На задворках далёкой предалёкой...

      Станция «Веретено» Петру понравилась, в первую очередь тем, что на этой станции его не попытались немедленно убить. За три недели отчаянного выживания посреди заваленного обломками кораблей метеоритного пояса, преследуемый выпущенными из погибающих носителей боевыми дронами, атакуемый мерзостной хтонью имматериума, а также изредка получающий люлей от впавших в безумие или скотство коллег-Хранителей, он очень снизил свои стандарты в отношении комфорта. Развитый до второй ступени полноценный корабль-катер боевого класса очень выручал, как и Ядро, какое изрядно потратилось успокоительной химией, чтобы Хранитель не чокнулся нахер. Если бы не корабль, какой он сумел развить с помощью добытого на одном из разбитых корветов Праха, то все закончилось бы очень быстро. В том смысле, что обычный малый катер, пусть и боевого типа, там бы сожрали сходу, без всяких проволочек или просьб на сохранится.       И вот, выжил, даже не один, пусть далеко не все те, с кем он начинал свой путь до текущего момента дожили. Всего их было семеро, но ни разу они не собирались числом большим четырех, а осталось-то и вовсе двое – он, да Натали, какая вполне отзывалась на Эн. Собственно, сумев добить очередную тварь, напоминающую громадного железного червя, что свил себе гнездо в одном из метеоритов, приманивая добычу небольшой частью пожранного Праха, они даже не смогли сверхценный ресурс собрать, настолько их потрепало. На этом фоне нашедший их разведывательный фрегат корпорации Нокс, сопровождаемый парочкой боевых корветов, оказался настоящим спасением. Ребят достали из побитых до состояния едва держащегося хлама кораблей, подлатав подбитый истребитель и на честном слове держащийся диверсионный катер, подлечили, накормили, напоили, и, самое главное, начали отвечать на все те вопросы, какие так хотелось задать.       Не на все из них ответ имелся, не все ответы понравились, а некоторые из ответов заставляли подумать о том, что им всем, лишенным памяти и обретших роль Хранителей Ядра, изряднейше чего-то недоговаривают. Но, справедливости ради, любая компания нормальных людей, какие не пытаются сожрать тебя живьем или убить ради праха – уже на порядки лучше тех условий, в каких они оба пребывали совсем недавно. Затем была экстренная доставка на Веретено, потому что изначальная разведывательная миссия, какой занималась служба безопасности не то корпорации, не то всё же торгового дома, оказалась мигом забыта. Как им сказали – эвакуация даже одного-единственного Хранителя автоматически становится приоритетнее даже их собственного выживания. - Потому что ты один, пацан, в глазах моего начальства ценнее жизней всей нашей малой эскадры вместе взятой и ещё умноженной на корень из пиздеца. А вас, так-то, двое, бля. – Так сказал ему капитан Боккс, двухметровый и угрожающего вида абсолютно лысый чернокожий громила, являющийся, по совместительству, капитаном фрегата. – Мой тебе совет, молодой, и тебе, красавица, держите с ними всеми ухо востро. Они вас обязательно будут покупать, я их породу знаю, но попробуйте не продешевить и читайте мелкий шрифт. Так выйдет получить куда больше, чем им бы хотелось. Потому что они всё равно отдадут. Короче, бля, цените свою ценность, вы, сука, уникальные кадры, бля. В штате, если верно помню, всего четверо хранителей и это включая все филиалы, вплоть до центра на Бельдерхайме Прайм.       Спокойно и самодовольно курящий толстую сигарету, но не сигару, мужчина, какой с явным облегчением перешёл с официальной речи на пусть грубый, но искренне добродушный неформальный тон, этими словами и его, и Эн изрядно удивил. Нет не тем, что сказал, потому что о чём-то этаком Петр догадывался. Просто по тому, насколько с ними возятся, что сразу прекратили изначальную миссию и на полной крейсерской серией прыжков, на выжигание всех запасов Праха и силовой установки движков, отправились на оную станцию. Нет, удивило его то, что Боккс стал на их сторону в вероятном торге с рекрутерами, вот где удивительное и невероятное. - Эм, чел, а тебе самому за эти слова не влетит, не? – Расслабленно развалившаяся в кресле и переодетая в отмытый и почищенный скафандр Эн, цветом кожи лишь на четверть тона светлее Боккса, задала именно тот вопрос, какой хотел, но стеснялся задать Пётр. – Мол, хера ли продажникам своим премию снижаешь? - Гых! А мне насрать, сука, дальше разведрейдов в загрязнённые инодрянью территории не сошлют, бля. И капитана с моим послужным списком за такие гроши в эту дыру не наймут никак, нахер. – На этом моменте капитан с особенным наслаждением втянул в себя побольше дыма и запил чем-то явно горячительным из небольшой кружечки, еще и мизинчик оттопырив. – Я и так последний год дорабатываю, а наговнить мне больше, чем уже наговнили эти пидары не смогут. Да и опять, сука, я же не к конкурентам вас сманиваю, а просто предупреждаю, чтоб не дали себя обуть, ёбана. Ноксы платят всегда и справно, таких корп, чтоб со страховыми и боевыми выплатами хуи-муи не махинировала, во всём квадранте три с половиной штуки. И рядом ни одного варианта получше у вас тупо нет, бля, как ни крути, даже если мой Шипастенький упрёте. В общем, еблом не щелкать, не мямлить, сразу оговаривать всё до вылета и, дорогуша, будет и у тя, и у снежненького, всё нормально.       Чуть подумав и сделав паузу, впрочем он всё-таки добавил отдельный комментарий, под последнюю затяжку,. - Но и про меня тоже не трепитесь, а то там в кадрах такая цыпочка есть, я её уже третий месяц обихаживаю, а она ни в какую. – Намекающе подмигнув, Боккс аж хохотнул от того, как смутился Пётр, а вот Эн и сама захихикала. – Короче, бля, если её тоже премии лишат, то мои планы на увольнительные дни пойдут по тому месту, куда я бы хотел отнюдь не пойти, а войти. Ну, и это, вы, сладенькая парочка, помните, что вы им нужны сильнее, чем наоборот – ваши Ядра сами по себе дают возможность очень быстрого роста и развития. Короче, не просите, бля, а требуйте – утрутся и выдадут.       Слова капитана, давно уже взломавшего системы наблюдения в личной рубке и офицерской каюте, а потому не боящегося своих слов, они оба запомнили и потом ещё обсудили по внутренней связи, благо Ядра были на том же корабле, а скафандры у них обоих со встроенной системой связи. Так что к моменту прилёта они не особо боялись быть проданными в какое-то рабство или попасть в рабство долговое. По словам капитана Боккса Т. Морнингвуда, - от его полного имени Эм истерически хихикнула, но причины веселья так и не назвала, - делать хранителя Ядра категорически недовольным теми, на кого он работает, но при этом помогать ему усилиться и развиваться, уповая на сунутый контракт с тройным дном и мелким шрифтом: чистой воды долбоебизм.       Нет нормального метода проконтролировать такого хранителя, даже если опуститься до имплантированных капсул с ядом и заложенных под ядро зарядов плазмы. Так что теми или иными способами, но убеждать их будут если не честно, то хотя бы так, чтобы они сами оказались довольны. Иначе одним днём хитрые корпо могут узнать о том, что развитые на их же Прахе уже не катера, а боевые эсминцы минимум, а то и малые крейсера, резко помахали ручкой, разнесли из главных калибров всё, что можно разнести, включая стоящие в доках корабли, какими их можно было бы преследовать, а после полетели в тёмный космос. Чтобы через три месяца всплыть в составе конкурирующей корпорации, торгового дома, планетарного флота или благородного герба, где отношение к ним будет в разы лучше, а спросу в разы меньше.       Собственно, это не для красивого слова ввернуто, а буквально трехмесячной давности эпизод. Вернее, три месяца тому назад он из соседнего квадранта дошел до квадранта JFJD45496KK11 «Синяя Долина», в простонародье «Преддверие Жопы Галактики». А так уже пару лет минимум прошло, а то и больше, учитывая все перипетии сверхдальнего межзвёздного путешествия. В общем, на площадку Веретена они с Эн ступали пусть несколько зажато, но оптимистично настроенными, ожидая долгой и упорной борьбы за выгодные условия.       А дождались совсем иного: группы одетых в форму медиков индивидов, какие исключительно вежливым площадным матом, поданным в предельно корректных формулировках, покрывали капитана Боккса за то, что он, дескать, не проверил состояние здоровья найденных хранителей. И тот факт, что он просветил их базовыми медсканерами ничего не значит, потому что какого полового органа трехпалого грибоподобного амбробиродритрека, блядь? Он что, не знает о том, как опасно нахождение на заражённой имматериумом территории? Ах, он больше них знает? Так какого тоже полового органа, но уже самки большой шипастой ядовито-зловонной крысы Прджепальского, он не воспользовался наличествующими на борту его корабля продвинутыми сканерами? А? В смысле нет расходников? В смысле подавал заявку уже третий месяц кряду? Ладно, сейчас половыми органами самцов и самок хребтозадого церебрального моллюскоида покроем отдел снабжения.       А двух охеревших от такого обмена репликами хранителей бегом потащили на полноценный медосмотр. Сопротивляться они с Эн, переглянувшись, не стали, просто потому, что вероятные диагнозы от контакта незащищенного тела с имматериумом их изрядно припугнули, а сделать им что-то плохое местные аборигены могли и без всяких хитростей. Опять же, их тела защищены кораблями и Ядрами, но корабли-то как раз изрядно потрепало, вплоть до разгерметизации, причём в бою именно с тварями имматериума, тогда как батареи сильно разрядились, открывая бреши в щитах, и под конец могли и пропустить какую-то случайную флуктуацию. Видимо хранителей здесь действительно ценили, потому что рисковать их здоровьем никто не стал, а попытки вмешательства от какого-то тощеватого мужчины в смеси скафандра и делового костюма, являющегося как раз рекрутером Ноксов на этой станции, были нагло отбриты. Главная докторша, весьма симпатичная миниатюрная женщина азиатской наружности, прямо заявила, что «если вдруг что», то ей проще будет застрелится.       Или застрелить мистера Порриджа, если он попробует ей мешать.       Порридж, чуть скиснув внешне, внял отнюдь не шутливому замечанию.       Но потребовать доложить ему обо всём и сразу, ясное дело, не забыл.       И понеслась: сканеры, анализы, графирование, еще анализы, просветка глаз и мозга, какие-то укрепляющие витаминные коктейли, - ох, юная леди, если не доверяете, может проконсультироваться со своим Ядром, это стандартная практика, - снова анализы и сканирования, а также ещё много-много расспросов о самочувствии. Доктор Минь хоть и ростом была крайне невысока, а фигурой почти плоска, но тираном оказалась страшным, а её подчинённые начальства боялись явно сильнее, чем возможного гнева двух начинающих хранителей. Справедливости ради никаких колоноскопий и углублённых массажей простаты Петру, в какой-то момент разделённому с Эн, не делали. Всё сводилось к тому, что приходилось стоять, лежать, сидеть и ходить в различных медицинских камерах, не более.       Но всё подходит к концу.       Даже медицинский энтузиазм. - Серьёзно? Психолог? – Он нашёл в себе силы удивиться и даже чуточку возмутиться, но в ответ получил кучу убедительных медицинских терминов, какие сводились к тому, что побывавшим рядом с прорывами имматериума индивидам психолог, вернее профессионал в области психо-менто-графики, действительно нужен. – Ладно-ладно, ведите меня к этой вашей, Леризе Л’Шани, только бы не опять кровь сдавать...

***

- Понимаю ваше удивление, очень многие из хранителей выражали немалый шок при виде представителей иного разумного вида, что особенно заметно, учитывая, что все встреченные вами до сего момента разумные являлись именно людьми. – Слова эти сказаны мягким, обволакивающим и располагающим к себе тоном, немного привели в себя юношу, одетого уже не в скафандр, а в мягкую и удобную больничную пижамоподобную одежду. – Думаю, вам уже сообщили о том, что ваш вид в галактике не единственный, но прекрасно осознаю, каким шоком является подобный первый контакт. Мой вид зовется асс’ари, но людям подобные фонемы произнести сложно, особенно без подготовки – виной тому строение гортани, потому нормальным и не табуированным считается именование асари или азари.       В этот момент чуть покрасневшего от смущения Петра накрыло каким-то странным приступом дежавю, будто он именно это именование уже где-то слышал, но память снова встретила такой привычной черной пустотой, не подсказав никаких ответов, кроме, собственно, вопроса. Но это же чувство и помогло ему прийти в себя, перестав невежливо пялиться, разглядывая первую встреченную им особь инопланетянина. Инопланетянки. Инопланет-тянки. Ино-Планет-Тян. Кхм! В общем, впечатлений образовалось очень даже много, чрезмерно много, так что он оказался искренне благодарен за то, что его не посчитали невежливым или просто тупым. Ну, или, скорее уж, посчитали и тем, и другим, и третьим, просто вежливо не стали обострять на том внимания.       Выглядела доктор Лериза Л’Шани на все тысячу из десяти. Приятное и почти человеческое лицо, без эффекта зловещей долины, с большими и тёплыми тёмно-синими, даже ближе к чёрным, глазами, очерченными скулами и ярко-выраженными губами, растянутыми в едва заметной улыбке и подведенных черной помадой. Лицо молодое, но зрелое, между двадцатью пятью и тридцатью годами, если на человеческий манер оценить, но при этом никаких возрастных морщин или чего-то этакого. Тёмно-синяя же кожа на всем теле, причём единого тона и на лице, и на открытых кистях пятипалых рук с плоскими ногтями, только что чуть иной формы, настолько чуть, что это мог быть и эффект маникюра. Вполне человеческая и однозначно женская фигура, что прекрасно подчёркивалась очень даже облегающим скафандром внутреннего ношения белой с чёрным расцветки и с гербом корпорации Нокс строго на груди, где застёжка была немного приоткрытой, как раз чтобы появилось место крайне завлекательному вырезу, открывающему шею и самый верх ключиц.       Единственным, кроме цвета кожи и легчайшей чуждости в форме лица, что выдавало в ней нечеловека – полное отсутствие волос на голове, заменённых какими-то странными волновыми наростами, словно зачесанные назад толстые дреды, как у Эн, но при этом удивительно органично и, ну, уместно выглядящие. В общем, если бы литературный троп «цветнокожая красотка из дальнего космоса» мог быть воплощён на практике в реальную личность, то вот прямо этот троп юноша и видел перед собой. Удержаться и не покраснеть было очень сложно, как сложно было и не запнуться в своей речи и ответить твёрдо и с должной расстановкой. - П-привет, то есть, дратути, то есть, добрый день. Или вечер? В смысле, доброе время суток, да. – Было сложно и только это утешало Петра в его абсолютном провале. – Эм, извините, да. Меня, это, послали. Прислали, то есть. Вот.       В ответ совсем необидный и реально успокаивающий незлобный смех, с каким его поприветствовали в ответ, приглашая сесть, а также подталкивая задавать вопросы. - Поверьте, Петер, моей квалификации вполне хватит на то, чтобы оценить целостность и состояние вашей психики прямо в момент беседы, так что ничто не сдерживает ваше любопытство. – И снова тёплая улыбка, без малейшего покровительства или надменности, располагающая и способная ледовые планетарные шапки растопить. – В конце концов, вы, как хранитель, интересны мне не меньше, чем я вам, как представительница другого вида. И, стоит сказать, диалог пошёл.       Петр спросил совершенно лютую муть, - о том, как она расчёсывает свои волосы, - а доктор Л’Шани, но можно просто Лериза, если он согласен перейти на «ты», ответила, что её вид вообще не расчёсывается. Её вид просто протирает кожу на головных наростах специальным увлажняющим кремом. И понеслась. Как-то быстро беседа сменилась на взаимную и то юноша пытался вместе с Леризой вспомнить что-то из своего прошлого, то она делилась воспоминаниями из своей весьма долгой и бурной жизни и профессиональной карьеры – ей было, оказывается, больше четырёх сотен планетарных циклов, что для человеческого разума прямо полный вылет. А ещё её вид, оказывается, однополый – не в том смысле, что они гермафродиты, а в том, что все особи асари исключительно женщины, выглядя как женщины большинства иных «гуманоидных» видов. Хотя сами они не разделяют пол как таковой вообще, просто выбирая, кто станет матерью, а кто отцом, зарождая новую жизнь без прямого перехода к возвратно-поступательным движениям.       Но они отнюдь не чужды радостям плоти, как заметила Лериза в ответ на ставшего вовсе пунцовым Петра, какого она так и звала Петером, а он всё никак не мог найти наглости ее поправить – может тут тоже строение глотки, а? К счастью смущать его ещё сильнее инопланетная красотка не стала, быстро переведя беседу. Петр сам не осознал, что постепенно, весело и почти что с искренним удовольствием пересказал ей все свои приключения по пробуждению. И это несмотря на то, что часть тех приключений он поклялся забыть и не вспоминать, а тут вот так, вообще без боли потерь и психических травм. В этот момент он и осознал, что поход к психологу, - и насрать, как там на самом деле называется её специальность, ибо психолог-психиатр он и в космосе психиатр-психолог, - оказался реально уместным и доктор Минь была опять права.       Лериза Л’Шани умела говорить и слушать, спрашивать так, чтобы ей отвечали и примерно ко второму часу беседы, Пётр понял, что говорит с ней, словно с близким другом. А когда она чуть наклонилась, чтобы долить ему вторую чашку доставленного бытовым дроном освежающего напитка, и он уловил едва ощутимый сладко-травяно-ягодный запах её духов или же вовсе тела, то он понял нечто ещё. Что какая-то часть его, нехорошая часть, наглая и самоуверенная, очень даже хотела бы проверить, насколько далеко заходит желание корпоратов его завербовать. И насколько далеко в этом желании им помогла бы Лериза? Впрочем, он эту мысль быстро прогнал, а взгляд от обтянутой синтетической тканью груди тоже отвел, хоть и не без труда. - Что же, в своём заключении я буду предельно позитивна, ведь ты, юный мой друг, целиком нормален, а ваша психика не пострадала от контакта с иномирьем и общей тяжести пережитого. – Что-то записав в электронный планшет, она отложила его в сторону и задумчиво оглядела опять смутившегося человека. – Это вообще характерная черта хранителей. Психическая стабильность, я имею ввиду. Ваш разум весьма стоек к излому, скажем так, его очень тяжело ввести в крах. Об этом, замечу интересную деталь, много споров в научной среде – причина или следствие? Вы столь стойки, потому что хранитель? Или вы были избраны на роль хранителя Ядра потому, что обладаете высокой ментальной стойкостью, какая ещё сильнее растет от контакта с оным Ядром?       В ответ он только и смог, что рассеянно пожать плечами, потому что сам себя супер-стойким не считал и только сейчас, после беседы с доктором, понял, насколько же его тяготило пережитое в эти три сумасшедшие недели постоянного выживания на грани. Лериза, похоже, и не ждала ответа, задумчиво постукивая чёрными ногтями по весьма консервативно выглядящему столу, - нет, не из дерева, а просто очень качественный заменитель-муляж, она не настолько привередлива и не настолько богата, - словно решала какую-то задачку в уме. - Ладно, не стану скрывать, ты полностью здоров в том числе ментально-психически, тут двояких толкований быть не может. – Этими словами она его очень успокоила, и он даже малейшей капельки не расстроился тому, что дальше пошло «но». – Но-о-о-о-о-о... Я работаю на корпорацию Нокс, что не худший выбор в моей жизни, если бы не их выдающаяся даже для корпоратов дотошность. Я могу тебя отпустить отсыпаться, и сделаю это по первому твоему намёку, но, если ты будешь так любезен, то попрошу тебя пройти дополнительные тесты. Не потому, что они тебе нужны, а потому, что они нужны мне. Ну, или мне премию урежут за попустительство, даром что я могу на твоё полностью нормальное состояние поставить собственный диплом и ещё немножко сверху. Такая уж их натура, когда бюрократия и деньги сходятся в страстном союзе.       Вопросительный взгляд в его сторону, и он прекрасно понимает, что она сейчас не шутит, более того, для неё это даже не проблема – она сама сказала, что работает за чистый оклад, вне зависимости от наличия работы и пациентов, потому что нужна её работа не слишком часто. Но и он отнюдь не хотел, чтобы Леризе срезали так-то немалую премию за работу со столь «уникальным» клиентом, каким оказался он. - Нет, что ты, я не против. – Отвечает он сразу же и без раздумья, искренне радуясь тому, что и она тоже улыбнулась. – Опять в какую-то машину лезть, да? - Нет-нет, никуда уходить не нужно, можешь даже не вставать. – Тут же отмахнулась и встала инопланетянка, принявшись убирать со стола чашки-бокалы и выставлять некую странную хрень, похожую на катушку Теслы, этакую трубку из хромированной стали длиной в локоть примерно, а наверху прикреплён небольшой, с кулак размером шар из полупрозрачного материла. – Фактически тебе нужно будет только смотреть и говорить, отвечать на ассоциативный ряд. Этот раритет сейчас почти не используют в квадрантах метрополий, но здесь всё ещё мыслят категориями прошлого века, а кое-где и тысячелетия. Просто смотри на шар, старайся говорить первое, что приходит тебе на ум. Готов?       Петр согласно кивнул, добросовестно уставившись на замерцавшую внутри машины искорку статического электричества, мечущуюся в стеклянной, - это же стекло, наверное, да? - тюрьме. От прибора шёл странный и немного раздражающий гул, но он такое был готов терпеть, особенно когда Лериза зашла ему за спину и принялась мягкими касаниями массировать виски. Пальцы у нее оказались холодными и чуточку другими, слишком гладкими, без характерных неровностей обычной кожи. От её касания стало очень спокойно, а ещё, как ни парадоксально, неспокойно, потому что пришлось замереть и надеяться на то, что ничего в его одежде выпирать не станет. Несколько обменов фразами, чтобы убедится, что он точно всё понял, а затем она начинает говорить набор случайных фраз, а он сразу же отвечать первое, что пришло на ум.       Трудно поверить, что подобным образом реально могут вычислять пораженных безумием имматериума индивидов. Отчего и так радостно, что у него есть Ядро, автоматически проводящее куда более качественное сканирование и очистку, чем может дать ему практически что угодно ещё. - Поток, цвет, выпад, поездка, размер, краска, лотерея, корабль, космос, сила, стремление... - Река, чёрный, удар, дорога, большой, синяя, удача, свобода, лазер, победа... Этот обмен фразами идёт уже вторую минуту, но он готов и дольше так сидеть, хоть бы и часами, ощущать касание прохладных пальцев на висках и плечах, вдыхать сладковатый аромат духов, слушать глубокий и бархатный голос инопланетной красотки и просто кайфовать. Собственно, он и кайфует, испытывая иррациональную благодарность к протоколам местных корпоратов, потому что вот такие тесты и проверки он бы каждый день проходил, куда там изуверам доктора Минь! - ...сонливость, синий, расслабленность, глубина, дрёма, усталость, покорность, вера, спать, спать, спать, спать, синий, синий, красота, любовь, нежность, спать, покорность, спать, синий, спать, красота, спать, сон, спать, нежность, спать, верность, спать, спать, спать. Спать. - ...мягкость, жалю, хорошо, глубоко, дремать, устал, послушность, верю, сон, сон, сон, сон, синий, люблю, красивая, люблю, хорошо, сплю, слушаю, сплю, синий, сплю, красивая, сплю, сон, сплю, нежная, сплю, верный, сплю, сплю, сплю, спл...       Странное какое-то ощущение: вот он повторяет за Леризой первое, что приходит на ум, а вот она резко чуть усиливает давление пальцев на висках, откидывая его голову назад и он невольно не успевает закончить сказанное вне очереди слово, как его словно отключает. Вот просто он смотрит на дурацкую искру, а потом видит перед собой спокойное и довольное лицо доктора Леризы Л’Шани, чтобы мигом позже ему выключили свет. Или выключили его.

***

- Открывай глаза, Петер, открывай и делай глубокий вдо-о-о-о-о-х. – Он просыпается резко, едва не сползая в удобном кресле, переводя чуть смущенный взгляд на Леризу, стараясь взглядом передать своё извинение, но одновременно делая тот самый долгий вдох, от какого испытывает лёгкий прилив сил. – Молодец. Отдохнул, тогда продолжим тест, ведь мы не хотим заставить людей из управления ждать?       Проморгавшись и сладко зевнув, Петр снова принял рабочий режим и рабочее положение, переведя взгляд на добродушно и довольно улыбающуюся инопланетянку, какая, казалось, искренне веселилась чему-то. Ему и самому было хорошо и весело, каждый день бы такие тесты проходил, если можно будет общаться с такими психологами. Чуть поёрзав, устраиваясь поудобнее, он сосредоточенно кивнул собеседнице, все-таки задавая пришедший на ум вопрос. - Лериза, а это нормально, что я, ну, не помню, как засыпал? – Он и вправду не помнил, словно вспоминать не хотелось, но при этом не переживал, потому что уже успел понять, что любит забывать, умеет забывать, что только подтверждала его странная амнезия, стершая кучу воспоминаний до пробуждения. – Какая-то муть в голове. - Целиком нормально, Петер, но ты не отвлекайся, доктор Минь очень просила передать ей эти образцы. – Пристыжено склонив голову, Петр не отвел при этом взгляда от великолепной синей груди, парочки сладких сочных синих сисек, какие доктор Лериза Л’Шани столь любезно вывалила из расстегнутого до вполне человеческого пупка комбинезона. – Смотри, готовь свой образец и продолжай ассоциативный ряд, милый мой, постарайся не сбиваться: грудь, ноги, ягодицы, лицо, глаза, губы, экстаз...       Снова чуть поёрзав, удобнее устраиваясь обнаженными коленями на укрытом синтетическим ковром полу, юноша поднёс врученную ему пластиковую ёмкость к напряженному члену, чуть усилил хватку ладони и принялся настойчиво добиваться того, чтобы емкость наполнилась. Все же он не хотел расстроить доктора Минь, - красивую, кстати, женщину, особенно если на миниатюрных азиаток тянет, - заставляя ту напрягать свои ласковые ловкие ладошки, а ещё сильнее не хотел расстраивать доктора Леризу, какая для него даже обнажила свои восхитительнейшие сиськи, самые сладкие сиськи, какие он только видел в своей жизни. Ха-ха, ну да. Но он уверен, что и в забытых им воспоминаниях лучших сисек, синий, сочных, сладких, не нашлось бы нигде, нигде не было в его прошлом идеальных инопланетных сисек. - Д-да, для д-доктора Минь! Я п-понимаю, да, да, да!!! – Он почти извергся в едва не выпавшую емкость, но все же сумел удержать себя на грани и закончить ответ. – Синие сиськи, синие ножки, синяя попка, идеальное лицо, бездонные глаза, черные губки, Лериза, Лериза, Лериза! Экстаз нарисован белым, Лериза, белым, бе-е-е-е-е-елы-ы-ы-ы-ым!!!       Подшагнувшая поближе к нему инопланетянка лишь погладила юношу по короткому ежику темных волос, а после вжала лицом в прикрытую тоненьким слоем ткани промежность, заставляя вдохнуть поглубже запах синтетики, тех самых трав и ягод, аромат каких он ощущает всё это время, а также чего-то еще, терпкого и манящего, такого приятного и желанного. Она молча гладит его по голове, кладет обе руки сначала на плечи, потом массажирует ими вдоль шеи, пока Петр целует ее прямо сквозь скафандр, а затем пальцы ее сжимаются на висках юноши, и он словно видит себя со стороны на секунду. Видит и содрогается в легкой судороге, напрягаясь до предела, аж до еще одной ленты семени, ударившей мимо выпавшего из ладони и автоматически запечатавшегося контейнера, а потом видение гаснет.       И он тоже гаснет.

***

- Открывай глаза, Петер, открывай и делай глубокий вдо-о-о-о-о-х. – Он просыпается резко, чуть выгнув тело от удовольствия, смотря в глубокие темные глаза Леризы, какая улыбается ему в ответ весьма довольной и даже нежной улыбкой. – Держи меня за руки, удерживая баланс.       И он удерживает, крепко сжимая ее ладони, переплетая пальцы и снова выгибаясь, когда ее бедра особенно мощно опускаются на него, а лоно, - вполне человеческая такая киска, - сжимает член жадной хваткой. Глаза невольно фокусируются на огромных синих сиськах, соски на каких настолько темны, что почти черные, как и помада на ее губах, а сфокусировавшись, уже не в силах отвести взгляд. Да и зачем? Он может наслаждаться движениями своего любимого доктора Леризы, какая сама все делает, ему только и нужно, что мерно подаваться навстречу, двигая тазом в одном с ней ритме, двигая и продолжая смотреть на эти восхитительные сиськи, большие, наверняка в ладони не поместились бы, синие сиськи. На сиськи приятно смотреть, приятно слушать громкое дыхание Леризы, ее слова, какие не выходит обдумывать, только отвечать и соглашаться.       Какая-то часть его понимает, что это невежливо – не слушать, что тебе говорят, но он понимает и другое – в его голове сейчас одни только большие сиськи, такие здоровые, такие синие, что кроме них в голове нет ничего. Чтобы ответить ему нужно прикрыть глаза и перестать видеть сиськи, чтобы суметь понять, что именно ему сказала Лериза. А если он закроет глаза, то не сможет смотреть на синие, прекрасные, восхитительные, синие, инопланетные, великолепные, синие, синие, синие сиськи! Зачем ему вообще мысли и память, если не будет этих огромных синих сисек в голове? Потому он лишь соглашается, раз за разом, надеясь, что этот ответ ее удовлетворит так же, как ее тело удовлетворяет его, как радуют его подпрыгивающие вверх-вниз синие сиськи. - А это нормально, что я не помню, о чем мы говорим, Лериза? – Невольно спрашивает он в тот миг, когда синекожая прелестница откинулась немного назад, выгибаясь и громко застонав, но мигом позже она принимает прежнюю позицию, снова давая глядеть на синие сиськи, и вопрос исчезает сам собой.       Ему просто не нужен ответ.

***

      Он сидит во все том же мягком кресле, только теперь без одежды, а синекожая инопланетянка, тоже не ставшая одевать обратно свой скафандр-комбинезон, прижимается к нему обнаженным телом, прохладным и таким нежным, что хотелось самому зарыться лицом в ее синюю кожу, целовать, облизывать, ласкать ее каждым касанием. А она и понимала это, дразнила, касалась, гладила, кончиками пальцев задевала пульсирующий от вновь прилившей крови жезл, но при этом не переходила черту. И он тоже не переходил, продолжая выполнять эти скучные и неважные, но совершенно нормальные и рутинные задачки-тесты. Свободной рукой Лериза кормит его какими-то сладкими драже, порою поднося к устам наполненных прохладительным напитком бокал.       Выведенные на противоположную стенку изображения она переключает лишь одним желанием, пользуясь каким-то внутренним интерфейсом. Петр видит очередную картинку и говорит то, что думает о ней, просто первое, что приходит на ум, тут же забывая сказанное, потому что всеми силами сосредоточен на прижавшемся к нему теле, на ее жарком дыхании и сладком шепоте, на ставшие еще более черными глазах, в каких так мечталось утонуть без остатка. Утонуть и никогда не всплывать обратно из этой сладкой и вечной бездны. Картинки сменяют одна другую, он говорит отвечает, а после картинка исчезает и вместе с ней память об увиденном.       Со временем картинки становятся иными, все чаще среди них видны изображения, пейзажи, техника и люди, носящие символику корпорации Нокс, а эмоции, вызываемые этими изображениями, становятся все позитивнее, все больше желания самому быть частью этих изображений, быть вместе с этими людьми, одним из них, ценным и ценимым, полезным и довольным своим местом среди тех, кому доверяешь. Все чаще и чаще среди изображений появляются картинки одной конкретной личности – женщина, зрелая, строгая, красивая, желанная, властная, прекрасная, достойная его верности и верной службы, обязанная стать объектом его желаний и страсти. Черноволосая, с белоснежной кожей и строгими чертами лица, приятными формами и сталью во взгляде, она просто приковывает его внимание к себе.       Вот она одета в комбинезон-скафандр с символикой корпорации, строго смотря в объектив камеры, вот в более традиционной офисной одежде, даже не скафандре, вот она на каком-то рауте, вот под эгидой нескольких телохранителей идет в сторону крупного корабля, стоящего на стапелях космоверфи. - ...она красивая, я хочу ее, я хочу быть рядом с ней, быть верным ей, желаю ее, влюблюсь в нее, подчинюсь ей, хочу подчинится ей, у нее огромные сиськи, великолепное властное вымя, я буду служить ей, с верю ей, я не сомневаюсь в ней, я хочу ее...       Снова смена картинки, но теперь эта строгая и невероятно красивая женщина с недовольным выражением лица приподняла перед камерой юбку, обнажая одетые в чулки длинные ноги, смотря в камеру и словно спрашивая, какой хренью она занимается. Снова смена сцены, точно то же выражение лица, но теперь она в комбинезоне, расстегнутом до низа живота, обнажая удивительно красивую грудь, великолепное властное вымя, какое так хочется целовать, ласкать, ублажать, что угодно, лишь бы увидеть эту грудь еще разок. - ...желаю ее, служу ей, не подозреваю ее, это нормально, никакого удивления, любая просьба, великолепное властное вымя, хочу ее, принадлежу ей, отдельный контракт, она мой личный администратор, все права подписания на ней, я только выполняю, что она скажет, она говорит всегда верное и дельное предложение, она красива и хочу ее, стесняюсь этого, стараюсь скрывать, но не скрываю, люблю быть под ней, подчинятся ей, лизать ей киску, целовать ее ноги, ублажать ее, ее удовольствие, ее, только ее, только ей одной...       Снова и снова мелькают изображения, как пристойные, так и откровенно намекающие, снова и снова он говорит, забывает, снова говорит, снова забывает, снова рассказывает, соглашается со всем, уже почти не обращая внимания на синекожую инопланетянку рядом. Она красива, желанна, он обязательно будет смотреть порно с асари, обязательно запомнил названия хабов-сайтов, где такое можно скачать, но это словно сон, он забудет ее, просто потому, что не может быть такого, чтобы она и он, вот так, прямо на приеме у психолога, нет, нет, просто фантазия, просто приснилось, просто показалось, привиделось и только.       И только.

***

- Какая же ты, м-м-м-м-м, нежная и те-е-е-есная-а-а-а-а! – С громким стоном юноша кончает, достигает пика и выплескивается в разлегшуюся на своем шикарном и весьма удобном для подобных целей столе инопланетянку, крепко сжимая ее синие бедра, плавно и мощно двигая тазом, пока та стискивает его своими длинными синими ножками, вжимая в себя покрепче. – Ох, Лериза, я просто обожаю твое совершенное сладкое синее тело! Лучший секс в моей жизни, даже если я и не помню ничего о прошлом.       Усмехнувшаяся неловкому комплименту красавица, какая тоже кончила, причем даже раньше него, лишь лениво погладила собственную синюю грудь, а после мягко оттолкнула юношу, усадив вспотевшего и довольного человека обратно в кресло. Осуждающе покачав головой, она только еще довольнее улыбнулась, с напускной строгостью указывая на него пальцем: - Какой еще секс, милый? Мы никогда им не занимались, да и как я могу вступать в близость с собственным пациентом? – В ответ на его выпученные глаза, Лериза лишь пожала плечиками, сладко потягиваясь и разминая идеальное синее тело. – Ты просто вообразил себе все произошедшее, уснул в моем кресле и фантазировал все это время. О том, как видел меня голой, о том, как я тебя ласкала, о том, как я делала вот та-а-а-а-ак... Со стоном Петр кончил опять, стоило только Леризе вжать синюю ступню ему в пах, прижимая, так приятно сжимая неестественно напряженный член, принуждая кончить прямо на себя и... - Не переживай, это нормально, право дело. Юноши вроде тебя по всей галактике мечтают об асс’ари, несть числа всяческой порнографии с нашим участием. – Краснеющий все сильнее хранитель пристыжено смотрел на полностью одетую в свой комбинезон инопланетянку, не в силах поднять взгляд и посмотреть ей в глаза. – Некоторые особо извращенные умы даже проталкивают конспирологическую теорию, что мы сами намеренно распространяем подобные видео, вирты, симуляции и все такое, да еще и напичкиваем их сублиматорными сигналами, подсаживая вас на наши тела и образы, превращая комнатных мальчиков-цветочков и умудренных мужчин в помешанных на синих сиськах хронических мастурбаторов. Вот уж глупости, но, как говорится, нет той глупости, в какую не найдется глупца, что в нее поверит.       Он молчит, не в силах даже встать и начать вытирать заляпавшие его следы испытанного в странном сне наслаждения. Стыдно было до крайности, но сказать-то все равно нечего, вот он и молчит, краснее и бледнее поочередно. - Ладно, милый, мне нужно ополоснуться в душе, благо уж гидрационная система на Веретене позволяет подобные вольности, дождись меня, и я сдам тебя на руки твоим кураторам. – С этими словами Лериза выскальзывает из едва накинутого комбинезона, зазывающе ему улыбаясь, поманивая рукой. – А ты опять фантазируешь. Теперь о том, как я взяла тебя с собой в душ, помогла отмыться и очистилась сама, а после поставила на колени и научила любить лизать лазурную киску, представляешь? Какие у тебя, Петер, милые фантазии, право слово, я даже не злюсь. Ты бы осторожнее был, а то ведь окрутит тебя какая-то властная красивая женщина, какой ты не сможешь отказать?       Вода в душе, в его фантазиях, оказалась идеальной температуры, почти не ощущаясь на коже, в отличии от кожи Леризы, синей, синей, синей, синей кожи! Сладкой кожи, сладких сисек, синих сисек, нежного животика и лазурной, сладкой, лазурной, синей, киски. Он и вправду фантазировал об этом, долгие минуты вылизывая инопланетянку под ее мягкие и подбадривающие команды, вылизывал и наслаждался этим вкусом, вкусом синей, лазурной, синей, лазурной, синей ассарийской киски. Хорошо хоть проснулся он совершенно чистым и уже переодетым в чистый комбинезон, пригодный для прогулок по станции, а понимающе и чуть заговорщицки улыбающаяся синекожая красотка отдала ему в руки планшет с результатами его обследования. Согласно какому он был, наконец-то, признан совершенно нормальным и пригодным к заключению дальнейшего контракта.

***

      Кабинет подавлял, прямо кричал о том, что здесь сидит важная и очень ценящая собственное время женщина, не привыкшая шутить или получать отказы. Массивная мебель из настоящего дерева, минимум украшений, но много полок с бумажными, блин, книгами, причем их однозначно читали, а не просто держали на полках для красоты. Имя принимающей его женщины было написано на табличке сбоку от гермодвери в ее кабинет, а также на небольшом куверте, что стоял сбоку стола. Но он мог и не читать то имя, потому что и без него видел, что это за женщина – на нее просто посмотришь и сразу понимаешь, что перед тобой Вирджиния Кловерфилд, и никак иначе.       Вот на некоторых мужчин посмотришь и сразу поймешь, что это, скажем, Михал Михалыч, это какой-то там Рафик, а вон тот – Родислав Гастольдович. Так и с ней вышло – смотришь, и видишь перед собой вылитую Вирджинию Кловерфилд, а потом читаешь ее имя и да, реально угадал. Стоило только поглядеть в ее суровые и прекрасные светло-серые глаза, как вся нервозность ушла, а разговор пошел как-то сам собой. Она озвучивала условия контракта, судя по всему реально щедрого и достойного настоящего, пусть и начинающего, хранителя, а он просто соглашался. Потому что не было в ее словах ничего, с чем можно было бы не согласится.       Подписание документации, потом еще немного документации, назначение мисс Кловерфилд на должность его личного куратора, подписание дополнительных финансовых доверенностей, - мисс Кловерфилд обещала добыть достаточно Праха, материалов и модулей, чтобы он сходу перевел Ядро в хотя бы предельно прокачанный корвет, - еще какие-то документы. Его куратор сказала не переживать, подписывать и даже не отвлекать себя такими мелочами, и он не переживал, подписывал и не отвлекал. - Хм-м-м. Все же синекожая стерва знает свое дело, не зря я ее нанимала за свои личные сбережения. – Ему немного неприятно, что о доброй и отзывчивой Леризе отозвались столь уничижительно, но это мисс Кловерфилд и ей можно говорить даже так. – Встань. Подойди. Ты пялишься на меня, на мою грудь. Я так тебе нравлюсь? Отвечай, я жду. - Оч-чень нравитесь мисс Колверфилд, вы просто прекрасны, и я не могу оторвать от вас взгляд, от вашей г-груди тоже... – Не ответить он просто не может, не лгать же ему мисс Кловерфилд в лицо, так что пришлось, запинаясь и краснея честно признаваться в очевидном и естественном результате их общения. - Уволь меня от этих романтических нежностей, я не люблю лишние слова. – Он тут же затыкается, а она указывает пальцем на застеленный ковром из натуральной шкуры какого-то зверя пол, а он на лету схватывает, оказавшись на коленях быстрее мысли. – Обычно тех мальчишек, каким я даю право меня коснутся приходится начинать с моих ног, но сегодня твой счастливый день, ведь у меня, хм, подходящее настроение.       Чуть задранная строгая юбка из натуральной ткани, раздвинутые ножки, обтянутые в черные чулки с подвязом, кружевные черные трусики, небрежно сдвинутые в сторону. И киска, конечно же. Киска мисс Кловерфилд, за какую он готов сделать все, что только она попросит, а получил просто так, по ее милости и доброй воле. Целовать, лизать, ласкать, осторожно касаться, пока женщина вжимает его лицо в промежность, вжимает собственную ладонь в его затылок, и направляет, требует, требует и получает желаемое. Это длится вечность, как ему кажется, но он не пропустил тот момент, когда мисс Кловерфилд накрыло экстазом. Его экстазом, его действиями подаренным! Это ощущение гордости, причастности и важности было в разы лучше любого секса и любой разрядки – это было тем, ради чего ему вообще стоило жить, смысл его существования.       В себя он пришел лишь тогда, когда женщина мягко и с довольным вздохом отпустила его голову, позволяя упасть на спину и отдышаться, смотря в высокий потолок с картой звездных систем квадранта на нем. Какая-то его часть хотела встать прямо и не лежать перед мисс Кловерфилд, но он позволил себе несколько секунд слабости, желания насладиться остатками вкуса, ее запахом, теплом ее касаний, требовательных и властных. - Неплохо, Питер, неплохо. – Опять исковерканное имя, но для нее он готов быть Питером хоть с этой секунды, а сама похвала дороже любых количеств Праха. – Была бы возможность и время, обязательно бы уселась на твое довольное лицо, но, увы, наша галактика полна несправедливостей и не всегда мы можем следовать собственным желаниям. Я и так получила сегодня своего ручного хранителя, а ты возможность лизать мою щель. Впрочем, для первого раза тебя и вправду стоит наградить. Не делай такое восторженное лицо, я не собираюсь тебя даже касаться, просто напомню о том, что твой экстаз нарисован белым. Молодец, мальчик, главное не оставь здесь пятен, заставлю лично убирать без помощи рук.       Петр только и смог, что промычать что-то утвердительное, потому что дыхание перехватило от накатившей запоздалой разрядки. Впервые в жизни, - и снова подразумевается даже та ее часть, о какой он не помнит, - юноша кончил вот так, даже без каких угодно касаний. Внезапно накатила страсть, воспоминания о сокрытых под юбкой и чулками ногах и бедрах самой желанной женщины во вселенной, о вкусе ее страсти, о ее настойчивых и сильных ладонях, направляющих его послушное желание. И он кончил. Вот просто так. Прямо в собственный комбинезон внутристанционного ношения, едва успев прикрыть пах руками, опасаясь, как бы семя не протекло сквозь дышащую ткань. Обкончать ковер своего босса в первый же рабочий день – едва ли та строчка резюме, какую он бы для себя хотел получить. К счастью, удалось обойтись без пятен на репутации и кабинете мисс Кловерфилд. - Встань и вытрись. – Протянутую ему салфетку он принял так, словно ему королева рыцарский меч вручала, ведь для него его куратор куда выше любой королевы. – И прекрати таращиться на мою грудь, особенно если мы на людях. - Простите мисс Кловерфилд, просто у вас такое великолепное властное вымя, что я не в силах себя контролировать. – Честно признался Петр, ощутив будто бы вкус чего-то лазурно-синего на языке. – Я постараюсь себя сдерживать, обещаю.       Секунда тишины.       Вторая секунда.       А потом мисс Кловерфилд заговорила очень ровным и спокойным голосом, от какого температура на всем Веретене, казалось, упала до минусовых значений, а поджилки тут же затряслись от ужаса. - Что. Ты. Позволил. Себе. Вякнуть? – Впервые он видит на ее лице эмоции, какую-то нечитаемую смесь таковых, но угрозы там явно больше, чем ему бы хотелось. – Властное вымя, говоришь? Ты посмел назвать мои наглые начальственные нежные сиськи выменем? Может тебе еще и выменем этим подрочить, пока не спустишь промеж моих сисек, а, щенок? Так я не постесняюсь, уж поверь. Я никогда не медлила с тем, чтобы показать подчиненным их место, особенно если это место промеж пышных прекрасных сисек! Сел на стол. Я сказала – сел на стол.       Желая одновременно сбежать обратно в тот пояс астероидов и при этом провалится под композитные бронеплиты пола, он выполнил приказ и тут же оказался атакован. Мисс Кловерфилд в одно движение стянула его комбинезон, чуть испачкав рукав своей рубашки в том пятне, какое еще оставалось на ткани одежды, а после оставила его почти что обнаженным. Только чуть выше колен держался не до конца стянутый комбинезон, а твердый, аки урановый стержень, член уже пульсировал от прилившей крови. От стыда и страха снова захотелось исчезнуть, а вышло только покраснеть еще сильнее.       Мисс Кловерфилд тем временем, не теряя ни секунды, сбросила пиджак, расстегнула рубашку и вытащила грудь из бюстгальтера, чтобы мигом позже сжать его в ложбинке между белоснежных полушарий, принявшись активно и уверенно надрачивать. Взгляд у нее при этом был очень красноречивым, словно говоря: «Вот твое наказание, вот что с тобой будет, за то, что посмел меня разозлить». Ему хотелось признаться, что это наказание ему слишком нравится, чтобы быть наказанием, но все-таки действия его куратора были целиком нормальными и не вызывающими никакого удивления. - Давай, мальчишка, спускай промеж моего властного вымени. Что смотришь, я еще только начинаю, ну! У меня нет времени с тобой возится, что ты сам не кончишь? – Строгий и приказной тон как нельзя кстати подходит к ее действиям, к тому, как именно она доставляет подчиненному удовольствие. – Тебе хер промеж сисек сжала женщина твоей мечты, мозгомытый ты кретин, а ты даже не кончил еще! Мне снова активировать твой триггер? Или! Ты! Все же! Соизволишь! Кончить на мое властное вымя-я-я-я-я-я!!! Лечь на стол. Быстро, я сказала.       Утершись еще одной салфеткой, что без следа вобрала в себя белые разводы на груди, женщина задрала юбку до самого пояса, чуть расстегнув ее, чтобы было удобнее, а после взобралась на Петра, и тут же насадилась на его член лоном. Ритм она взяла безжалостный и не будь мебель ее настолько массивной, однозначно зашаталась бы. - Я тебе покажу! Я покажу тебе, мелкий ты наглец! Что, нравится смотреть на властное вымя, пока моя начальственная щель выжимает из тебя все до капли? – В этот раз она не риторически спрашивала, а требовала ответа, ноготком на персте царапнув его по обнаженной коже. – Ну, отвечай, мальчишка ты наглый! Нравится трахать мою щель, пока тебе в лицо трясется мое вымя, нравится? - Да, мисс Кловерфи-и-и-и-и!!! – Договорить у него не вышло, экстаз настиг быстрее, а следом на него упала тоже кончившая женщина, вжимая лицом в такую мягкую грудь, чтобы мигом позже снова оседлать его и продолжить скачку.       Неожиданно Петр понял, что наказания в исполнении мисс Кловерфилд ему понравилось ничуть не меньше, чем ее награда. И почему-то он не сомневался в том, что обязательно будет наказан и жестоко надрочен ее великолепным властным выменем еще не единожды. Перевернув женщину, требующую не лежать бревном, а трахать свою начальственную суку, он уложил ее прекрасную грудь на стол, перегнул спину в пояснице, чтобы ноги касались пола, но туловище лежало на столе и принялся покорно и послушно, как и подобает хорошему хранителю и верному работнику, трахать начальственную щель.       Успокоились они не скоро.       Лежа на ковре у ног мисс Кловерфилд, какая положила свои роскошные ножки ему на грудь, изредка поглаживая тканью чулок щеку юноши, что ластился к ее касаниям не хуже кота, он старательно не слушал и забывал, как его куратор говорила с кем-то по интеркому. Говорила она пусть и немного недовольно, но при этом все же удовлетворенно, не убирая, впрочем, требовательного тона и командных ноток. - Я плачу тебе, я держу твой контракт здесь, Л’Шани, а значит имею право на выполнение моих требований и твоих, знаешь ли, прямых обязанностей. – Обмахиваясь каким-то тоненьким инфопланшетом, еще не отошедшая до конца от жара соития, она сейчас выглядела самой страстью воплоти, воплощением концепции «хорошо оттраханной прекрасной стервы». – Нет, это ты послушай! Он вслух назвал мои тупые титьки властным выменем, Л’Шани! Да, он послушен, да твои вербальные установки работают подобно квантовому вычислителю, но он это все равно сказал! Что сделала? Разумеется, я его трахнула в наказание – сначала промеж тупых титек, потом щелью сверху, потом он был сзади, потом... Ну, знаешь, сначала сама спрашиваешь, а потом... Да. Поняла.       В этот миг ножки мисс Кловерфилд оказались убраны с его лица, а сама она закинула их себе за спину и принялась ласкать свою киску пальцами одной руки. Второй рукой она залезла в неприметный тайничок внутри стола, доставая какой-то инжектор и тюбик таблеток. Вколов по заряду из инжектора в оба темно-розовых соска и проглотив розоватую капсулу, она молча протянула вторую капсулу Петру, жестом показывая проглотить тут же. Капсула оказалась чуть сладковатой, но и только. А мисс Кловерфилд тем временем продолжила диалог уже совсем иным тоном, что, впрочем, не мешало ему забывать чужой разговор, потому что подслушивать собственную начальницу – невежливо. - Я поняла. Буду делать. Буду думать. Буду забывать. Мое решение. Я главная. Я всегда главная. Только мое решение. Никакого влияния. Не поддаюсь влиянию. Всегда сверху. Всегда главная. Послушная синекожая стерва. Перехитрила тебя и принудила работать на себя. Полностью контролирую тебя. Не подозреваю тебя. Да, повышу твои выплаты. Да, подготовлю пакет документов. Да, дам тебе доступ. Да, забуду об этом. Да, всегда помню о синих сиськах и лазурных кисках.       Пауза и звук прерывания связи. - У тебя опять встал, Питер, это даже не смешно. – Устало покачав головой, мисс Кловерфилд легла рядом с ним, только опустила голову ниже. – Сейчас я тебе властно отсосу, а потом мы с тобой проверим насколько ты подойдешь на роль моего анального удовлетворителя. И, поверь, мелкий негодник, тебе лучше подойти на эту роль, если не хочешь меня сильно разочаровать – я не потерплю, чтобы мой зад трахал неумелый любовник.       Петр сделал все возможное, чтобы ее не разочаровать.

***

      Зевающий после бессонной ночи, - какая произошла после бессонных двух недель тренировок и развития Ядра с помощью поставляемых ему запасов первосортного Праха, - он лишь только кивнул точно так же устало выглядящей Эн, какая ползла со стороны медицинского крыла, уже закончив очередное обследование-проверку под диктатурой доктора Минь. Наверняка тоже праздновала с личным куратором, он видел их вчера на рауте, хотя и удивился немного тому, что эта егоза сумела сойтись с тем тощим и хрупким мужиком, какой в первый день на Веретене встречал их вместе с медиками. Но сошлись, да, судя по тому, как она с ним танцевала и прижималась, причем взаимно сошлись, ибо ни одна сторона недовольной не выглядела. Впрочем, и не ему завидовать, ведь он своими своеобразными отношениями с мисс Кловерфилд был крайне доволен и сам.       Сил на беседу не было, так что одетая в облегающий розовый комбинезон, - Петр готов поклясться, что Эн отъелась на казенных харчах, наев себе пару размеров груди и бедер, - лишь кивком и взмахом рукой и ограничилась, даже не вытащив изо рта очередной громадный чупа-чупс. Хотелось пошутить про фаллические символы, но он знал свою соратницу, так что здраво опасался быть немного отбитым, как хороший шницель. Вотчина доктора Минь встретила его привычной суетой, анализами, проверками, сканированиями и всем таким, утомив и без того уставшего хранителя еще сильнее, чем он уже устал. Заканчивался его медицинский осмотр в личном кабинете Су Минь, какая была, как и всегда, недовольной качеством обследования и готовой продолжать то обследование сколь угодно долго. - Я очень надеюсь, что в следующий срок мне не придется затаскивать вас на осмотр силком, мистер Пьетр. – Сурово и предельно настойчиво высказалась главная медик станции, заканчивая выписывать новую норму укрепляющих препаратов. – И передайте мое недовольство в том числе вашему куратору. Впредь пусть Вирджиния отправляет вас ко мне в нормальном и бодром состоянии. У меня и так много работы и лично перенастраивать сканеры с учетом вашего истощения и недосыпа мне удовольствия не доставляет. В следующий раз я хотела бы обойтись без подобной дополнительной работы.       Не зевать.       Не зевать.       А, ладно, зевнул, так зевнул. - И-и-и-извините, я постараюсь. И обязательно передам ваши слова мисс Кловерфилд. – Вежливо, насколько это возможно сказал он, не желая вступать в конфликт, но будучи готовым защитить свою куратора от любых нападок суровой доктора. – Я тоже не хочу заставлять вас утруждать свои ласковые ловкие ладошки.       Заморгавшая недоуменно Су Минь вдруг улыбнулась, потянулась к ящику своего стола и споро надела на эти самые миниатюрные ладошки длинные латексные медицинские перчатки, прихватив заодно смутно знакомый пластиковый контейнер для забора биологических образцов. Встав и подойдя к нему, она чопорно поклонилась, словно героиня одного из сериалов про нравы местного азиатского сектора. - Су Минь говорить добрый Пьетр спасибо за добрый слова. Су Минь делать спасибо хорошо. – Снова поклонившись-кивнув, она быстро расстегнула его одежду, взявшись прохладными ладошками в перчатках за как-то удивительно быстро вставший член. – Су Минь делать хорошо. Су Минь подрочить и забыть, Пьетр кончить и тоже забыть, Су Минь подрочить и забыть. Су Минь любить дрочить хорошо. Су Минь любить забывать быстро. Су Минь дрочить-забывать...       Медицинский блок Петр покидал странно довольным и даже не настолько раздраженным, как ожидал, словно в последний момент случилось что-то приятное.       Только он никак не мог вспомнить, что именно.       В конце концов, приятным в его пребывании на Веретене было решительно все, вообще все.       Особенно доступ к местной сети, - там такие прикольные витр-симы и олдовые видео с синекожими инопланетянками, что гипнотизируют наивных хранителей Ядра, что прямо закачаешься, - и, конечно же, психологический климат. Интересно, а если он скажет, что сильно устает, то его запишут на повторный прием к прекрасной и синекожей доктору Л’Шани?       Нужно обязательно проверить!       Картинки, для примерных образов:       Мисс Кловерфилд, большая начальница, у какой все под контролем и какая точно-точно контролирует свою ручную асари, сделав из той полезный инструмент: https://drive.google.com/drive/folders/1MSLrkmM286Mld7pQRwUbq4fpzdrWfH43?usp=sharing       Натали, она же Эн, только добавьте ей дреды до пояса. Нашедшая свою любовь к некоему мистеру Порриджу, а также внезапно начавшая расти в исключительно нужных местах (мистер Порридж, кстати, тоже испытывает к этой дикарке-хранительнице только светлые чувства, а еще почему-то постоянно так выходит, что она сидит у него на лице, словно синее наваждение какое-то): https://drive.google.com/drive/folders/1qVqIelYYrSKg2UQP_Nd_V6_g8FP62Klr?usp=sharing       Синекожая роковая доктор, шпионка, инфильтратор и просто, сцука, личность давно держащая весь филиал Нокса в квадранте за яйца и сиськи, но не привлекая внимания санитаров: https://drive.google.com/drive/folders/16wbjJ6dB_frJOxvCGqq71lI5ZesU96Yv?usp=sharing       Милая азиатская доктор с очень ловкими ладошками и когда-то изрядно нахамившая дамочке на картинке сверху, дамочка не оценила, только она пониже ростом и скромнее фигурой: https://drive.google.com/drive/folders/1RGq3hlnYxOsgbg3phMW1mEut1KKPUxb_?usp=sharing