String Theory

+ 1 Стайлз хочет сыграть свадьбу летом. Питер просто хочет надеть на него кольцо. — Хэллоуин, — говорит Лора, втискиваясь между ними на диване, словно её время отхода ко сну не было полчаса назад. В руках у неё стопка распечаток. — Вы поженитесь на Хэллоуин. Она делает паузу, поворачивается к своему дяде: — Это через четыре месяца, довольно скоро. Поворачивается к Стайлзу: — Представь, сколько возможностей для всяких рукодельных штук! Они сыграли свадьбу на Хэллоуин. (Они также воспитывают будущего криминального гения, но об этом подумают позже.) + 2 Наклонившись над раковиной, Стайлз хмурится, глядя в зеркало. Питер, только что вышедший из душа, натягивает штаны для сна на бесконечно длинные загорелые, ещё влажные ноги и затем облокачивается на его спину. — Дорогой? — спрашивает он, потому что задумчивый взгляд на своё отражение не в стиле Стайлза. Чёрт, в большинстве случаев он даже свою нелепую причёску делает без зеркала — просто намазывает гель, пару раз проводит руками и считает, что готово. Иногда Кора ему помогает. Питер отчаянно вздыхает, глядя на своего жениха. В ответ Стайлз прижимает язык к внутренней стороне нижней губы, заставляя кольцо на ней блестеть из-за света. Через мгновение он прекращает, втягивает металл в рот, покусывает губу. — Думаю, — наконец бормочет он, — пора это снять, да? Ну, ты делаешь из меня честного человека, я собираюсь стать... ну, почти папой, мне уже за тридцать. Пора, да? Он звучит грустно. Питер целует его в висок и тихо отвечает: — Это зависит только от тебя, — одновременно утягивая его из ванной в постель. Кора легла спать час назад. Это значит, что впереди у них как минимум четыре часа беспрерывного сна. Нельзя терять время. + 3 — Нет, Стайлз, ты абсолютно точно не будешь надевать свадебное платье. С твоим тоном кожи ты будешь выглядеть как пациент дома престарелых! — Но, Лидс... — Нет. + 4 На другом конце провода повисает долгая пауза. — Это... это потрясающе, сын. Я рад за тебя. — Спасибо, пап. — Я... ты хочешь, чтобы я был там? Стайлз хочет... Он хочет, чтобы там был отец, если честно. Хочет, чтобы человек, который его вырастил, передал его в новую жизнь. Но он не очень хочет всей драмы, связанной с этим. Его первая реакция — поморщиться, но он вспоминает долгие, искренние речи Айзека о том, что он имеет право чувствовать всё, что чувствует, без стыда. Если чувство есть — оно реально. А если оно реально, то оно заслуживает быть услышанным. Но он также говорит: — Мы устраиваем небольшую церемонию усыновления для детей. Они хотят, чтобы ты был там. Долгий, медленный выдох. — Спасибо, Стайлз. — Я буду их отцом, пап, — отвечает он, сам до сих пор не веря в это до конца. — Надо ставить их на первое место, да? Это не упрёк, хотя, скорее всего, так и воспринимается. — Конечно. Звони, если я тебе понадоблюсь или если захочешь, чтобы я чем-то помог. + 5 — Я могу... помочь? — спрашивает Дерек, уткнувшись носом в спину Питера, пока тот пытается напечь достаточно блинов, чтобы накормить всю стаю, пока они не умерли с голоду. — Ты хочешь помочь с блинами? — удивляется Питер. Дерек и плита не особо ладят. Они любят плеваться друг в друга — в буквальном смысле. У Лоры на телефоне есть доказательства. Он чувствует толчок головой о свою задницу. Маленькие ручки забираются в передние карманы его джинсов и держат, и Питер понимает - о боже. Дерек испытывает эмоции. — Со свадьбой, — наконец бормочет тот. Питер убавляет огонь и одной рукой разворачивает его к себе, пока не устанавливает зрительный контакт. — Ну, раз Лора и Пейдж будут девочками с цветами, а Кора станет нашим официальным запинателем людей, то, может, ты окажешь нам честь и будешь нести кольца? Ты не против? Улыбка Дерека ослепительна. + 6 — Нет, Стайлз, ты так же не можешь надеть белый смокинг. Во-первых, потому что мы не в Майами, а во-вторых, потому что никакого белого. — Но, технически, я всё ещё девственник, знаешь ли. — Поскольку я была ближе всех к тому, чтобы лишить тебя этого статуса, да, Стайлз, я знаю. А теперь иди и загугли историю белых свадебных платьев. Это не имеет ничего общего с девственностью, это просто патриархат пытается нас задавить. — Есть, мэм. + 7 Скотт откидывается на спинку стула, уставившись на одну из кукол Коры, с перекошенным подгузником, лежащую перед ним на столе. Он щурится. — Это сложно. — Подожди, пока они начнут извиваться и орать, — советует Эрика, запихивая в рот пригоршню начос. Она поворачивается к Стайлзу: — Итак, свадьба на Хэллоуин. Значит ли это, что она будет костюмированной? Стайлз застывает, широко раскрыв глаза. + 8 Питер собирается убить Эрику Рейес. И он даже не собирается делать это скрытно, потому что, если он окажется в тюрьме, то ему не придется выходить замуж на костюмированной вечеринке. + 9 — Будь честен, Питер, — требует Хелен, весело наполняя его бокал вином. — В глубине души тебе нравится этот хаос. — Да, босс, — поддакивает Эми, разваливаясь на диване и уютно зарывая босые пальцы в ковер. В одной руке она уверенно держит бокал вина. — Иначе ты бы не вышел замуж за него. Это правда. Питер осушает бокал и протягивает его для новой порции. + 10 Питер с величественным видом вручает приглашения на свой мальчишник Кали и Эннису. — Возьмите сменную одежду и хорошенько поешьте перед этим. Я вообще не знаю, что они задумали. Эннис выглядит как олень в свете фар. Кали злобно хохочет. + 11 Все пятеро детей выстроились в гостиной Лидии, словно органные трубы, начиная с маленькой Алли и заканчивая Лорой. Малыши одеты в оранжевые колготки и платья, Дерек — в угольно-черный смокинг с оранжевым галстуком, а Пейдж и Лора — в одинаковые угольные платья с оранжевыми поясами. Благодаря умениям Эрики их грим в виде черепов будет выглядеть по-настоящему жутко. А для волос, решает Лидия, они сделают укладку в стиле семейки Аддамс. Потому что, хотя маленькая часть ее души хочет присоединиться к Питеру и рыдать в бокал вина из-за свадьбы в стиле Хэллоуина, большая ее часть твердо намерена устроить для Стайлза самую потрясающую свадьбу в его жизни. И она прекрасно понимает, что это включает в себя как минимум пятьдесят процентов чистого хаоса. Она довольно кивает, закончив осмотр, и дети тут же разбегаются переодеваться. Им было ясно объяснено, какая страшная кара ждет их, если они испачкают одежду до великого дня. Закончив с этим, Лидия снова углубляется в свои записи. Лилии. Белые, с несколькими оранжевыми в качестве акцентов. Темно-серые ленты. С ними будет куча мороки. Честно говоря, рождественская свадьба не была бы намного безвкуснее, но цветовая гамма хотя бы была бы намного проще. Что только не сделаешь ради Стайлза. Честное слово. + 12 В начале сентября по почте приходит большая плоская коробка. Внутри — свадебное платье в ужасном стиле восьмидесятых, но с великолепной кружевной отделкой и вышивкой на лифе и подоле. Стайлз помнит его только по старым фотографиям, давно пожелтевшим в коридорах его детства. К полиэстеру цвета шампанского приколота записка.: "Что-то старое. Делай с ним, что хочешь. Твоя мама бы этого хотела. Люблю тебя. Папа." + 13 Элли сосредоточенно хмурится, глядя на экран. Поскольку Стайлз и Питер выбрали только по одному шаферу, она может надеть что угодно. А ей до жути хочется это элегантное платье в стиле Мортиши Аддамс за почти пятьсот долларов. Она кусает губу. Это бешеные деньги. Но это единственный вариант, который не продается в пластиковом пакете за двадцать баксов. А к черту. Придется просто носить его следующие десять Хэллоуинов. + 14 Айзек устало потирает лоб. Он уже больше часа обсуждает детали церемонии с пастором, который будет венчать Стайлза и Питера. Этот человек удивительно спокойно относится ко всему безумию, которое идет в комплекте со свадьбой семьи Стилински-Хейл. Даже идея с костюмированной церемонией его не смутила. Но теперь он хмурится, глядя на документы, которые Айзек только что положил перед ним. — Это фальшивка, — замечает он после секундного осмотра. — Знаю, — признается Айзек. Он с Бойдом убил на это почти три часа, возясь с пиратской версией Photoshop. На первый взгляд они выглядят официально, но заголовок гласит «Супер-официальный документ об усыновлении», пункт «убираться в своей комнате» встречается дважды, а в конце есть строка для подписи самого ребенка. — Очевидно. Но мы хотели, чтобы дети тоже могли что-то подписать. Настоящие бумаги уже в процессе оформления. Вы сможете как-то вписать это в церемонию? Священник тихо фыркает, но кивает. Судя по выражению его лица, ему и не с таким приходилось работать. Айзек вздыхает. При всей странности эта затея выглядит удивительно трогательной. + 15 — Я адвокат, — торжественно заявляет Питер, опасно размахивая бокалом. Хелен ловко выхватывает его из рук и передает Эми, которая злобно хихикает и доливает вино. Отлично. — Слова — это буквально мой хлеб с маслом. Почему же тогда свадебные клятвы такие сложные?! — Бедняжка, — усмехается Хелен. В его руке снова оказывается полный бокал. — Слова, чувства и прочее, — добавляет Эми с широкой ухмылкой. Питер прищуривается, глядя на свою слишком довольную сотрудницу. — Ты должна написать их за меня, — решает он. — Я же плачу тебе за то, чтобы ты делала за меня всякую работу. — Так, — объявляет Хелен, запихивая пробку обратно в горлышко бутылки. — На сегодня хватит. Питер прижимает бокал к груди и хмурится. + 16 Стайлз с трудом подавляет стон и пытается незаметно поменять положение, чтобы его рука не отвалилась и не сбила Эрику по пути вниз. За это он получает шлёпок по животу, но Бойд великодушно передвигает свой стул на колёсиках поближе и перехватывает его руку, снимая часть нагрузки. — Только ты, — замечает он, — мог набить татуировку в качестве «чего-то нового» для собственной свадьбы. Стайлз раздражённо смотрит вверх. Он бы ткнул парня в бок, но любое движение грозит тем, что Эрика его уже не просто шлёпнет, а двинет как следует. — Ну, мне бы не понадобилось «что-то новое», если бы это была не моя свадьба, верно? Ах да, и не забудьте — — Это секрет, Питер не должен об этом знать. Да. Мы поняли ещё на седьмой раз, когда ты это повторил. Стайлз корчит рожу и показывает язык. Эрика снова его шлёпает. + 17 Он превращает части юбки в платки для нагрудного кармана и банты для волос, чтобы всем на свадьбе хватило. Несколько дней раздумывает, не покрасить ли их в цвета свадьбы, но в конце концов оставляет всё, как есть, — кремово-белым, с налётом времени. Это единственное, что у него осталось от матери. Он не хочет менять эту вещь больше, чем необходимо. + 18 Стайлз никогда всерьёз не думал, что выйдет замуж. Никогда. Потому что такие люди, как он — сломленные, напуганные близостью и при этом одновременно стремящиеся к ней и убегающие — не выходят замуж. Иногда, в редкие светлые моменты, он представлял себе небольшую церемонию: просто подписать бумаги, может, съесть по кусочку торта после. Практично. Прагматично. А то, что у него есть сейчас… это пугающе и потрясающе, и это всё, о чём он никогда не думал, что захочет (и даже не хотел бы), но что Питер, сам того не зная, подарил ему. Это не традиционная свадьба — начиная с того, что они оба мужчины, и заканчивая тем, что это костюмированная вечеринка. Но есть кое-что, что Стайлз хочет сделать по-старинке. — Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы, что-то голубое, — говорит он своему — своему! — жениху, когда они впервые обсуждают свадьбу. — Кольца, торт, все наши друзья и семья, дурацкая музыка восьмидесятых. Можем ли мы сделать так? Потому что Стайлз никогда не думал, что выйдет замуж, но раз уж это случилось, он хочет кричать от счастья. Он хочет сделать всё правильно. Он вспоминает свадебный альбом своих родителей, который пересматривал снова и снова после смерти матери. В нём она была такой красивой, лучезарной, а отец — таким молодым. Он помнит страницу, посвящённую свадебным традициям: старые серёжки, новый подвяз, фотографию взятого напрокат ожерелья и шпильку, украшенную атласными незабудками. За десятилетия, прошедшие в его сознании, она стала для него олицетворением «правильной» свадьбы. И это именно то, чего он хочет от Питера, храни его бог. + 19 — Питер, — говорит Лидия строгим тоном, сжав губы. Её свадебный органайзер прижат к груди не как щит, а как предмет, которым она вот-вот запустит в него. — Я понимаю, что раз уж всю организацию делаю я, тебе не нужно было решать этот вопрос заранее. Но если ты не выберешь шафера за следующие шестьдесят секунд, я найму тебе кого-нибудь на Craigslist. И самое страшное — она не шутит. Оранжевый в качестве акцентного цвета, всего четыре месяца на подготовку, тонна грима и сам Стайлз — всё это Лидия переживает с лёгким взмахом волос и парой едких комментариев. Но, видимо, это уже за гранью её терпения. Питер должен сделать выбор. И у него нет ни малейшего представления, кого выбрать. В итоге он выпаливает первое имя, пришедшее в голову: — Айзек! Лидия довольно кивает и тут же делает записи, а Питер с нарастающим ужасом осознаёт, что теперь Айзек будет устраивать ему мальчишник. + 20 Разделение по половому признаку — тупость, поэтому Айзек и Элли придумывают другую систему. Те, кто любит повеселиться по полной, идут с Питером, а те, кто предпочитает более уютную атмосферу, остаются со Стайлзом. Детям выделяют специального «няньку» на вечер — друга Лиама и Мэйсона, одобренного бывшим шерифом через нынешнего, потому что почти все остальные взрослые собираются напиться. Бойд остаётся со Стайлзом, Эрика идёт с Питером. Хелен к Стайлзу, Эми к Питеру. Дженни идёт с Питером, потому что туда идёт Айзек, и дальше продолжают в том же духе, пока все не распределены. Затем начинается планирование. Айзек ищет в Google концерты и другие мероприятия в нужные даты, а Элли открывает Amazon и начинает заполнять корзину текилой. + 21 Когда в субботу в девять утра раздаётся звонок в дверь, Дженнифер морщится, вздыхает и нехотя поднимается с кровати. Если это снова Эми вторгается в её утро с завтраком, у них будет серьёзный разговор о том, как пользоваться часами и что такое адекватное время, чтобы будить учителя в выходной. Но это не Эми. На пороге стоят Лора и Дерек, а между ними — Кора, которая рычит и извивается, но её крепко держат за капюшон и ремень. — У вас всё в порядке? Лора нервно оглядывается и толкает младших вперёд. — Да. Можно войти? Мы сказали, что идём посмотреть, вышли ли Тэннеры гулять. Нас не должны увидеть. Дженнифер сквозь утренний туман в голове думает, что это мило, что даже двенадцатилетняя Лора до сих пор не поняла, что один из их родителей всегда стоит у окна и наблюдает за ними. Тем более, если они взяли с собой Кору — это сразу выдаёт, что тут что-то нечисто. — Кофе, — бурчит она, впуская их в дом. Потому что теперь так выглядит её жизнь. Она ведёт их на кухню, дети сразу занимают свои места за стойкой, образуя перед ней ряд серьёзных, маленьких лиц. — Чем могу помочь? — Нам нужны подарки. — Для кого? — Для Питера и Стайлза. — Для Питера Да, папа, — добавляет Кора. Дженнифер не уверена, это одно слово или два. Или даже три. — Для церемонии? — начинает проясняться картина. Все трое энергично кивают. — И вам нужна моя помощь? Снова кивки. Кора тянется за блокнотом и начинает что-то строчить. Увидев отсутствие реакции Дженнифер, Лора просит Дерека оставить её в покое, и Дженнифер не в первый раз вспоминает книги по психологии, которые она читала в колледже, где речь шла о травмах у детей. В них сплошь и рядом упоминалось, что братья и сестры часто цепляются друг за друга после травмирующих событий, вплоть до необоснованной созависимости, которая идет вразрез с естественным развитием ребенка. Ей показалось это невероятно грустным - потерянные, поврежденные дети, прижавшиеся друг к другу. Увидев троих детей Хейл, она снова и снова понимает, как ошибалась. Потому что, как и предупреждал Стайлз, все в этой семье познали горе, но даже если когда-то их цепляние могло иметь отчаянный характер, теперь они представляют собой крепкую, стальную единицу любви, преданности и заботы, и эти дети поражают её. Поэтому у нее есть только один возможный способ отреагировать на их невысказанную просьбу. — Какой у вас бюджет и что вы хотите? Дерек сияет беззубой улыбкой. — Футболки! Пятнадцать минут спустя Дженнифер звонит в дверь дома Стайлза и Питера и, встретившись с весело-удивлённым взглядом Стайлза, объявляет: — Я веду ваших детей по магазинам. Можно взять их автокресла? Стайлз только смеется и желает им хорошо провести время, пихает ей двадцатку на обед и не обращает внимания на то, что её глаза, возможно, немного влажные от того, что ей разрешили это сделать. Они получают футболки. А потом за счёт Стайлза они обедают мороженым. + 22 В итоге мальчишник Стайлза заканчивается появлением самого уродливого в мире пледа из квадратов. Каждый гость был обязан связать свой кусочек, независимо от того, насколько плохо у него это получалось. Его собирают хаотичными, неоново-жёлтыми стежками, потому что к тому моменту большая часть текилы уже выпита, а гости добрались до водки. На фоне играет какая-то нелепая романтическая комедия с Кэтрин Хейгл, которую все дружно высмеивают и визжат от возмущения. Кали, которая до этого встречалась лишь с Лидией и Стайлзом (и то мельком), выглядит немного ошеломлённой всей этой сценой, но тем не менее радостно забирает визитку Стайлза. — Я тоже такой сделаю, — заявляет она, указывая на плед у него на коленях, опасно наклоняя свой стакан. — В кислотных цветах. Из самой дешёвой пряжи. И подарю мужу на Рождество. Она злобно хохочет. — Он возненавидит его!!! — вопит она в экстазе и осушает свой бокал, прежде чем отправиться на поиски ещё одной порции выпивки. + 23 У Питера же всё закончилось пожизненным запретом на посещение двух баров и стрип-клуба, досадным инцидентом в местном зоопарке и отсутствием кого-либо в вытрезвителе. Едва-едва. Эрика теряет свой телефон около двух часов ночи, поэтому фотографий нет, что очень хорошо и избавляет Питера от необходимости нанимать киллера — Лучший мальчишник в истории, признай это! — орёт Айзек. Питер сидит на барном стуле в почти пустом баре, безуспешно пытаясь найти на стойке не липкое место, чтобы положить голову, и издаёт неопределённый звук. — Я никогда в жизни не был так пьян. За все свои тридцать девять лет. Никогда. — Не знаю, босс, — весело замечает Эми, кокетливо болтая с уставшими стриптизёршами, которые делят чаевые. — Некоторые твои винные сеансы у Хелен были довольно близки к этому состоянию. — Молчи, подданная! — Питер размахивает блестящей волшебной палочкой, а потом озадаченно на неё смотрит. Когда он вообще успел её взять?.. Да неважно. — В любом случае, я больше не чувствую своё ребро, — добавляет он, хлопает рукой по больному месту и тут же сморщивается, потому что, черт возьми, татуировки - это больно. По какой-то причине это раздражает Эрику, которая воет в плечо Энниса до тех пор, пока даже стриптизерши не выглядят обеспокоенными. + 24 Благодаря продуманному таймингу (и 48 часам на отсыпание) ко дню свадьбы все уже отдохнули и пришли в себя. Дети облачены в идеально сидящие костюмы с безупречным гримом, который закрепили таким количеством фиксирующего средства, что его можно будет смыть только жёсткой щёткой. Стайлз сияет в своём смокинге, как и Питер, который понимает, что был абсолютно прав, отказавшись от идеи выходить замуж в какойм-нибудь странном костюме, когда замечает, что Скотт вальяжно входит в зал в полном гриме Франкенштейна. Лидия выпила уже около семи чашек кофе и довела до слёз трёх сотрудников кейтеринга, но при этом светится удовлетворением от проделанной работы. Эллисон выглядит потрясающе в образе Мортиши Аддамс, а Айзек в паре с ней в роли Гомеса Аддамса… ну, в этом есть какая-то своя логика. Эннис оглядывается вокруг, словно до последнего надеялся, что Питер шутил, а Кали снова разражается смехом. Тем временем Джон и Мелисса направляются прямо к ним, явно намереваясь создать единственный в этом хаосе островок здравомыслия. Внезапно рядом со своим женихом Стайлз издаёт странный, удушливый звук, похожий на кашель ламы. — Что-то голубое! — восклицает он. Он поворачивается к Питеру: — Ты обещал мне что-то голубое! Где оно?! У него уже есть что-то старое, аккуратно спрятанное в нагрудном кармане, и что-то заимствованное — запонки на запястьях. — У тебя ещё нет чего-то нового, — разумно замечает Питер. — Это смокинг, — тут же лжёт Стайлз. Плохо. Очень плохо. Питер только поднимает бровь. — Так себе способ начинать семейную жизнь, дорогой. Ври лучше или говори правду. Стайлз закатывает глаза. — У меня есть что-то новое, но это секрет. А теперь давай, отдавай мне голубое! Питер поднимает вторую бровь. — Пожалуйста? — Дерек! — внезапно зовёт он. Дерек вбегает в раздевалку с восторженной улыбкой. В сочетании с его черепным гримом это придает ему зловещий вид. Щербинка между зубами лишь усиливает эффект. — Сейчас? — спрашивает он, уже роясь в карманах. — Сейчас, — подтверждает Питер. Дерек достает небольшой бархатный мешочек на завязках и передает его Питеру, который передает его дальше. Стайлз берет мешочек, и, будучи варваром, каким он есть, высыпает содержимое на ладонь. А потом моргает. — Носи, если хочешь, — говорит Питер, беря его свободную руку и мягко сжимая. — Или не носи. Но никогда не думай, что тебе нужно что-то менять в себе ради меня, детей или кого-либо еще. Стайлз снова моргает, глядя то на Питера, то на Дерека, а потом на неоново-синий лабрет, лежащий в его руке. Три дня назад он снял свой пирсинг в губе и с тех пор пытался не выглядеть слишком расстроенным. Затем он выдергивает руку, кидается к Питеру и целует его (что ощущается странно мягко без привычного металла), а после убегает, выкрикнув: — Мне нужно зеркало! Дерек торжественно протягивает руку для пятюни. Питер хлопает по ладони. Полчаса спустя Стайлз идет к алтарю с неоново-синим блеском под нижней губой, сияя, как идиот. + 25 Свадьба заканчивается так: Все хотя бы раз плачут, наедаются слишком большим количеством торта и танцуют босиком под отвратительную музыку восьмидесятых. Пейдж один раз тошнит от переизбытка сладкого, Кору — два. Эллисон флиртует с одним из коллег, которых Питер не смог не пригласить, а клятвы Стайлза заставляют Бобби так сильно смеяться, что он падает со стула. Клятвы Питера, напротив, доводят до слез Хелен и Эрику. Церемония усыновления идет наперекосяк, когда Кора устраивает сцену, в разгар которой срывает с себя платье, но в итоге всё проходит в типичной семейной традиции — с криками, внезапной наготой и множеством счастливых объятий. Кольца, которые Дерек, на удивление, не теряет, — простые платиновые ободки с надписями на галлифрейском, потому что Стайлз — далеко не единственный задрот в этой семье. Дженнифер ловит букет, который Стайлз настоял на том, чтобы бросить, и Эми целует ее, прижимая цветы между ними. Футболки приходят в огромной коробке с кричаще яркой подарочной упаковкой. На детских футболках — их имена спереди и «Если найден(а), вернуть к» сзади. На футболке Коры — «Питер-Да и Папа», на других двух — «Питер и Стайлз». На футболках Питера и Стайлза их имена, а в скобках — титулы, связанные с Корой, плюс надпись на спине: «Гордый владелец Лоры, Дерека и Коры». Они надевают их спустя тридцать секунд после распаковки и не снимают до конца официальной фотосессии. + 26 — Ну, — шепчет Питер двенадцать часов спустя, когда они отправляют всех домой, оставляют детей на попечение Эрики и Бойда и, наконец, оказываются в своем гостиничном номере. — Что у тебя там новенького? Стайлз ухмыляется, подмигивает и, не устраивая никакой драмы, скидывает оставшиеся на нем части костюма, а заодно и футболку. (На ней написано «Папа», и он не может перестать улыбаться.) На его груди, под райской птицей, вдоль ребер тянется элегантная строка, выведенная изящным курсивом. "Ты - это то, что всегда означала луна" Он тут же краснеет. — Я знаю, что это чертовски пафосно и все такое, но я также знаю, что ты втайне обожаешь Каммингса, и да, теперь у меня, наверное, то же тату, что и у половины влюбленных идиотов на этой планете, но… это правда. Ты… — он запинается, слова подводят, он немного пьян и излишне эмоционален, облизывает губы и пробует снова. — Питер, ты — всё. Ты мой лучший друг, только не говори Элли или Скотту. Ты мой… мой муж, мой доверенный человек, моя опора, и я… Он запинается окончательно, теряя дар речи, когда Питер вдруг вытаскивает свою рубашку из брюк и поворачивается боком, чтобы Стайлз увидел. — Похоже, — протягивает он многозначительно в тишине, наступившей после того, как Стайлз чуть не подавился воздухом, — мы идиоты, мыслящие в одном направлении. А ещё никто никогда не должен играть в покер с Эрикой. Маленькая проныра сделала им обоим татуировки и даже не намекнула. Стайлз шагает вперед, его рука поднимается сама собой, чтобы провести по анатомически точному серо-черному изображению сердца, которое красуется высоко на левой стороне ребер Питера, еще не зажившее, но уже идеальное. Он настолько ошеломлен, что не может найти слов. Питер отпускает рубашку, берет руку — руку своего мужа — и сжимает. — Я ношу твое сердце, — шепчет он. Стайлз бросается к нему, утыкается лицом в его шею, обнимает крепко-крепко и шепчет в ответ: — Я ношу его в своем сердце. Это чертовски приторно, нелепо и прекрасно. Это первый день их новой жизни. Питер обнимает его в ответ, и они просто держатся друг за друга. + 27 Эннис действительно ненавидит этот плед. Это потрясающе. +