- Кака така любовь? - Така любовь!
11 марта 2025 г., 04:36
Примечания:
Простите, что опоздала с подарком на 8 Марта. Но лучше поздно, чем никогда, верно?)
Желаю приятного чтения!
P.S. История несёт чисто литературный характер и не несёт цели никого обидеть. Совпадения с реальными лицами и событиями случайны!
— Ань, подожди! Ну что ты погорячилась? — бежал по скользким ступенькам ЗАГСа какого-то района Москвы следом за мной мой, теперь уже бывший, муж, зажимая в руке букет длинностебельных алых роз. Вонючие цветы! И банальные!
— Погорячилась? Погорячилась?! — стала повышать я тон, услышав слова Вовы. — То есть, застать тебя с любовницей в спальне нашей квартиры — погорячилась? Да ещё не с какой-то левой девкой, а с Кристиной! С моей лучшей подругой!
Нет, я, конечно, сама виновата в том, что случилось. После выпуска из военного высшего учебного, которое я закончила с особым успехом, я разъезжала по воинским частям. Мечтала быть, как дед, бравым военным. Держать оружие и отдавать Родине дань уважения наравне с мужчинами. Они же крутили пальцами у виска, мол, дура, умом тронулась.
Так вот, начну сначала… Почему же я, молодая и красивая девочка, решила стать военным?
Дед мой, Василий Аркадьевич Архипенко, в период Великой Отечественной войны служил на фронте кадровым офицером в мотострелковых войсках. Прошагал войну от Сталинграда до Берлина, где и встретил Лидию Марковну Жарову, мою бабушку. С войны они вернулись вдвоём и чудом живые — раны у них были незначительные для фронтовиков, но ноги-руки целы.
Они поженились и стали жить-поживать, возвращаясь в ритм довоенного бытия. Детей у них было двое — девочка и мальчик. Родились они с большой разницей и росли в любви со стороны обоих родителей, но дедушка больше проявлял строгость. Из Александра, сына и в последующем — моего папы, хотел сделать копию себя — тоже воспитать его военным.
Вот тут и система дала сбой. Когда Советский Союз стал давать заднюю в плане экономической деятельности, отец заявил, что никогда в жизни не станет тем, кем был дед всю свою жизнь, и детей своих не даст повернуть на этот путь. Дедуля на него тогда очень сильно обиделся.
Но и в обещаниях Александра Васильевича, моего папы, тоже произошёл сбой. Поскольку я была единственным ребёнком в семье, дедушка с бабушкой до беспамятства любили меня. Приезжая к ним на каникулы в любое время года в посёлок Кряж, я с упоением слушала их рассказы о службе в период войны, что мечтала о том, чтобы когда-то и я встречу своего офицера и вместе с ним буду всю жизнь. Так и решила стать военным, тем самым сломав семейную систему.
Я стала военным вопреки всем уговорам и обвинениям отца. Моей мечтой были военные казармы, молодые пацаны, которым только вчера стукнуло восемнадцать, калейдоскоп офицерских погон… Да, романтикой манила к себе военная служба, закрывая всё то, что творилось за её тяжёлым занавесом. Нешуточные страсти между офицерами и их жёнами, между военнослужащими и гражданскими… И я оказалась втянута сюда, когда встретила в одной военной части под Москвой Вову Ковальского.
Молодой прапорщик казался самым лучшим для меня среди всех мужчин в части. Такой добрый, умный, симпатичный, обходительный… Да, конечно, пыль мне в глаза пускал при первой встрече! Я повелась на него, как ослик на морковку, — так бы сказал про меня особист, майор Шкалин. И глаза на него открылись только тогда, когда я застала Вову с Кристиной, моей лучшей подругой, в нашей постели. В нашей, сука, блять, постели! Это пиздец, товарищи! Как у меня ещё хватило духу не убить эту шалаву после того, что я увидела, не знаю…
Ну так вот! Я подала на развод, и эта процедура прошла быстро. Конечно, нам стали давать время на примирение, но послала регистраторшу в такое далёкое пешее путешествие и в такой компании, что самой страшно, окажись я на её месте. За годы, проведённые в армии, научилась давить на гражданских. Развели меня и Вову быстро. Я даже фамилию не меняла, когда выходила за него. Как чуяла, сука!
***
Почти лёгкий чемодан, обновление в личных документах в виде свидетельства о расторжении брака — с таким набором я прилетела в Самару. Родной город встретил меня тепло, даря это ощущение своими яркими сочными майскими красками. В Кряж, конечно, придётся ехать через весь город, но что поделаешь. — Да пошла ты на хер! — резко резануло мне слух ругательство и женский голос, что был мне до боли знаком. — Лёша, ты не так понял то, что увидел! Я оборачиваюсь и вижу, как на меня буквально как танк прёт высокий темноволосый мужик с бородой на лице, грозно сжимая кулаки. Одетый стильно, неярко, но дорого. Сам он идёт налегке, а за ним семенит… Кристина? О, блядь, ты как посмела сюда заявиться, шмара?! — Чужой хуй в тебе в туалете самолёта неправильно понял?! — зарычал бородач, что даже я вздрогнула. Когда он проходил мимо меня, то получилось так, что я не успела отскочить в сторону, и мужчина меня толкнул плечом. Я пошатнулась, но устояла. В целом, я мужика понимала, но быть грубияном по отношению к остальным людям не стоит. Твои проблемы — только твои проблемы, и никого они не волнуют. — Ну, масик, ну, Лёша! — канючила, как маленький ребёнок, Кристина, следуя за незнакомцем. Господи, какие у него стальные нервы! Я бы на его месте уже въебала ей с ноги. Пройдя зону досмотра, я вышла в главный зал аэропорта. Преодолев и его, я вышла из здания и снова увидела бородача, за которым гналась Кристина. Правда, её самой уже не было. Мужчина стоял у урны под табличкой с надписью «Место для курения», затягивался сигаретой и с кем-то нервно говорил по телефону. — Да перестань! — выдал он в ответ, но, видимо, его собеседника что-то не устроило, и бородачу пришлось убрать телефон в карман. Когда мужчина посмотрел на меня, то я увидела его глаза и замерла на месте. Я поняла, что вспомнила этого человека. Это был Архипенко Алексей Аверьянович, довольно крупный владелец баз отдыха по всей стране. Даже фотки в инете видела. Как-то пару раз я видела его на вечеринках, куда меня после службы таскала Кристина. Бородач всегда стоял где-то вдалеке, даже не вмешиваясь в открытый флирт Кристины с другими мужиками на мероприятиях и пялясь на меня. Когда я приходила к бывшей подруге в гости (она на тот момент жила у Архипенко), то её масик (Кристина так всегда называла Алексея) обычно не влезал в наши бабские дела. А если его Крис и заставляла сидеть с нами, то Алексей всё время смотрел только на меня. Жутко становилось от этого… Он сам, в целом, источал пугающую мужскую энергетику. Именно такую, о которой пишут в сопливых женских романах. Очнувшись от «транса», я помотала головой, прогоняя ненужные и плохие мысли. Мне сейчас карьерой надо заниматься, а не мужиками голову забивать! Я прошла к подъехавшей машине такси, которое я вызвала предварительно. И только я открыла заднюю дверь с левой стороны, чтобы сесть в машину, как за моей спиной кто-то вырос, а руку накрыла мужская ладонь. — Выйдешь за меня? — услышала я над ухом приятный тембр мужского голоса, который обезоружил враз. Не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять, что это сказал Алексей. Но я не для этого развелась с одним утырком, чтобы сразу прыгнуть в постель к другому. Даже пускай он будет иметь внешность Бреда Питта! Я замерла, не веря своим ушам. Вопрос, который прозвучал в воздухе, повис между нами, как гром среди ясного неба. Я обернулась и встретила взгляд Алексея — его зелёные с неким серым оттенком глаза искрились интересом, а на губах играла лёгкая улыбка. В этот момент мне стало не по себе. — Ты угораешь? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Скорее, от страха, чем от неожиданной любви к этому напыщенному московскому индюку. — Мы только что встретились, и ты уже предлагаешь мне выйти за тебя замуж? Алексей слегка наклонил голову, пристально рассматривая меня. Вот только он нихрена не шутил — выражение его лица было серьёзным, а голос звучал уверенно. — Я не шучу, Анна, — сказал он твёрдо и даже немного приказным тоном. Надо же, даже имя моё запомнил. — Это кажется странным, но я чувствую, что между нами есть какая-то связь. Блять, обкурился, что ли? Какая, нахрен, связь?! Мужик, я тебя вообще в первый раз так близко вижу! Да и не нужен мне ты — одни беды от вас, мужиков. Я покачала головой, пытаясь избавиться от этого ощущения нереальности происходящего. — Ты даже не знаешь меня! Мы встречались всего пару раз, и я не могу просто так взять и согласиться на твоё предложение! — Знаю, но я наблюдал за тобой. Ты сильная, независимая женщина. И мне кажется, что ты могла бы стать отличной партнёршей. Мы бы сработались. Я почувствовала, как меня охватывает гнев. Он в натуре охуел. Нельзя быть таким самоуверенным и считать, что баблом и обаятельной внешностью можно любую склеить. Может и любую, но не офицера российской армии. Женщина-офицер сама кого хочет склеит. Я точно не поведусь на него! Мне Ковальского хватило. — Отвяжись, а, — попросила я его по-хорошему. Не хотела устраивать самосуд на людях. — Бесишь. Теперь уже я пихнула его плечом и, открыв заднюю дверь такси, села в машину. Как только машина тронулась со своего места, я сразу откинулась на спинку мягкого кресла. Нужно было забыть наглость этого москвича и срочно. А лучший способ это сделать — дедушкины рассказы о жизни в посёлке под бабушкины блины.***
— Парень, ну пропусти! У меня жена здесь! — ныл знакомый голос на КПП, когда я подъехала к воротам воинской части на машине. — Фамилия, звание жены, — монотонно повторял другой дежурный солдат у мужика. На своём транспорте меня не пропустили дальше. Дежурный солдат показал руками «крест» и помотал головой, мол, нельзя дальше продолжать путь. — Эй, служивый, чего не пускаете? — спросила я, выглянув из окна своей ласточки, что стояла у деда в гараже довольно длительное время. Фурычит получше старого чайника. — Не положено. Без разрешения начальства не могу пропустить, — отозвался «зелёный». Вздохнув, я заглушила двигатель машины и, открыв дверь, выбралась из автомобиля. Жаркая майская, почти летняя погода сразу ударила по форменной одежде тёмно-зелёного цвета. Облепила, как вторая кожа. Только звёзды старлея поблёскивали в лучах яркого солнца. — Ладно, рядовой, — вздохнула я, когда подошла к парню. — Позвони в штаб и скажи, что к командиру части приехала старший лейтенант Архипенко по распределению. — Точно! — резко я услышала возглас мужика, которого увидела рядом с другим дежурным на КПП. — Старший лейтенант Архипенко! Я несколько испуганно обернулась на свою фамилию. На меня тут же налетели и сгребли в охапку, отчего я даже не успела пискнуть. — Милая, совсем забыл, какое у тебя звание, — улыбался мой однофамилец, сжимая меня в своих объятиях. Причём так, что можно было поверить в то, что мы действительно муж и жена. — Ты знаешь, я не силён в них. — В этом-то и проблема. Иди домой, готовься на пересдачу, — отозвалась я бесцветно. Пусть этот Архипенко дурачит кого хочет, но я в этом фарсе участвовать не буду. С меня одного цирка хватило — второй мне нахуй не вср… не нужен. И срать я хотела на его проблемы. — Я ничего не понимаю, — проблеял один из дежурных. Я схватила за локоть Алексея и отвела его от любопытных солдат подальше. Нужно поговорить наедине. Теперь посмотрим, как ты будешь выступать на публике, актёр хренов! — Что такое, товарищ старший лейтенант? Всё-таки решила выйти за меня замуж? — проронил Алексей несколько издевательским тоном. — На губу себе не наступи, Архипенко, — почти рыкнула я, бесясь от всей этой клоунской ситуации. — Я не собираюсь второй раз окунаться в эту грязь. Первого заплыва хватило. — А я смотрю, у тебя большой опыт… — усмехается бизнесмен. — Уж побольше твоего, знаешь ли, — фыркнула я в ответ, не задумываясь. С виду не похоже, чтобы он когда-либо был женат. Слишком чистенький для этого дела. Но, как мы все знаем, внешность бывает обманчива. — Мне на службу пора. Будь добр, исчезни, — выдала я, надеясь, что этот бессмысленный разговор окончен. Развернувшись буквально на пятках, я направилась к своей машине и уже было подошла к ней, как вдруг услышала. — Ковальский в скором времени тоже сюда приедет, а вы между собой, как я понял, не ладите, — донеслось до моих ушей, отчего я сразу оцепенела. Ты-то, блять, откуда это знаешь? Тоже в том ЗАГСе был? Блять, и здесь спасения от него нет! Вернувшись к собеседнику, я почти вплотную приблизилась к нему и посмотрела в эти хитрые серо-зелёные глаза. — И что ты предлагаешь? — спросила я, бегая взглядом по его красивому, сука, аристократичному лицу. — Я предлагаю тебе сделку: мы с тобой фиктивно женимся и играем роль любящих супругов. Ты помогаешь мне спрятаться от своей ебанутой подружки и моих конкурентов здесь, в воинской части, а я, в свою очередь, даю тебе защиту от твоего мужа… — Бывшего мужа, — перебила я его, поправив и с ноткой злости смотря на него. — Хорошо, бывшего мужа, — согласился Алексей, слегка улыбнувшись. Его, видимо, забавляла моя реакция на него. — Также я, как образцовый муж, буду холить тебя и лелеять, задаривать подарками и цветами, а ты не отказываешься. — Ладно, я согласна на весь этот фарс, но у меня тоже есть несколько условий нашего соглашения, — произнесла я, кивнув. Выставив перед его носом свою ладонь, я начала загибать пальцы и перечислять, что от этой сделки хочу я. — Мы любящие супруги только на людях, наедине мы с тобой друг другу никто и вообще видимся в первый раз. Это раз. Два — спим мы в разных кроватях. Три — каждый занимается своим делом, на которое учился, и в личную жизнь не лезет. Четыре — можешь себе заиметь любовницу, но только за пределами части и военного посёлка. Я не обижусь, знаю, что я не красавица. И наконец, пять — не смей в меня влюбляться. Уяснил? — Да, мой грозный, но милый старший лейтенант, — широко улыбнулся бородач в ответ и, осторожно коснувшись моей руки и поднеся её к своим губам, легонько поцеловал тыльную сторону моего кулака. Это… Это было так нежно и в то же время интимно, что я даже на каком-то моменте оторопела от такого действия бизнесмена. — Всё, поехали в ЗАГС, — перевела я тему, придя в себя и вырвав свою руку из хватки Архипенко. Пройдя с ним к своей машине, я села на водительское сидение и, вцепившись ладонями в руль, выдохнула. Заведя двигатель автомобиля, я и Алексей поехали в сторону Куйбышевского районного ЗАГСа, чтобы «закрепить нашу любовь брачным союзом». М-да, этот брак у меня будет тяжёлый. От слова «совсем».***
С того момента, как я и Архипенко расписались и приехали в часть как муж и жена, прошло, наверно, месяца три. Я заметила, что если Алексея не трогать, ни о чём не спрашивать и ничего не просить, то с ним можно мирно сосуществовать. Такой молчаливый сосед… Красивый молчаливый сосед… Даже нравится стал… Но только из-за того, что всё время молчит! Но таких моментов было довольно мало. Учитывая, что расположенная в офицерском доме недалеко от части служебная квартира, которую нам дали, была тесновата для нас двоих, нам очень часто приходилось сталкиваться и сраться по поводу «ты чё, широкий, что ли?!». Даже соседи смеялись и говорили, что мы чудные. Что есть, то есть. Зато в цирк ходить не надо — всё в шаговой доступности. После очередного дня, проведённого в расположении с солдатами, я уставшая вернулась домой. Еле-еле перешагнула порог квартиры и, боясь упасть, прижалась к стене в прихожей. Как же меня эти сопляки вымотали, а! Ещё этот капитан Дуболомов, командир роты, куда меня определили взводным. Взяли только из-за уважения к деду, поскольку командир части был сыном друга моего дедули. — Сексист хуев, блять! — рыкнула я, резко скинув с себя берцы и направившись к себе в комнату. — Привет, жена. Ужинать будешь? — на моё рычание из кухни выглянул Алексей в домашней одежде и в фартуке. Я мельком взглянула на него, а затем продолжила путь в свою комнату. Придя туда, я громко хлопнула дверью. Даже, наверно, слишком громко, что мутные резные стёкла на ней завибрировали от удара и даже немного штукатурки посыпалось с потолка. Я упала на кровать лицом в подушку и тяжело вздохнула. Мне нужно выговориться. Но кому? Жизнь показала, что никому нельзя доверять. — Аня, у тебя всё в порядке? — слышу сквозь звуковую пелену вопрос своего лжемужа. — Оставь меня в покое, — едва не плача, пробубнила я в подушку. А рыдания от обиды уже подкатывали к горлу. — Может, мы всё-таки поговорим? — предложил он, отчего я, озверев, оторвалась от подушки. Схватив её, я запустила элементом постели в Алексея. — Ты тупой, что ли?! Я же сказала, оставь меня в покое! Что непонятного?! — рявкнула я на невольно возникшего собеседника и, не выдержав, всхлипнула. Слёзы всё-таки вырвались наружу, и я закрыла лицо руками, чтобы Алексей этого не увидел. Через некоторое время из-за своих рыданий я не услышала, как кто-то сел рядом со мной, а затем прижал к себе несильно. Я даже плакать на мгновение перестала — только всхлипывала. Я знала, что кроме моего фиктивного мужа никто меня не тронет в квартире. Знала, что это именно он меня обнял. Даже не побоялся, что я его могу пихнуть хорошенько промеж ног. — Тише, девочка моя… — стал шептать Архипенко, обнимая меня и немного прижимая к себе. — Поплачь, тебе легче станет… Я рядом… И я действительно начала успокаиваться от его слов. Ему просто хватило обнять меня и дать возможность выплакать все те слёзы, что накопились. В отличие от Ковальского, Алексей не ругался, что я развожу сопли. Он дал мне возможность почувствовать себя слабой — той, какой женщина должна быть от природы. Когда я немного успокоилась, то подняла на него глаза и замерла в его объятиях. Мой лжемуж сейчас казался скалой, которая могла укрыть от всех напастей мира. Он будто показывал всем своим видом, что никому не даст меня в обиду и не позволит причинить мне боль. — Прости, что тебе пришлось это всё видеть, — впервые извинилась я перед мужчиной за всё время нашего «брака». — За то, что ты слишком долго была сильной, не надо извиняться, — ответил он, пристально смотря мне в глаза. — Жизнь в армии тебя обязывает держать себя в руках, принимать удары от сослуживцев в любом их проявлении, разлад в личной жизни — всё это делает тебя сильной. Создаёт в тебе образ офицера. Но не забывай, что женщина-офицер — она прежде всего женщина. Всхлипнув в крайний раз, я улыбнулась в ответ на его слова. Никогда не думала, что мужчины могут быть такими проницательными и умеющими успокоить… Никогда не думала, что Лёша может быть таким… — Что там на ужин? — спросила я, уже полностью успокоившись после своего истеричного выступления. — Проголодалась? — улыбнулся в ответ на мой вопрос Алексей, обнажая красивые белоснежные зубы. — Жареная картошка с мясом. Блин, у меня уже слюни потекли, стоило мужчине только сказать об этом. Он осторожно пересадил меня обратно на кровать, а потом взял на руки довольно легко, словно я какая-то пушинка для него. Мне пришлось обвить руками его крепкую шею. — Сначала мыть руки и умываться, а потом за стол, — отозвался Алексей и понёс меня в сторону ванной комнаты. Ну просто чудо, а не мужик. Позже мы вдвоём сидели за столом на кухне и уплетали жаренную картошку с кусочками такого же мяса прямо со сковородки. Ммм, это просто офонареть как вкусно! Мне даже кажется, что Алексей ещё лучше меня готовит. Если он и дальше будет баловать такими вкусностями, то я согласна на то, что посуду буду мыть я. После ужина мы стали смотреть старые комедии и весело смеяться под компанию вредной газировки и попкорна в сладкой карамели, приготовленного из хлеба. Сделал его мой фиктивный муж, и это оказалось нереально вкусно. Даже лучше, чем из кукурузы.***
Постепенно моя враждебность к Алексею, с какой я встретила его в аэропорту с этим дурным предложением, притупилась. Я стала как-то доверять ему, что ли… А он отвечал мне тем же: будил, если вдруг я не услышала будильник, собирал приготовленную еду, если меня отправляли в командировку в дивизию, и вообще был самым классным мужем. В общем, мы с ним настолько подружились и стали жить, что действительно походили на семью. Только детей не хватало для полноты картины. Но, вспомнив, ради чего затевалось, становится грустно. Я настолько прикипела к Алексею, что уже не представляю жизни в военном посёлке без него. Настолько привыкла к этому с виду пугающему, но внутри прикольному и харизматичному мужчине. Как бы повернулась судьба, если бы я всё-таки не приняла его предложение о женитьбе, которое показалось мне дурным и неуместным? Что бы я без него делала? *Конец февраля 2022 года* Конец зимы в этом году в Кряже выдался слегка морозным. День защитника Отечества или, как его называли в Советском Союзе, День Советской армии и флота, обещает быть удачливым. Рабочий день офицеров командир части сократил на один час, чтобы жёны успели поздравить своих мужей. Я тоже не стала исключением в этот день, но предложила организовать банкет в честь праздника. Офицеры, в частности ротные, взводные командиры и сам Фёдор Иванович, командир части, поддержали мою инициативу. — Я считаю, что это отличная идея, — согласился со мной руководитель. — Болезненная эпидемия в своё время нам всю корпоративную этику пообломала. Надо восстанавливать. Заодно и свадьбу твою отпразднуем, да, Анна Александровна? Ваша семья совсем с офицерами связь не поддерживает. — Виновата, товарищ полковник. Исправлюсь, — отозвался, как подобает воинскому уставу, а затем продолжила. — Просто у нас с Лёшей была роспись и в городе, а в посёлке знакомых и родственников нет. Ну, не было до прибытия сюда и исключая моих бабушку с дедушкой. На самом деле, я прятала Лёшу от офицерского состава по той причине, что он не служил. Для столицы нормально, что мужики не служили, поскольку для развития страны нужны умы, а мускулатуру и боевые навыки со стрельбой можно подтянуть в соответствующих заведениях. Ну, по крайней мере, я думала, что он не служил, пока не нашла на столе среди его документов военный билет. Случилось это за неделю до предстоящего банкета. Сперва я подумала, что на столе лежал мой билет, поскольку я в последнее время часто стала оставлять его дома. Сверху пришла какая-то бумага, что всех кадровых офицеров части никуда не отпускать из частей и военных городков и посёлков, а части держать в полной боевой готовности. Когда я открыла билет на странице, где записываются общие данные, то увидела фотографию Лёши, где ему было семнадцать-восемнадцать лет. Я оторопела, когда увидела это, и стала листать военник. Дойдя до страницы, где обычно пишут передвижение военнослужащего по воинским частям, я увидела все его звания и воинские части, в которых Лёша служил. Оказывается, мой фиктивный муж, как положено, служил срочку, а потом выучился на офицера и ушёл служить в танковые войска. Служил где-то в Вологде. Также там было указано, что капитан Архипенко участвовал в боевых действиях в Сирии, где был ранен и из-за невозможности продолжать службу командиром танковой роты комиссован в самый разгар боевых действий со стороны России в арабской стране, а затем уволен из армии. Как я на него орала в тот момент, когда Алексей застал меня дома со своим военником в руках. За время нашего сожительства я даже отказалась от условия «ничего друг о друге не знать», но факт сокрытия им своей военной карьеры от меня… Пускай и бывшей… Но когда я подостыла, мужчина мне признался… — В военнике неправда написана, — начал он, посмотрев на меня злую и красную от возмущения и обиды. — Точнее, ранение я получил, но не во время боевых действий… После этих слов он снял с себя камуфляжную футболку, которая обтягивала его торс как вторая кожа, и моему взору предстал огромный и корявый шрам на левом плече. Рубец даже немного захватил левую часть широкой груди Алексея. Не удержавшись, я протянула руку и подушечками пальцев коснулась шрама. На ощупь он был шершавый и неровный — хирурги плохо сделали свою работу. Также чувствовалась старость ранения. — Откуда он у тебя? — спросила я тихо и слегка неуверенно. Моя злость вмиг сменилась на растерянность. — Одного слишком наглого офицера научил манерам общения с сирийским женским населением, — ответил бывший офицер, следя за каждым моим движением. — Ебанат был ещё тот. Спасибо, что у начальства я был на хорошем счету и они вывели эту историю в такое русло, какое в военнике указано. Хотя могли на меня наплевать. Я молчала, слушая его монолог. И только под самый конец поняла, что я дура. Самая настоящая. Дура, что отталкивала от себя Алексея, считая его наглым, самодовольным типом, который решил играть чувствами людей. Всё это было маской, за которой пряталась израненная душа… — Я привык, что всем на меня, как на обычного человека, насрать… — его слова буквально хлыстом били воздух. Я даже слышала, как его голос дрожал. Ему было больно вспоминать это всё… — Мне на тебя не насрать, Лёш… — тихо произнесла я и обняла мужчину настолько крепко, насколько позволяли мои силы. — Мне всегда казалось, что ты совершенно не такой, каким себя представляешь людям. Ты другой… Совсем другой… Серо-зелёный взгляд Архипенко стал внимательно бегать по моему лицу, словно искал какой-то подвох в моих словах, да и во мне в целом. — Это ты мне так в любви признаёшься, старший лейтенант Архипенко? — не сдержав ухмылки, спросил бывший офицер. — Да… — на автомате ответила я, а затем, сообразив, что ляпнула, начала пытаться выкрутиться из ситуации. — То есть нет! То есть да… То есть нет, я хотела сказать… Но мой поток слов был прерван поцелуем, нежным и требовательным одновременно. Такого поцелуя у меня ещё не было. Такого, который мог выбить почву из-под ног и свести с ума одновременно, снося все внутренние преграды разом. Даже его борода оказалась совершенно не колючей, как я думала вперёд. — У нас… У нас соглашение… — тяжело дыша, начала я после того, как Лёша прервал поцелуй. — Честно? Плевать я хотел на твоё соглашение, старлей, с высокой колокольни! В тебя невозможно не влюбиться, — признался мужчина, не разрывая со мной зрительного контакта. — И в тебя тоже, — отозвалась я с улыбкой на лице и затем снова была увлечена в поцелуй, что оказался не менее яркий по ощущениям, чем предыдущий. Той ночью наше «примирение», наверно, слышали все соседи офицерского дома. Я, конечно, старалась быть тише в своих криках и возгласах, но фиктивный муж, который успел стать для меня всем за довольно короткий промежуток времени, явно был против моего стеснения. Слишком долго мы не замечали очевидного… Так что пришлось волей-неволей давать жару. Но я совершенно не жалела, что в ту ночь отдалась мужчине, которого ещё несколько месяцев назад считала ненормальным. Время и армейская жизнь и так проверили нас на прочность и сказали: «Вы сдали на права любви! Вот вам билет в счастье!». — Лёха, ты посмотри, какая она у тебя красавица! — услышала чей-то восхищённый шёпот из офицерского состава. Да, я знала, что жёны офицеров, с которыми я успела довольно быстро и крепко подружиться за эти несколько месяцев, хорошо постарались. Помогли мне с платьем, причёской. Даже фату длиннющую где-то нашли. Я чувствовала себя принцессой, которая наконец-то дорвалась до своего счастья. Я стала искать глазами «Лёху» и не нашла. Но нашла совершенно другого «Лёху». Вместо привычного для меня мужчины с бородой, с причёской, похожей на каре, в деловом костюме и с вечно угрюмым взглядом, я увидела статного офицера российской армии. Коротко стриженный, но не под «ноль», гладко выбритый, в тёмно-синей парадной форме танковых войск с золотыми погонами капитана, которые блестят в ламповом свете помещения зала офицерского клуба. Буквально ослепляют своим звёздным сиянием. Это был совершенно другой Алексей Архипенко. Откуда он достал в мотострелковой воинской части форму танковых войск? — И правда, красавица, — улыбнулся Лёша, подойдя ко мне и мягко взяв меня за руку одной рукой. Почти как тогда, в ту нашу встречу у воинской части. — Не обманули парни и девчонки. И тут Архипенко убирает из-за спины другую руку, и перед мной появляется пышный букет белоснежных альстромерий. Без всякой упаковки, просто перевязанный на месте сбора стеблей в единую точку белой атласной широкой лентой. — Лёш, это безумно дорого, — произнесла я тихо. — Для моей жены всё самое лучшее, старший лейтенант Архипенко, — продолжал улыбаться танкист, давая понять, что с ним я не буду знать ни в чём нужды. Он сделает ради меня всё, и от этого наворачиваются слёзы. — Горько! Горько же, товарищ полковник? — услышала я весёлый голос Васьки Горшенёва, молодого лейтенанта, что заведует этим самым клубом, где мы все сидим и празднуем два праздника — двадцать третье февраля и нашу с Лёшей свадьбу. — Горько, — согласился Фёдор Иванович, смотря на нас и счастливо улыбаясь. Офицеры и их жёны сразу подхватывают «Горько!» и начинают скандировать, просто вынуждая меня и Алексея поцеловаться. А знаете что? Я с удовольствием это сделаю! Теперь этому ничего не мешает. Осторожно обняв руками шею капитана, я привстала на цыпочки, потому что даже в каблуках не доставала до нужного уровня своего мужа. Добравшись до подбородка, я коснулась его губами. И только уже хотела вернуться в исходное положение, как мой танкист сгрёб меня в охапку и сократил и без того маленькое расстояние между нами. — Насколько я помню, ты не любишь проявлять чувства на людях, — усмехнулся мужчина. — Я когда-то подарила твоей бывшей пассии бархатную коробочку, где вместо обещанного ей кулона был мадагаскарский таракан, а она её при мне вскрыла — я уже ничего не боюсь, — решительно отозвалась я. — Целуй меня уже, тормоз. — За тормоза ты у меня сегодня ночью ответишь, — произнёс хриплым голосом Лёша фразу, которую можно было расценить как угрозу. Но, будучи влюблённой в этого красавца уже по уши, я почувствовала только пробежку табуна мурашек по всему телу и то, что нас ждёт бессонная ночка. Как же он всё-таки чертовски сексуален в этой парадке и своём новом имидже! Капитан решительно накрывает мои губы своими, сминая и не давая ни единого шанса отстраниться. Да я и не хочу! Не для этого я всё терпела, чтобы в один момент отказаться от всего и этого красавчика-танкиста. Всё моё! Не отдам! Поцелуи у Лёши такие эмоциональные, что я просто готова лопнуть от переизбытка чувств, которые он вкладывает в них. Господи, ещё чуть-чуть и прямо на глазах перед командованием начнёт раздевать меня. — Эй, голубки, вы, по-моему, как-то увлеклись с горьким, — попытался вмешаться Потапов, но тут же был заткнут капитаном Родиным, своим ротным командиром. — Помолчал бы лучше. Не каждый день увидишь пару, у которой такая химия в отношениях. Ох, а химии у нас с Лёшей хоть отбавляй! Ещё с самого первого появления в Самаре. — Товарищи капитан и старший лейтенант! — позвал нас Фёдор Иванович, и я нехотя оторвалась от губ мужа и посмотрела на старшего офицера. — Вы свободны. Я так думаю, что вам есть что обсудить. Фраза, сказанная полковником, была неоднозначная, но её посыл мы вдвоём поняли моментально. — Так точно, товарищ полковник, — в унисон выдали я с Алексеем и почти мгновенно ретировались из зала. Наспех накинув на себя свою верхнюю одежду, я вместе с мужем почти бегом направилась в нашу квартиру. Я-то чувствовала, какое нешуточное пламя разожгла в Алексее ещё в зале клуба. Такое же и во мне горит. Если его не усмирить, то я не знаю, что будет… Стоило переступить порог, как страсть и желание в Лёше закипели с новой силой. Моментально прижав меня к стене, любимый мужчина тут же приник к моим губам. Но в этот раз поцелуй был требовательным, каким-то звериным, заставляющим подчиняться. От такого я невольно застонала, не сдержавшись. — Всё? Ты так быстро сдалась, старлей? — слышала я в голосе капитана удивление, но оно было какое-то наигранное. — Я уже давно сдалась тебе, капитан, — ответила я на вопрос супруга и закусила нижнюю губу. Может, я и хотела подразнить мужчину, но сейчас я следовала своим инстинктам, которые буквально орали: «Да потрахайтесь вы уже!». — Моя девочка, — одобрительно протянул офицер и снова поцеловал так, что у нас двоих снесло крышу. …И вновь смятые простыни на большой кровати, которая успела после того «примирения» стать нашей. Я снова взмокшая, будто после долгой пробежки, слегка охрипшая, но безумно довольная после бурной игры в баланс страсти и нежности. Лежу в обнимку рядом с тем мужчиной, который действительно близок мне по всем задуманным параметрам. Сказал бы кто мне об этом раньше, ни за что не поверила бы. — О чём думаешь, милая? — вывел меня из раздумий знакомый и уже полюбившийся мужской голос с лёгкой хрипотцой. — О тебе думаю, — отозвалась я, посмотрев на Лёшу. — Думаю, что я дура беспросветная, что вела себя как последняя… Даже слово не могу вспомнить. Если бы мы раньше встретились… — Не жалей о прошлом, Ань, — ласково начал офицер, осторожно касаясь своей ладонью моей и переплетая наши пальцы. — Оно помогает нам не сделать тех же ошибок в настоящем. Вряд ли ты бы захотела быть со мной ещё до того момента, как мы встретились. Я тогда таким душнилой был, мягко говоря. — Ты военный, бизнесмен или философ? — слегка недоверчиво покосилась я на своего однофамильца. — Всё вместе, милая. Совмещать, конечно, трудно, но приходится, — ответил темноволосый на мой вопрос и широко улыбнулся. — Балда, — надулась я наигранно и отвернулась от него на другой бок. — Знаю, но я твой балда, — прошептал над моим ухом капитан и оставил мягкий и осторожный поцелуй в месте под мочкой, отчего я снова почувствовала мурашки по коже. Всё-всё, заработал ты себе прощение, Алексей Аверьянович. Но кто же знал, что эта ночь наша последняя…***
— Леся, привет! А где твой Пашка? Они же с Лёшей сегодня на учения собирались, — произнесла я вся такая радостная и счастливая, входя в квартиру Антиповых, дверь в которую была открыта. — И остальных нет на месте. И вообще, из офицеров в части один только Колобок остался! Когда я вошла на кухню, то увидела Лесю, которая сидела за столом и, казалось, была на грани слёз. Я подошла ближе и заметила, что она смотрит на экран, на котором были запечатлены сцены взрывов, раненых людей, военной техники и стрельбы танков и артиллерийских установок. На некоторых кадрах можно было различить российский флаг. На фоне этих страшных событий звучал голос ведущего новостей. — Сегодня Президент страны объявил о начале специальной военной операции… — донеслось до моих ушей, и я после этих слов будто отключилась. Господи… Лёша… Он… Он, Пашка и все остальные офицеры туда уехали! Я больше не слушала диктора. В моей голове появилось осознание того, что мой муж, теперь уже нормальный — настоящий, отправился туда вместо меня. Ведь там, на передовой, должен быть старший лейтенант Архипенко Анна Александровна, по военно-учётной специальности — снайпер, а не танкист, капитан Архипенко Алексей Аверьянович. — Лёша… — единственное, что я успела сказать перед тем, как начать безудержно рыдать. — Лёша! — Аня! Аня-Аня, успокойся! Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо! — тут же кинулась успокаивать меня подруга. — Всё будет хорошо. Они вернутся. Они все вернутся к нам! И Липчук Борька, и Димка. Все… И Пашка мой, и Лёша твой. Твой обязательно вернётся, нутром чую! — А ведь должна была быть тревога… — пролепетала я, качаясь в руках Леси. — Она была. Пашка сразу подорвался и к вам пошёл, — кивнула девушка. — Пришёл, а Лёшка твой уже собрался почти. Он даже при угрозе опасности о тебе не забыл, как мне Пашка рассказал во время звонка на самарском вокзале. Вещмешок ему отдал, а тебя спящую поцеловал на прощание. У некоторых жён офицеров и такого нет, так что твой Лёшка самый первый из наших ребят вернётся к тебе. Поверь мне… Даже карапуза себе заделаете! Карапуза?.. А ведь я только ночью, перед тем как уснуть в объятиях Лёши, подумала о детях. Было бы здорово, если у нас со временем появится дочь или сын. Вопрос только, когда теперь это время наступит? Но, переведя взгляд на правую руку, где я теперь носила обручальное кольцо, я слегка улыбнулась. Я вспомнила, как выкаблучивалась, отнекивалась — лишь бы не носить это украшение. Затем в голове всплыли слова Лёши, когда он успокаивал меня после перепалки с Дуболомовым. Я ведь всю жизнь была сильной, что сейчас мне мешает это делать? Я должна быть сильной ради наших парней из части! Я должна быть сильной ради Лёши. Особенно ради него и нашей с ним семьи… — … Я люблю тебя и буду сильной ради тебя, Лёша, — не сдерживая слёзы и всхлипы, шепчу я в экран своего смартфона, где включено видео, как все офицеры передают мне привет, поздравляют с днём рождения, а затем кадры сменяются на Лёшу с гитарой и небольшую компанию мужчин, которая поёт песню «Вторая весна».
