лёгким возмущением хмурится она и задумывается буквально на секунду, чтобы весело продолжить. — Прямиком к своему Чернышу, а я о вас фанфик настрочу. — Он не мой. — бросает он недовольный взгляд льдисто-голубых глаз на камеру, что отчётливо передает адресату каждое изменение в мимике. — Да неужели? — ехидно растягивает слова Константа, смотря куда-то за спину кузена. — Постеры, фото и рисунки за твоей спиной намекают о другом. Но если так… То я с удовольствием бы с ним повстречалась. А что? Красивый. Статный. Явно за собой следит. Да и в принципе мой типаж! Грех не приударить! — А как же твой парень? Как его там… — тянет молодой человек, задумчиво смотря в потолок, словно там написана необходимая информация. — Алекс? Антонио? Альберт? — Эйдан. — с ноткой обреченности отвечает девушка, устало закатывая глаза. — Его зовут Эйдан. И мы уже расстались. — Что на этот раз? — Он оказался мошенником. — трёт лицо руками Константа. — Знаешь, мелкая… — с непонятными интонациями, то ли сочувствия, то ли веселья, в голосе начинает Юджериан, откладывая полупустую пачку палочек. — Мне кажется тебе стоит сотрудничать со следственными органами. Ты словно магнит для всех преступников. В прошлый раз был маньяк, позапрошлый фальшивомонетчик, до него дилер, перед ним кажется автоугонщик… — и заканчивает с явным негодованием. — Où est-ce que tu les trouves, bon sang?! — Они сами меня находят. — пожимает та плечами. — И что ты планируешь делать дальше? — с интересом уточняет Шик. — Возвращаться к первоначальной теме. Так, а что ты планируешь делать с этим… — она хмурит брови, пытаясь вспомнить прозвище модели, и на несколько секунд её голова пропадает с экрана, оставляя видимым только часть корпуса в черной строгой рубашке и руку на подлокотнике кресла. — Блоу? Пригласишь в качестве модели? Дядя Ланосте в курсе твоего… Вдохновения? — Естественно, приглашу. Мои помощники этим займутся, как обычно. И уже скоро. А старик… Нет, он пока не в курсе. — с каждым словом лицо Шикмуона темнеет и он переключает своё внимание на эскизы, лежащие на расстоянии протянутой руки. — Если ты хочешь оттянуть начало подтруниваний, то советую убрать компрометирующие материалы из мастерской. — провокационно ухмыляется девушка. — Без тебя всё знаю. — фыркает молодой человек, проверяя время на телефоне. До конца обеда оставалось несколько минут. — Какой ты вредный. Уж с таким поведением с тобой точно не захотят общаться. — она упирается локтями на стол и размещает в ладонях подбородок, смотря на кузена в упор искрящимися карими глазами. — А что-нибудь уже готово? Мне очень хочется посмотреть!       Юджериан довольно усмехается и встает с кресла, уходя из-под радиуса обзора камеры. Через минуту он притаскивает туда портновский мужской манекен белого цвета с пальто на нем. — Однобортное приталенное пальто классического кроя с отложным воротником. Основным материалом здесь послужил черный смоляной кашемир, в качестве подкладки использован королевский синий атласный шелк. При должном внимании можно заметить на рукавах и подоле тонкие серые линии днём. — юноша начинает увлеченно рассказывать с лёгкой улыбкой на губах, расправляя рукава одеяние и демонстрируя каждую озвученную деталь. — Не слишком ли оно… Простое? Как-то не похоже на тебя. — с сомнением озвучивает своё мнение девушка. Упомянутые линии она разглядеть через экран не смогла. — Цвет подкладки несомненно выделяет его среди обычных пальто, но ведь можно было бы добавить брошь или сделать вышивку из драгоценных камней.       Хмурое застывшее выражение лица с недовольным, даже немного презрительным, взглядом льдисто-голубых глаз дало понять Константе, что ей, вероятно, стоило оставить свои мысли при себе. — Добавить брошь или сделать вышивку из драгоценных камней? — нотки возмущения выделяются в мужском голосе особенно сильно. — У кашемира слишком тонкое волокно, малейшая тяжесть его растянет. И назвать его простым нельзя. Больше всего я потратил время именно на рисунки подола и рукавов, используя специальную текстильную серую краску. Это может показаться беспорядочными линиями, но на деле в них вся особенность этого пальто и она раскрывается в темноте. Чтобы добиться нужного эффекта, мне пришлось пройтись по этим линиям тонкой кистью люминесцентной краской с синим пигментом несколько раз. Вся проблема заключалась в том, что черная ткань поглощает свет и не даёт краске накопить его. Именно поэтому мне пришлось воспользоваться ещё и текстильной краской. Эффект был бы намного лучше с белой, но тогда днём рисунки слишком бы бросались в глаза, а мне нужно было, чтобы днём он сливался с цветом самого пальто. — В общем… Возиться тебе пришлось долго. Вау… Ça sonne vraiment cool, на самом деле! А какой рисунок получается? — восхищённо интересуется Константа, поддавшись немного вперёд. — Что-то наподобие языков тёмно-синего пламени. — складывает руки на груди Шикмуон, кидая взгляд на свое творение. — Опять огонь? — она скатывается немного вниз по креслу, выражая все своё разочарование. — Тебе не надоело везде его впихивать? Какая у тебя хоть тематика в этот раз? — Чем тебе огонь не нравится? — чуть ли не сквозь зубы снова возмущается юноша и относит манекен обратно в угол, пропадая с экрана. — И нет, это не огонь. В данном случае это намек на тьму, так как тьма как такого материального проявления не имеет, я решил отталкиваться от своего видения и, скажем так, привычных представлений о темных персонажах. — Из-за того, что тьма часто ассоциируется с антагонистами? — провожает его возвращение взглядом девушка и заканчивает с каким-то расхоложенным вздохом. — Как всё… Банально. — T’as décidé d’être insupportable aujourd’hui, ma petite? — подозрительно щурится Шик, на что получает игривую довольную улыбку. Но тут их разговор прерывает стук в дверь Константы. Она отворачивается от своего ноутбука, разрешая открыть. Юноша не видит кто там, но прекрасно может расслышать чужие слова. — Константа, тебя ищет Аурель с политического. — Хорошо. Сейчас приду. — и возвращает внимание к видео-звонку, весело прощаясь. — Меня ждут, так что ещё спишемся, gratte-cielinou! Держи меня в курсе всего! — Иди уже, gamine pénible. — с лёгким раздражением прощается юноша и завершает звонок. Он откидывается на спинку кресла и подбирает под себя ноги. По телу растекалась приятная усталость. Он провел всю ночь в мастерской, стараясь завершить вышивку на сапфировой рубашке с глубоким декольте. Шикмуон хотел передать свое видение и восприятия тьмы, что по факту ассоциируется у него с ночью, величественной и прекрасной своей многогранностью. Это не просто время суток, не просто романтичное и творческое время для людей, она сама по себе является многогранным искусством, что многое скрывает в своей темноте, тьме, подобно человеческому сознанию. Тьма не враг, кем она является зависит от самого человека.       За размышлениями юноша сам не заметил, как уснул.       Время шло. До показа оставалось всё меньше времени. За последние месяцы на столе Шика в вазе чаще стояли синие орхидеи, у которых тот по привычке во время стресса или нервозности выдергивал лепестки, от этой картины Ван каждый раз хватался за сердце, а Эрн чуть ли не рвал на себе волосы, прося господина Шикмуона не быть столь «жестоким». Процесс создания коллекции шел своим ходом, многие модели были уже почти готовы, можно было потихоньку начинать подготовку к фотосессии и к заключению договора с необходимой моделью или моделями; последнее младший Болдуон и поручил своему первому помощнику. И было совершено ещё пару вылазок для наблюдения, в ходе которых юноша испытывал желание подойти к изучаемому объекту, но он сдержал свои порывы. Ещё рано.       И всё шло так идеально, без чрезмерных издевательств и подтруниваний со стороны небезызвестного старика, что это было до ужаса подозрительно. Однако тот не заставил себя ждать, в один вечер всё-таки по какой-то причине вторгшись в святая святых сына — его комнату.       Юджериан в очках, перенеся всю необходимую фурнитуру и инструменты вместе с материалами, расшивал мимолетную идею на куске шелковой деграде, что переходила от темно-голубого к черному, люневильским крючком на станке для вышивания прямо перед диваном в момент отцовского вторжения.       Ланосте замирает, едва сделав шаг в комнату. На пороге валяется сумка, забитая художественными принадлежностями, часть из которых вывалилась на пол, как только открыли дверь. Мужчина провожает взглядом прокатившийся по полу карандаш и переводит на явно недовольного сына, застывшего с крючком в одной руке и горстью бисера в другой. — Ну и зачем ты припёрся, vieux? Стучаться не учили? — прожигает его взглядом Шикмуон, пока тот осматривает комнату: обрезки тканей валяются на полу и на столе около швейной машинки, разворошенные рулоны недалеко от оного, рассыпавшийся бисер в перемешку с другими всевозможными камнями, названий которых Ланосте не знает, чуть далее от входа и вплоть до самого хозяина комнаты, дивана. Однако данная картина не была чем-то новой вместе с многочисленными эскизами на стенах и специальной передвижной доске: так бывает часто в момент бурной деятельности кутюрье Шикмуона. Минутное удивление вызывает у Ланосте фото и рисунки, судя по всему одного человека, среди этих наработок. Он вспоминает рабочую комнату своей жены и его невольно передёргивает. — Вот уж действительно кровь не водица… — тихо произносит мужчина и весело спрашивает, прислоняясь плечом к косяку. — И кто тут ещё ненормальный, крошка Шики? — Всё ещё ты. Я не буду это комментировать. — невозмутимо возвращается к своей работе Юджериан, подправив сползшие очки средним пальцем, и чертыхается на французском, когда слишком сильно дёргает за нить, отчего она выскочила из крючка. Ланосте с лёгким раздражением на пару с забавой мысленно отмечает сходство посланного ему жеста с поведением одного бесячего павлина из Кансиол. Резко захотелось по душеньке одного гарвардского преподавателя потоптаться за излишние посягательства. Но мужчина быстро выдергивает себя из мыслей и с подозрительной улыбкой вздыхает: — В мать свою пошел… В дядей своих пошел… А от меня ничего не взял, garçon insolent. — с неодобрением щурится Асджен, на что ловит взгляд схожих со своими глаз. — И слава богу. Не хочу, чтобы меня так же часто проклинали как тебя из-за извращенного юмора. — довольно усмехается юноша одним лишь уголком губ. — Ай-ай-ай… — качает головой старший Болдуон. — Как тебе не стыдно, крошка Шики. Я даже забыл, зачем приходил. Что ж… Посмотрим. — и уходит, попутно доставая из кармана домашних штанов телефон. Младший подозрительно щурится. Слова старика ему абсолютно не понравились. Он на всякий случай достает телефон, откладывая свою работу, и проверяет уведомления и чаты. Среди уведомлений сплошная реклама, ничего нового, а вот «любимый» чат из архива… Стал слишком активным за последние пару минут. Уже догадываясь, Шик открывает чат. Старик Спешу сообщить, что наш крошка Шики больше не крошка (ಥ‿⁠ಥ) Grand-père ? Ба В смысле? Разве он не лишился девственности уже давно? Мама Наш крошка Юджи влюбился😍       Уже после этих сообщений у Шика дёргается глаз и он ловит себя на мысли, что готов закрыть руками лицо. Только от этого жеста сообщения не исчезнут. Ба Che felicità! Я уже думала, что он унаследовал проблему своего дяди Мелкий дядя Это заведомо недостоверное сведение! Я абсолютно здоров! Ба Абсолютно здоровый человек не пользуется услугами ЭКО! ( Grand-père Chérie, Лоан просто пошел в меня. Мелкий дядя Все претензии предъявляйте к генетике. Grand-père Поздравляю, Юджериан Это очень прекрасно.

Я

Старик… Ба… Вы офигели?

И ни черта я не влюбился.

Старик Именно… Втюхался по полной! ✧⁠◝⁠(⁠⁰⁠▿⁠⁰⁠)⁠◜⁠✧ Мелкий дядя Ооо… Какие новости. Это случайно не та набирающая популярность американская модель под псевдонимом Блоу? Ба Какой красивый псевдоним… Девушка? Мелкий дядя Нет, парень. 18 лет. Заканчивает старшую школу в этом году. Изучает иностранные языки и литературу. Моделью стал не целенаправленно. Его старший брат является директором модельного агентства «Opion», в котором тот и работает. Журналы с его фотографиями разлетелись достаточно быстро. Думаю, с его данными его ожидает большое будущее в моделинге, если только он не решит завершить карьеру.

Я

Дядь… Ты когда успел?

Мелкий дядя Ты думаешь, Ancien уже не выуживает всё что надо? Да и ради безопасности никогда не повредит. Вдруг какая-нибудь темная лошадка заведется. Старик Мелкий прав, как бы мне не хотелось это отрицать (=⁠_⁠=) Grand-père Выходит, Юджериан вступил на кривую дорожку… Мама Папа, у любви нет пола Мелкий дядя Père, твой старший сын вступил на неё ещё раньше. Grand-père В смысле… Ба Как интересно всё разворачивается… Старик Мелкий, ты… (ರ⁠╭⁠╮⁠ರ) Ба Не серчай, родной. Если что, я тебе припомню день нашего знакомства. Так что ты не можешь что-либо им предъявлять))) Grand-père Не надо мне припоминать этот кошмар. Я понял. Мелкий дядя Ооо… Походу мы много чего ещё не знаем.

Я

Продолжайте узнавать и забудьте про меня

      Шикмуон откладывает телефон куда подальше и возвращается к своей работе, невольно размышляя о беседе. Действительно, как интересно всё раскрылось. Но самое главное, что это отвлекло их внимание от него. Очень удачно. Эти старшие такие непостоянные.       Следующие несколько дней проходили в ожидании ответа от модельного агентства «Opion», которое из-за тишины и неизвестности перетекло в нервное. Младший Болдуон сидел в своей мастерской, уткнувшись взглядом в синие орхидеи. Их цвет ему казался невероятно схожим с чужими глазами, что взирали на него последние месяцы со стен и журналов. Ожидание утомляло. И оно было непривычным для Шика, привыкшего все получать достаточно быстро.       Раздается стук в дверь и юноша отвечает кратким вопросительным «Да?» В светлое обиталище молодого кутюрье заглядывает женщина с пепельными волосами, что на свету отдают лёгким бледно-розовым напылением. — Крошка Юджи, прогуляемся? — со свойственной лишь ей задорной нежной улыбкой спрашивает Эферия, уже одетая в светлое пальто. Шик проверяет время на телефоне. Уже полдень, а значит можно и пообедать. Он кивает и встаёт со стула, прихватывая телефон и собственное пальто вместе с сумкой-мессенджер с вешалки прямо у рабочего стола.       Они приходят в своё излюбленное просторное кафе недалеко от здания «Association». Эферия сразу отправляется к кассе делать заказ, а Юджериан выбирает столик рядом с окном. Чуть поодаль удобно располагается вешалка для верхней одежды.       Когда Эферия подходит к столику, Шик уже сидит без пальто со скетчбуком на столе и карандашом в руках, что вызывает у неё лёгкий смех. — Вижу, вдохновение до сих пор тебя не отпускает, крошка Юджи. — садится она напротив него, складывая руки и размещая на их тыльной стороне подбородок. — Предлагая отметить твой новый источник вдохновения! — Отметим, когда вся работа будет завершена. — хмуро отвечает Юджериан, выводя мягкие даже на вид линии волос у вырисовывающегося на кремовом листе лица. — Что случилось? — непонимание отображается на чистом ухоженном лице женщины. — Ты с каждым днем всё мрачнее. Opion до сих пор не ответил? — Не ответил. — не отвлекается от своего дела юноша. — Хм… — Эферия убирает руки со стола для подошедшей с заказом официантке. Девушка выкладывает на поверхность перед ней тарелку с венскими вафлями, сверху политые шоколадом и украшенные в уголке клубникой, и большой стакан фрикшейка. Перед отодвинувшим свой скетчбук в сторону Шиком ставят такой же заказ. — Может попросить Ланосте лично связаться с их директором? — Ни в коем случае. — моментально непреклонным тоном отрезает юноша. — Тогда… — женщина задумчиво проводит пальцами по краю стола, наблюдая за собственными действиями, и переводит взгляд на сына. — Может стоит написать о предложении лично самой модели? Для нас не должно быть проблемой добыть его номер. — Можно! — спустя мгновение кивает младший Болдуон с едва заметной улыбкой в уголках губ и тут же достает телефон, принимаясь строчить сообщение нужному контакту. — Сейчас же напишу au chien du vieil homme.       Довольная Эферия принимается за свою порцию, поглядывая на радостного сына.       Однако даже такое решение не приносит на следующий день никакого ответа. Терпение Шикмуона иссякает и он уже порывается сам ехать в нужное модельное агентство, заставив Тонстула вывезти на парковку машину. — Шик, может нам стоит поискать другую модель? Наверняка найдется похожий. Что поделать, если они не хотят с нами работать. — пытается переубедить решительно настроенного юношу его помощник, вышагивая рядом в холле к выходу.       Юджериан резко останавливается и поворачивается к первому помощнику, вынуждая того внезапно притормозить. Лицо у него застывшее с поджатыми губами и слегка нахмуренными бровями над потемневшими льдисто-голубыми глазами, от взгляда которых старшего немного передёргивает. — Для фотосессии мне нужен именно он, а с показом старик пусть сам разбирается. — холодно бросает Шик и возобновляет быстрый шаг к выходу из здания дома моды. — Но ведь… — Ван не успевает ничего толком сказать, как вынужден сразу следовать за кутюрье. Он догоняет его уже за дверями, на улице. — Почему бы тогда не попросить Председателя? Они не посмеют его проигнорировать. — Хочешь сказать, мое личное появление они посмеют проигнорировать? — слегка поворачивает к нему голову Шик, приближаясь к машине помощника на парковке. — Я не это имел ввиду! — восклицает Тонстул, хватаясь за начинающую болеть голову. Тут рядом с ними припарковывается знакомая многим работникам дома красная гиперкар Bugatti. Оттуда неспешно выскальзывает брат председателя — Лоан Карзейн, как всегда в одном из своих фирменных костюмов в стиле Оджи, из-за которых он и получил своё прозвище Принц, и тростью с серебряным набалдашником в руке. — Mon petit, куда собираетесь? — с лёгкой улыбкой подходит он к ним, захлопнув дверь машины. — В «Opion». — остановившийся при появлении младшего дяди, отвечает Юджериан. — Зачем? Какие-то проблемы? — Они уже почти месяц игнорируют наши сообщения. — отвечает за юношу уже подуставший Ван, с папкой документов в руках. На его слова Шик согласна кивает. Лоан смотрит на них несколько секунд, опираясь на свою трость обеими руками, а затем усмехается. — Думаю, мне известна причина подобного отношения. — с как обычно проскальзывающим в произношении французским акцентом наконец начинает говорить мужчина. Шикмуон заинтересованно чуть поддается вперёд. — Le directeur d’Opion — Kielnod Krishi — alias Kiel Sentia, Danteors, ne veut probablement pas que tes parents le voient.       Тонстул отступает назад, слегка морщась, стоит ему услышать журчащий французский с уст этого человека, понимая, что его уши здесь не желанны. — Pourquoi donc? — слегка щурясь, интересуется Шик, сам не замечая переход на второй родной язык. Однако он чувствует, что задавать этот вопрос не стоило. Вероятно, он узнает что-то бесполезное и нежелательное. Весело искрящие глаза дяди и многозначительная улыбка особенно явственно на это намекают. — Kiel Sentia — la jeunesse tumultueuse de Lanoste Karzein de Monten et d’Eferia Rowell Kansiol. — чуть ли не мурчит Лоан, по застывшему лицу племянника понимая, что тот если не осознает полностью, то хотя бы догадывается о чем он. Юноша прикрывает глаза и глубоко вздыхает, медленно проговаривая: — Я не хотел это знать. Le vieux est au courant? — Bien sûr que non. Toutes les informations lui parviennent par mon intermédiaire. Aurais-je pu laisser passer une telle chose… — на последнем предложении тот воодушевленно взмахивает тростью. Шик понимающе хмыкает. Старик умеет действовать всем на нервы и дядя был одним из немногих, кто мог трепать ему нервы на том же уровне. — Сделаем вот что, Mon petit. Я договорюсь с Krishi касательно твоего Блоу, а ты возвращайся и жди. Ça ne prendra pas longtemps. — Он не мой. — хмурится вновь Болдуон, на что Лоан начинает посмеиваться и весело говорит: — Где-то я уже это слышал.       Юджериан думает недолго и соглашается. Ван передает документы Карзейну и тот уезжает, взмахнув на прощанье набалдашником трости. Через пару часов Шику приходит сообщение от помощника, что «Opion» прислали положительный ответ и Черныш приедет уже завтра.       Нетерпение от ожидания на следующий день чуть ли не сводит с ума. Шик сам не понимает своего поведения. В груди неприятными завитками клубилось волнение, а ниже незнакомый доселе трепет. Это несомненно долгожданный момент, но Юджериан сомневается, что должен чувствовать подобное от прибытия какой-то модели. Однако мысленно сам себя подправляет: Черныш не какой-то. Пусть одним лишь внешним видом, лишь своим холодом на камеру, тот вырвал его из творческого застоя, а такого до сих пор ни разу не было. Он не может назвать это влюбленностью, как утверждает вся его родня, но, вероятно, это можно засчитать за симпатию. Ведь нельзя влюбиться в образ, хотя фанаты знаменитостей вполне доказывают обратно.       За раздумьями и терзаниями Шикмуон усаживается в кресло на колесиках, прихватив с собой вазу со свежими синими орхидеями (прошлые он вырвал пару дней назад), и принимается кататься на нем по всему свободному в центре мастерской пространству. Он сам не замечает, как в очередной раз от нетерпения и нервозности начинает выдергивать синие приятные на ощупь лепестки. Когда в дверь раздается стук, он замирает прямо напротив двери в паре метрах с вырванным листочком в руке. Ручка опускается, а сердце Шика, кажется, начинает биться прямо возле уха. Раздается щелчок и дверь открывается, позволяя ему увидеть долгожданное бледное лицо, ещё не утратившее некоторые подростковые черты, с блестящими содалитами, ночными небосводами. Он всматривается в каждый сантиметр жадным взглядом, переходя к волосам, длинной шее, плечам и дальше, вместе с тем представляя как будет смотреться на нём каждая его работа. Резкий хлопок двери выбивает его из некоего транса. И до Шика не сразу доходит, что Черныш от него сбежал. — Nom d’un chien!