"История Ковбоя и Принцессы"

6.

***

История от лица Карла. После проверки отец велел Певенси оставаться в гостиной — «совет» должен был решить, брать их к нам или нет. Нас же он позвал в отдельную комнату. Когда мы зашли внутрь, Гленн сразу же закрыл дверь, будто не хотел, чтобы хоть звук просочился наружу. Комната оказалась чем-то вроде старого кабинета. В центре стоял массивный чёрный стол, когда-то, наверное, дорогой. На нём до сих пор лежали ручки, пожелтевшие бумаги и какая-то канцелярия, будто хозяин просто вышел на минуту… лет десять назад. Вдоль стен стояли несколько кресел и диванов, такие же пыльные, но всё ещё выглядевшие богато. В углу — засохший цветок, листья которого давно опали на пол, некоторые рассыпались в пепел. Окна были настежь, шторы — порваны и забрызганы старой, потемневшей кровью. По полу тянулся слой пыли, как будто комната всё это время ждала нас. Папа сел за стол, остальные расселись кто куда — кто в кресла, кто остался стоять. Тишина давила, пока наконец не заговорила Кэрол: — Цирцея и Кассандра полностью здоровы. Ну, кроме пары шрамов и царапин у Кассандры, но, думаю, это от охоты или просто поцарапалась где-то. Рик кивнул, перевёл взгляд на нас. — А вы? — спросил он. Мы с Дэрилом и Мэгги переглянулись. Наверное, со стороны это выглядело подозрительно — отец нахмурился. — Что такое? — его голос стал жёстче, нетерпеливее. Я сглотнул. Как это объяснить? В голове крутились только те шрамы, которые мы видели. Видимо, Колючка оставила след не только на своей спине, но и на нашей голове. Мэгги тяжело выдохнула и первой нарушила тишину: — Это... — начала она, и её голос звучал тише, чем обычно. — У Люси всё отлично, даже царапин не нашли. — Ну, это и ожидалось, — мягко улыбнулась Кэрол. — А Сьюзен? Тут Мэгги будто замерла, переводя взгляд то на меня, то на Дэрила, будто молча просила подхватить её слова. Но мы оба молчали. Наконец она снова выдохнула и сказала: — Сьюзен... укусов нет. Все одновременно облегчённо вздохнули, но только на секунду. — Но? — Рик приподнял бровь. Мэгги замялась. — Но у Сьюзен... — она запнулась, будто подбирала слова. — ...шрамы. На спине. — А, — спокойно выдохнула Мишон. — Ну, шрамы есть у всех. Это нормально. Дэрил резко поднял взгляд на неё. Озлобленные, тёмные глаза метнулись к ней, словно готовые прожечь дыру. — Нормально?! — рявкнул он, сузив глаза. Сейчас он выглядел страшнее любого монстра, что когда-либо охотился на нас. — Ты называешь это нормальным? Да у этой девчонки вся спина — в шрамах! И это не царапины от веток и не какие-то детские синяки — это было что-то другое. Я не знаю, кто или что это сделал, но это не похоже ни на одну нормальную рану. Тишина накрыла комнату, как мокрое одеяло. Даже Рик, казалось, не нашёл, что сказать. Если уж Дэрил, который обычно молчит, так срывается — значит, дело действительно серьёзное. — Откуда они? — первой нарушила паузу Кэрол. — Мы бы и сами хотели узнать, — сказал я, пожав плечами. — То есть вы даже не спросили её? — недовольно произнёс Рик, хмурясь. — Сам попробуй, — огрызнулся Дэрил, — когда она на месте спокойно сидеть не может. Рик устало выдохнул, но не стал спорить. — Где она сейчас? — А откуда нам знать? — сквозь зубы ответил Дэрил, закатывая глаза. — Мы ей в няньки не записывались. Он реагировал на каждое слово отца как на личное оскорбление, и я не понимал, что с ним происходит. Да, шрамы были жуткими, но почему именно он так бесится? Мы все видели их — но только он будто готов был порвать кого-то на части. Какое ему вообще дело до этой девчонки? Я попытался объяснить себе его реакцию. Шрамы она могла получить где угодно, от кого угодно. Это могло быть нападение, наказание, месть… Возможно, Колючка перешла кому-то дорогу, и её жестоко проучили. Сценариев можно придумать тысячу, но какой из них верный — никто из нас не знал. Дэрил вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Он вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что в стене звякнуло стекло. — Ладно… — Рик тяжело поднялся с кресла. — Пойдём спросим Цирцею… — Бесполезно, — перебил я его, чуть резче, чем хотел. — Она сказала, что её мать ничего не знает. Мэгги молча кивнула, подтверждая мои слова. — Да что же с ней произошло, если даже мать в неведении? — пробормотала Мишон, развела руками и бессильно опустилась обратно на диван. Рик устало выдохнул, провёл ладонью по лицу. — Чёрт… — коротко выругался он. — Ладно, оставим это до утра. Мы вернулись в гостиную. Цирцея тут же подняла глаза — её взгляд метался между нами, дверью и окном, словно она ждала плохих новостей. Кассандра стояла у окна, стиснув подоконник так, что побелели костяшки пальцев. Люси и Джудит сидели на полу, но игра в куклы явно уже не шла — Люси то и дело бросала взгляд на дверь. — Вы проверяли Сьюзен? Где она? — спросила Цирцея, голос дрогнул. — Мы не знаем. После проверки она ушла, — ответил я, стараясь говорить спокойно. Цирцея выдохнула — так, будто её придавило чем-то тяжёлым. Кассандра нахмурилась ещё сильнее и посмотрела на нас с немым вопросом. В гостиной повисла тягучая тишина. Каждый думал о своём, но мысли всё равно возвращались к одному — к этой колючей девчонке и её чёртовым шрамам. Я пытался отвлечься, думать о чём угодно, хоть об Энид, но не получалось. Я ненавидел такие моменты. Ненавидел тайны, ненавидел, когда не знаю, что происходит. Без знания нет контроля. А без контроля всё рушится. Внутри всё сжималось, как перед бурей. Кто это сделал с ней? И вернётся ли он, чтобы закончить начатое? Мы сидели в этой вязкой тишине несколько часов. И тут входная дверь с тихим скрипом открылась…

***

История от лица Сьюзен. Успокойся. Лес был густым, тёмным, пах мокрой землёй и старой листвой. Где-то далеко ухала сова, и это, почему-то, немного успокаивало Сьюзен. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и снова натянула тетиву. Тренировки — привычка, от которой она не могла избавиться, как бы ни хотела оставить прошлое в прошлом. Здесь, в чаще, всё напоминало ей те вечера, когда папа учил её стрелять. Тепло его голоса, его руки, поправляющие её стойку… теперь это всё было как кадры старой плёнки, которые не остановить и не перемотать. Доска-мишень висела на дереве, чуть покачиваясь от ветра. Сьюзен прищурилась, выдохнула и выпустила стрелу. Щёлк! Древесина дрогнула, стрела воткнулась чуть левее центра. — Чёрт, — пробормотала она и рванула ещё одну. Как бы хороша она ни была в стрельбе, мишень висела слишком далеко, да и темнело — почти ничего не видно. Она знала, что вся её одежда в крови — где-то час назад пришлось отбиваться от ходячих, и в этот раз она не жалела ни их, ни себя. Грязь, царапины на лице, порванное платье — всё это было мелочью по сравнению с тем, что бурлило у неё внутри. Она не знала, на кого злилась больше — на ту чёртову группу, которая сунула нос в её жизнь? На себя, за то, что снова облажалась? Или на неё — из-за которой Сьюзен стала такой? Стрела полетела, ударилась в доску. На секунду злость утихла. Она вытерла пот со лба, снова взяла стрелу. Гнев уходил, вместе с ним приходила усталость, липкая, противная. Мама наверняка уже сходит с ума от тревоги, но возвращаться не хотелось. Меньше всего Сьюзен хотела увидеть жалость в её глазах. Жалость — хуже любого ножа. Она уже два года носила в себе эту тайну. Кошмары не отпускали, каждую ночь она просыпалась от кошмаров. Каждый раз она видела то, что случилось тогда. Каждый раз — его. Саймон. Он спас её. И только она знала, какой ценой. Рассказывать маме? Нет. Пусть всё гниёт внутри. Пусть она сама горит от этого. Мама не должна страдать. Сьюзен стиснула зубы и снова натянула тетиву. Лук в левой руке, стрела в правой. Натяжение. Выстрел. Стрела вонзилась почти в центр, и Сьюзен позволила себе крошечную улыбку. — Бинго! Мужской голос раздался за спиной, и Сьюзен едва не выпустила лук из рук. Резко обернувшись, она направила стрелу на фигуру в тени. — Чёрт возьми! — выдохнула она, узнав этого человека, и тут же опустила оружие. Она фыркнула, демонстративно отвернулась и пошла к мишени, собирая стрелы. — Наконец-то попала, — ухмыльнулся арбалетчик, подходя ближе. — А то я уж начал сомневаться, что твой папаша был охотником. Сьюзен бросила на него взгляд, который вполне мог бы прожечь дыру в его куртке. — С каких пор ты здесь? — холодно спросила она, игнорируя его подкол. — Давно, — хмыкнул он, — достаточно, чтобы понять, что у тебя руки растут не из того места. Сьюзен ощутила, как злость ударила в голову. — Зато я всё-таки смогла! — почти выкрикнула она, сложив руки на груди. — В моём возрасте мало кто умеет так стрелять. Чёрт, даже взрослые хуже меня! Арбалетчик ухмыльнулся ещё шире, его спокойный, насмешливый взгляд только сильнее заводил её. — А ты, — продолжила Сьюзен, — хоть что-то умеешь? Или только ходишь с этим своим видом "а-ля я суровый дядька, который не знает, что такое улыбка"? Она специально утрировала его голос, и к её удивлению арбалетчик коротко рассмеялся. — Ого, — Сьюзен моргнула. — Беру слова обратно. Ты умеешь смеяться. Он не ответил, просто выхватил у неё доску, снова повесил её на дерево и поднял арбалет. Выстрел. Прямо в центр. С первого раза. Сьюзен прикусила губу, чтобы не показать, как она впечатлена. — Ну… неплохо, — буркнула она. — Собирай стрелы, — бросил он. — Идём. Твоя мать скоро с ума сойдёт. Она молча подчинилась, но внутри всё ещё кипела. Они шли рядом, и Сьюзен не могла не чувствовать на себе его взгляд. Он не отводил глаз с тех пор, как они отошли от мишени. — Ты что-то хочешь спросить, или просто так пялишься? — спросила она, не глядя на него. Он помолчал, потом перевёл взгляд на дорогу. — Думаю, даже если я спрошу про шрамы, ты ничего не скажешь? Сьюзен замерла на мгновение, потом тяжело выдохнула. — Правильно думаешь. — Тогда расскажи хоть что-то о себе, — его голос был спокойным, но внимательным. — Тебе что, реально интересно? — приподняла бровь Сьюзен. — Просто скучно, — пожал он плечами. — А твоя история, возможно, отвлечёт. — То есть моя жизнь — для тебя развлечение? — Ага, — усмехнулся он, копируя её тон. Сьюзен фыркнула. — Сьюзен Певенси. Семнадцать лет. Выживаю с самого начала вместе с семьёй. Остальное – не твоё дело. Она бросила на него взгляд. — Теперь твоя очередь. — Дэрил Диксон. Скоро пятьдесят. Наверное. Семьи нет. Эти люди — всё, что у меня осталось. Сьюзен кивнула. Они снова замолчали. Молчание не было неприятным. Оно было… правильным. Даже если со стороны кажется, что они подружились, но внутри каждый из них ожидал от другого подвоха и уже был готов прикончить в случае угрозы. Сьюзен шагала рядом с арбалетчиком, чувствуя, как злость постепенно остывает. Лес становился темнее, вечер обволакивал всё вокруг тихим гулом насекомых и редкими криками ночных птиц. Вдруг она заметила движение в кустах — маленький серый комочек. — Эй, Взрослый дядька, — прошептала она. — Не называй меня так, — тут же шикнул Дэрил. Сьюзен закатила глаза, приложила палец к губам, требуя тишины, и указала на куст. Дэрил посмотрел туда, прищурился, заметил зайца. Поднял арбалет. Выстрел. Стрела ударила прямо перед носом зверька, и тот метнулся в сторону, исчезнув в темноте. — Ха! — Сьюзен хмыкнула. — А говорил, что отлично стреляешь. Дэрил злобно выдохнул, убирая арбалет. — Здесь темно, — проворчал он, — попробуй сам попасть в эту крошку. — Я как-то попадаю, — ухмыльнулась она, — и темнота мне не мешает. Дэрил только закатил глаза, и они снова погрузились в молчание. Через минут двадцать, когда ночь уже почти поглотила лес, Сьюзен снова уловила движение справа. Она замерла, прижалась к земле и, не оборачиваясь к Дэрилу, двинулась в сторону звука. — Эй, малявка, куда ты? — шикнул Дэрил. — Хочу поймать нам ужин, Взрослый дядька, — так же шёпотом ответила она, не оборачиваясь и даже не думая ждать его ответа. Она двигалась осторожно, ступая так тихо, будто сама стала частью леса. Сухие ветки трещали под ногами где-то далеко, но не у неё — её шаги были почти бесшумны. Но вместо зайца её встретил худой, почти прозрачный на вид ходячий — блондин, у которого половины лица не было. Его гнилые зубы виднелись слишком отчётливо. Сьюзен нахмурилась. Не буду тратить стрелу. Она достала нож, сжала рукоять так, что побелели костяшки. Ходячий шагал на неё, тянул руки, чавкал, желая сорвать с неё кусок. Сьюзен шагнула вперёд, схватила его за волосы, пригнула голову и быстрым движением воткнула нож прямо в череп. Глухой хруст. Ходячий повалился на землю, а она вытерла нож о его рваную одежду. И тут — шорох. Реакция была мгновенной. Сьюзен вскинула лук, выстрелила на звук. Тетива щёлкнула, стрела пронеслась сквозь кусты — и тишина. Она осторожно раздвинула ветви и увидела, что стрела вошла точно в голову крупного серого кролика. — Ха! — прошептала она и вытащила стрелу вместе с добычей. — Вот это я понимаю ужин. Она зашагала обратно, пока другие ходячие, бродящие неподалёку, не успели её заметить.

***

— Эй, Взрослый дядька! — громче, чем следовало, крикнула она, когда снова увидела его спину. — Я, конечно, понимаю, ты, наверное, уже староват для таких охот, но я спр.. Она замерла, а улыбка сползла с лица, стоило охотнику обернуться. Она резко оборвала себя, заметив то, что лежало у его ног. Рядом с Дэрилом на траве — огромная лань. Глаза Сьюзен расширились, а рот сам собой приоткрылся. Дэрил, уловив её реакцию, усмехнулся, потом на лице — такая же самодовольная ухмылка, как у неё минуту назад. — О да, — сказал он, указывая на свою добычу. — Прости, я ведь слишком стар, у меня зрение плохое, крошек не вижу. Он кивнул на её кролика. Сьюзен почувствовала, как лицо горит. Её гордая ухмылка исчезла, сменившись смесью злости и восхищения. Да уж, вот это позор. Она молча посмотрела на него, потом на лань, потом снова на него. — Чёрт… — только и смогла выдохнуть она, чувствуя, как хочется одновременно и пнуть его за это самодовольство, и рассмеяться. Дэрил фыркнул, поднимая тушу лани, и бросил через плечо: — Пошли, охотница. Нам ещё костёр разводить. Приготовить всё это. Сьюзен закатила глаза, но, чёрт возьми, внутри всё равно что-то приятно кольнуло, хотелось рассмеяться. Ну ладно. На этот раз победа за тобой, Взрослый дядька.

***

Арбалетчик открыл дверь и первым вошёл в дом. Сьюзен шла следом, закипая от злости. Всю дорогу этот грёбанный хвастун не мог заткнуться, всё твердил про «охоту для взрослых» и про то, какая она большая молодец, что поймала кролика. Конечно, говорил он это не чтобы похвалить — а чтобы уколоть. Унижал, припоминая, как она смеялась над его промахом по зайцу, который, казалось, нарочно дразнил их и не собирался умирать спокойно. — Малявка, куда это ты пропала? — ухмыльнулся он, оборачиваясь. — Зайчонка потеряла? Сьюзен захлопнула за собой дверь и посмотрела на него исподлобья. Её глаза горели так, что казалось, вот-вот вспыхнет пожар. — Ой, Взрослый дядька, — ядовито произнесла она, — тебе просто повезло, признай это. Она закрыла дверь на засов и уже собиралась позвать Кэсси, чтобы помочь с готовкой — меньше всего на свете ей хотелось оставаться наедине с этим самодовольным типом. Лань и кролика они оставили в гараже, плотно закрыв двери, чтобы ходячие не пролезли внутрь. Сьюзен проверила замки и направилась в комнату — переодеться, смыть кровь, — но остановилась, заметив, что вся группа наблюдает за их перепалкой. — Наконец-то, — сказал Лидер, вставая с места. — Где вы были? — Охота. Кролика и лань добыли, — невозмутимо ответил арбалетчик, ставя арбалет на стол и усаживаясь в кресло. — Нам нужно поговорить, — сказал Лидер. Сьюзен оставила оружие в прихожей и встала у окна рядом с Кэсси, глядя на Лидера в ожидании. — Хорошо, что все в сборе, — начал он. В комнате были все — даже Люси и дочка Лидера, которые явно не слушали, а строили башни из кубиков в углу. — Мы устроили проверку, и вы её прошли, — продолжил он, задержав взгляд на Сьюзен. Она чуть не выругалась вслух, но удержалась. Слава богу, обошлось без личных комментариев. — Теперь последнее, — сказал он. Сьюзен едва не закатила глаза. Они всем такие кастинги устраивают? Кэсси легонько положила руку ей на плечо, словно предупреждая: не встревай. Сьюзен глубоко вдохнула и промолчала. — У меня есть три вопроса, — сказал Лидер, медленно обводя взглядом всех. Мама явно нервничала, Кэсси выглядела так, будто её всё это уже достало. О, Кэсси, как же я тебя понимаю… Сьюзен прикусила язык — так сильно, что почувствовала вкус крови. — Первый вопрос, — сказал Лидер. — Сколько ходячих вы убили? Сьюзен едва не расхохоталась — это же полный бред! Но никто не спешил отвечать, так что она заговорила первая: — Серьёзно? Сколько ходячих мы убили? Лидер молча уставился на неё. Она вздохнула и, будто рассказывая сказку Люси, начала перечислять: — Кэсси — где-то пятьдесят, мама — троих, если не ошибаюсь… — она прищурилась, вспоминая тот день, когда дала маме пистолет и учила стрелять. — А про Люси можно не говорить. — Сьюзен хмыкнула. — А я… не знаю. Много. Очень много. Лидер кивнул. — Сколько людей вы убили? Сьюзен почувствовала, как всё тело напряглось. Мама вздрогнула. — Что? Людей? Ни одного! — быстро сказала она. Сьюзен опустила взгляд. Твоя дочь убийца мама. — Точно? — уточнил Лидер. — Я убила, — выдохнула Сьюзен, перебив его. Мама резко посмотрела на неё, глаза округлились. — Троих. Остальные приняли это спокойно — здесь, похоже, никто не был святым. — Почему? — спросил Лидер. Сьюзен сжала кулаки. — Двое — в самозащите, — произнесла она, и на мгновение замолчала. Воспоминания ударили так, что дыхание сбилось. Но она заставила себя продолжить: — А одного… я вроде как спасла от превращения. Тишина. — Ладно, — сказал Лидер. Сьюзен ничего не ответила. Сейчас решалась судьба всей её семьи, и она только надеялась, что её признание не испортило всё. — Ничего не хочешь рассказать? — тихо спросила мама. Сьюзен почувствовала, как кольнуло чувство вины, но сдержалась: — Потом, мама. — Потом, потом, потом! — сорвалась мама. Девочки вздрогнули. Сьюзен разозлилась, схватила свои вещи и вышла, не желая услышать ничего больше. Она с грохотом захлопнула дверь своей комнаты и опустилась в кресло, вцепившись в волосы. Всё тело дрожало — не от страха, а от злости. Почему она так реагирует? Почему не может понять, что я была вынуждена? Слёзы катились сами собой. Не из-за сцены внизу — из-за того, что её заставили снова пережить всё, что она так старалась забыть. Никто не знает, как мне было тяжело. Больше никто. А тот, кто знал, уже давно на том свете, если он существует.

***

Наступила ночь. К её двери подходили Кэсси и Люси, даже Мэгги заглядывала, но Сьюзен не отзывалась, притворяясь спящей. Она и не думала спать — просто смотрела в потолок, пока дом не стих окончательно. Тогда она вышла на кухню. Там, на столе, стоял контейнер с едой и лежала записка: "Сью, я еле уговорила маму оставить тебя хотя бы на сегодня в покое. Вот еда — покушай и дежурь. Я всё равно знала, что ты не уснёшь, поэтому сказала всем спать.

— Кассандра."

Сьюзен слабо улыбнулась. Господи, я её обожаю..!