Extra Player

Это было нашей большой ошибкой, и вот почему. Это было начало лета. Знаете, когда в груди щемит от свободы и предвкушения безудержного веселья. В этот день мы получили письма. В них было приглашение на игру «Мафия». Все же знают, что это такое? Когда вам раздают карты — то, кем вы будете в этом раунде, — и ваша задача вычислить убийцу до того, как мафия избавится от всех мирных. И… в общем, мы отправились. Нас было восемь человек. Мы приняли приглашение. Идея показалась нам интересной. Кто бы отказался от участия в частной игре в загородном особняке? Тем более, когда приглашение пришло от него. Имя я не назову — думаю, это уже не имеет значения. В письме также было сказано, что вся игра будет записана, а после выложена в сеть. За этот выпуск нам бы обязательно заплатили. А деньги никогда не были для нас лишними.

***

Солнце закатилось за горизонт, когда мы прибыли за город. Оказавшись на пороге, Чан сорвал с двери листок бумаги. Он был главным среди нас — самый старший, самый рассудительный. — Как только вы переступите порог этого дома и возьмёте роль — выхода назад не будет. Удачной игры, — прочитал он вслух и повернулся к нам. Его взгляд скользнул по каждому из нас, прежде чем на лице появилась привычная улыбка, украшенная ямочками на щеках и вселявшая в нас доверие и уверенность в том, что мы делаем. — Ну что, готовы? Мы переглянулись, кто-то усмехнулся, кто-то пожал плечами. Один за другим мы переступили порог. Особняк встретил нас тишиной. Интерьер был уютным, но… что-то казалось не так. Холодок пробежал по спине, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Странное чувство. Я огляделся. Рядом стоял Минхо. По выражению его лица я понял, что он тоже чувствует это, но, поймав мой взгляд, он едва заметно улыбнулся. Сердце дрогнуло. Он рядом, а значит, всё хорошо. — У-у, — протянул Хёнджин, игриво глядя на меня, когда мы стали разуваться и проходить дальше, в зал. В центре стоял массивный кофейный столик, вокруг него — диваны, а у стены пылал камин. Похоже, здесь мы получим свои роли. — Голубки вместе, да? — Хёнджин, отстань, — пробормотал я, закатив глаза. К сожалению, этот паршивец был моим лучшим другом. И, разумеется, первым узнал о моей влюблённости в новенького бариста.

***

Когда все уселись кто куда, раздался механический голос диктора, который поприветствовал нас. Это было неожиданно — голос заставил нас вздрогнуть и осмотреться в поисках его источника. Он объяснил правила игры и то, как мы должны действовать. А затем попросил взять карты со стола. Они уже лежали наготове, рубашкой вверх. Внутри проснулось чувство азарта и предвкушения. Кем же я буду? Мысли хаотично мелькали в голове, но исчезли в тот момент, когда я перевернул карту. Мирный. Как жаль… В груди мелькнуло разочарование, но я постарался не выдать его, чтобы никто не понял, кем я был. Я поднял глаза и оглядел остальных, пытаясь уловить их реакцию. Но они, так же как и я, скрывали свои настоящие эмоции. — Роли распределены, — констатировал голос из динамиков. — Участники должны разойтись по своим комнатам. Мы поднялись на второй этаж. Голос заранее указал нам, где искать их. Чонин шёл рядом со мной, на лице у него играла предвкушающая улыбка. Он был самым младшим среди нас, только что окончил второй курс университета — того самого, где когда-то учился Минхо. Я скользнул взглядом вперёд и нашёл его среди остальных. Минхо разговаривал с Чанбином — лучшим другом Чана. Эти двое были продюсерами, и для своих лет уже многого добились. Минхо же был хореографом. Я не раз видел, как он учил маленьких детей пластике и грации, когда ждал его после работы. Он был невероятным. — Уже так не терпится узнать, что нас ждёт, — восторженно проговорил Чонин, когда сзади раздался голос Феликса. — Эй, мы взяли кого-то ещё? — С чего ты взял? — Мы все обернулись. Под нашими взглядами он встрепенулся. — Мне показалось, с нами кто-то был ещё. Простите, ребят, — он нервно улыбнулся и вскинул руки вверх в знак капитуляции. Сынмин, шедший рядом с ним, хмыкнул. — Феликс, не выдумывай, иначе мафия скушает тебя первым, у-у, — зловеще протянул он, нагоняя жути на и так напуганного Феликса. Хёнджин рассмеялся, но приобнял веснушчатого за плечи. — Не переживай, мы тут точно одни, и я рядом. Феликс кивнул, доверчиво оглядываясь по сторонам. Хёнджин прав — они приехали сюда одни. Но странное ощущение не отпускало его. В зеркале на лестничном пролёте мелькнула фигура, но когда Феликс обернулся, там никого не было.

***

Когда мы разошлись по комнатам, динамик разразился механическим голосом: — Наступила ночь. Мафия выходит на охоту. Свет мигнул и погас. Комнаты погрузились в тьму. Я сглотнул, вжимаясь в кровать. Темнота всегда заставляла меня нервничать, но я напомнил себе, что это всего лишь игра. Просто шоу, в котором мы участвуем ради денег. Я закрыл глаза. — Мафия сделала свой выбор, — раздалось через несколько секунд. Что? Так быстро? Мы же только разошлись по комнатам! Я даже не слышал ни шагов, ни шорохов. Резкая вспышка света ослепила меня, заставляя зажмуриться. Ночь окончена. Пора спускаться в зал. Я особо не обращал внимания на остальных, пока мы шли вниз. Только когда мы оказались на месте, стало ясно: чего-то не хватало. - А где Хенджин? - Растеряно пробормотал Феликс. Я резко обернулся. Точно. "Но как так?" промелькнуло у меня в голове, ведь я точно помнил, что Хенджин спускался вместе с нами. - Хван Хенджин выбыл из игры, - Раздалось над нами. Мы непонимающе огляделись. Мой взгляд зацепился за Феликса. Его лицо почти побледнело. - Да чего вы! - Раздался голос Чанбина и мы все посмотрели на него, - Это наверное часть шоу! Давайте поднимемся и заглянем в комнату Хенджина. - А это идея, - задумчиво протянул Чан. И мы все согласились.

***

Мы поднялись в самую дальнюю комнату, напротив той, где остановился Феликс. Чан толкнул дверь, но она не поддалась. Мы переглянулись. — Давай вместе, — пробормотал Чанбин. Они вдвоем навалились на дверь, и та с глухим треском подалась, ударившись о стену. То, что мы увидели, заставило нас замереть. На кровати, раскинув руки, словно в немой мольбе, лежал Хёнджин. Его глаза были открыты, застывший взгляд упёрся в потолок. Рот был приоткрыт, будто он пытался что-то сказать в последний момент, но не успел. Но самым ужасным было его горло. Оно было перерезано до самого позвоночника, кожа разошлась рваными краями, обнажая мясо и потемневшую кость. Из разорванной плоти медленно стекали густые алые капли, образуя лужу на подушке и пропитывая простыню. Запах крови, тёплый и металлический, заполнил комнату, заставляя желудок скрутиться от отвращения. Слева послышался глухой удар. Феликс рухнул на колени, словно его ноги больше не могли держать его вес. Его дыхание сбилось, превращаясь в рваные всхлипы. — Хёнджин… — прошептал он, пальцы вцепились в край кровати, как будто он хотел дотянуться до него, разбудить, вернуть обратно, — Н-нет… — выдавил он. Глаза были полны слёз. — Это же… Это же… игра… В комнате повисла мертва тишина. Чан первым выдавил из себя слова: — Это… это часть шоу, да? Но его голос дрогнул. И теперь мы все знали: это точно не игра.

***

Оказавшись снова в просторной комнате у камина, я пытался успокоить Феликса. Его тело дрожало, а крупные слёзы, одна за другой, падали мне на кофту, оставляя тёплые, влажные пятна. Я осторожно сжал его плечи, но не знал, что сказать. Внутри меня нарастала тревога, тупая, глухая, словно накат волны перед бурей. «Что за херня тут вообще происходит?» — лихорадочно думал я. Но спросить было не у кого. Чан, Минхо и Чанбин обошли дом, пытаясь открыть хоть что-нибудь в этом проклятом месте. Они вернулись мрачные, с застывшими лицами. Окна оказались заперты наглухо, стекло — закалённым. Двери закрыты на массивные замки без скважин. Выхода не было. — Мы что, так и умрём тут? — отстранённо подумал я, глядя в остекленевший взгляд Феликса. Тем временем Сынмин с Чонином достали телефоны и начали судорожно набирать номера. Один за другим они уходили в глухую тишину. Сеть была, но никто не отвечал. Когда Сынмин вбил 911, трубку наконец взяли. — 911, чем могу помочь? — раздался спокойный мужской голос. Мы замерли, как звери, учуявшие хищника. Что-то в этом голосе было не так. Слишком ровный. Будто записанный. Феликс вцепился в мою руку, и мне стало страшно. По-настоящему страшно. — Э-э… — прохрипел Чонин, обескураженный. Он сглотнул. — Мы застряли. Нашего друга убили. Мы не знаем, кто убийца… — Разве убийца не кто-то из вас? — голос на том конце провода прервал его. В комнате повисла тишина, вязкая, как патока. Кто-то шумно вдохнул. В груди стало тесно, слишком тесно. — Это… Это что за… — пробормотал Чанбин. — Выхода нет, — ровным, монотонным голосом продолжил собеседник. — Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. Выхода нет. — Голос замедлялся, обволакивал, будто заглушая наши мысли. — Вы все умрёте. Умрёте. Умрёте. Умрёте… Чонин не выдержал. Он сбросил звонок и, вздрогнув, отбросил телефон,словно он мог сам ожить и впиться в горло младшего. — Скоро начнётся следующая ночь. Пройдите в свои комнаты, — вдруг раздался механический голос из динамиков. На этот раз оставаться одним никто не хотел. Мы поделились на пары. Один Чанбин оказался без напарника, но он лишь фыркнул: — У меня есть мои малышки, — слащаво сказал он, поцеловав свои бицепсы. Это было нелепо, почти смешно. На секунду это даже помогло… но страх снова накрыл нас.

***

Мы с Минхо лежали рядом, плечо к плечу, когда свет потух и по громкоговорителю раздалось протяжное, застывающее в крови объявление: — Ночь началась. Я чувствовал его дыхание рядом, тёплое, нервное. Комната казалась тесной, воздух — тяжёлым. — Знаешь, это глупо, но спасибо, что ты рядом, — пробормотал я. Минхо повернулся, его силуэт скользнул ближе. Даже в темноте я видел блеск его глаз. — Знаешь, что будет ещё тупее? — он склонился ко мне, на секунду замер, будто раздумывая… и поцеловал. Мы поцеловались в этом чёртовом доме, среди ужаса, страха и крови. На несколько секунд я забыл обо всём. О доме. О голосах. О страхе. Но это был наш последний шанс. Мы не знали этого тогда. Не знали, но внутри это тревогой окутывало нас. Когда мы оторвались друг от друга, комната наполнилась пронзительным, диким криком. Я вздрогнул. Сердце сжалось. — Мафия засыпает, просыпаются мирные жители. — Чёрт… — выдохнул Минхо. Мы выбежали в коридор. Там уже собрались остальные. Дверь в комнату Чонина и Сынмина поддалась с лёгкостью. Внутри… Сынмин лежал на кровати, его тело неестественно выгнуто. Под ним расползалась огромная, багрово-чёрная лужа. Его внутренности вывалились наружу, испачкав простыни. Воздух пах железом, ужасом и чем-то ещё, чужеродным. Рядом стоял Чонин. Весь в крови. Кровь стекала по его рукам, запеклась под ногтями. Она была на его лице, на одежде, на полу. — Боже… — прошептал кто-то. Чан бросился оттаскивать его от тела, а я… я чувствовал, как меня выворачивает изнутри. — Ким Сынмин выбыл из игры. Голос диктора был спокоен. Как и прежде. Как будто ничего не случилось.

***

Мы находили их одного за другим. Всех. Хёнджин. Сынмин. Потом Чанбин. Потом Феликс. Потом Чан. Каждый. Прорванные, искажённые, выброшенные, как сломанные куклы. Мы думали, что убийца — Чонин. Он всегда оказывался рядом с телами. Но когда нашли и его, выпотрошенного и бледного, как вымокшая бумага, мы поняли: выхода нет. Остались только я и Минхо. В просторной комнате было холодно, но камин лениво догорал, выплёвывая тени по стенам. Мы решили вскрыться, показать свои карты. Минхо вытащил свою первым — мирный. Я посмотрел на него, уже предвкушая облегчение, и вытянул свою. Перевернул. Мафия. Что? Нет. Этого не может быть. — Джисон? — голос Минхо дрогнул, и я вскинул на него взгляд. В его глазах метался ужас, точно такой же, как во мне. Я сжал карточку в дрожащих пальцах, пересчитал слова, проверил каждую букву, но они не менялись. — Нет... Нет, постой! — меня захлестнула паника, дыхание сбилось, мысли закрутились вихрем. — Я был мирным! Минхо, я был мирным! Это ошибка, это… сон, бред, наваждение… я проснусь, и всё будет как раньше, всё станет… — я вцепился себе в руку, до боли, до синяков. Но реальность не рассыпалась. Она оставалась здесь, тяжелая, липкая, неотвратимая. Минхо медленно отстранился. — День закончился. Наступает ночь. Голос диктора раздался прямо у меня в черепе. По коже пробежали мурашки. Затем — вспышка. Когда я моргнул, передо мной лежал Минхо. — Минхо? — сорвалось с моих губ. Тихо, судорожно. Но он не отвечал. Он лежал, отвернувшись, его тёмные волосы спадали на лицо. И тогда я увидел, как под ним медленно расползается алое пятно. Нет. — Минхо… Нет. — Ли Минхо выбыл из игры. Голос был бесстрастным, безжизненным. Как приговор. — Блять. Всё внутри меня сжалось, скомкалось в тугой комок боли. Горло стянуло судорогой. Минхо был мёртв. И я знал, что следующий — я.

***

Комната, в которой я оказался, была ближе всех к лестнице. Я заскочил внутрь и захлопнул дверь. Голос диктора уже объявил ночь. Я не пытался обманывать себя. Не пытался искать выход. Его не было. Оно подставило меня. Оно было здесь с самого начала. То, что видел Феликс. То, что увидел Чанбин в окне особняка. Оно вычёркивало нас одного за другим. Я спрятался в шкафу. Сквозь тонкие щели в дереве я видел лишь полоску света. Слышал, как что-то за дверью тянет воздух, будто нюхает. Тишина. А потом… шорох. Тихий, липкий, будто когти скользнули по дереву. Оно царапалось у входа. Я пишу это, пока оно бродит по моей комнате. Оно уже рядом. Я слышу его дыхание. Оно знает, что я здесь. Если однажды вам предложат сыграть в мафию в незнакомом месте — бегите. Бегите, пока можете.