СНОВА ГОЛОС?

Утро. 09:45 В доме было тихо. За окном лил тот же дождь, что и вчера — ровный, привычный, словно фон к новому этапу. Тина стояла на кухне, держа чашку с кофе. Не спешила. Каждое движение было точным, почти ритуальным. Чайник, стакан, крем для лица, вода с лимоном. На телефоне — ни одного нового сообщения. Она не то чтобы ждала, но всё же посмотрела. Один раз. И этого хватило, чтобы понять — сегодня она не в режиме ожидания. — Я уже подъезжаю, — Написал Паша в 9:59. Тина собрала волосы в низкий хвост, надела длинное чёрное пальто и взглянула в зеркало. Лицо — спокойное. Впервые за долгое время не хотелось ничего прятать. 10:30. Машина Паши Орлов открыл дверь с улыбкой. — Ну что, боевой дух на месте? — Даже больше, чем нужно, — спокойно ответила она, садясь в авто. — Сегодня настрой — «ни слова о нём»? — Паша, сегодня настрой — «ни одной эмоции на него». — Прогресс, — Кивнул он, заводя мотор. — Я помню времена, когда ты перед съёмками искала его взгляд в толпе. — Теперь я ищу только нужный свет и режиссёра, который не испортит кадр. Паша улыбнулся, не комментируя больше ничего. Её спокойствие было для него лучшим признаком, чем любые длинные монологи. Дождь за окном размывал огни светофора, а в машине играла тихая инструментальная музыка. 11:20. Павильон «Голоса страны» У входа — привычная суета. Стилисты, операторы, организаторы. Кто-то нёс костюмы, кто-то — кофе, кто-то опаздывал. Паша заговорил с координатором, а Тина пошла в сторону гримёрок и в этот момент — заметила его. Он стоял у монитора, держал пластиковый стакан с кофе. В обычной чёрной куртке. Увидел её, но не удивился — словно ждал. — Привет, — Сказал Дан первым. — Привет, — Коротко. Ровно. Без пауз. — Ты рано приехала. — Это съёмки, здесь не существует слова «рано», — Отозвалась Тина. — Я думал, что вчера… после того, что было… — Что было? — Кароль смотрела прямо, спокойно. — Может, мы поговорим? — Сейчас? — После, но сейчас я… просто хотел сказать — я рад, что ты сегодня здесь. — Я должна быть здесь, это моя работа, — Ответила и слегка наклонила голову, — Дан, если ты хочешь поговорить — лучше подумай, зачем, потому что я больше не собираю твои слова в нечто важное. Он на мгновение замолчал, немного изменился в лице, хотел что-то сказать, но не успел — её позвали: — Тина, ждём Вас на макияж и причёску. Она кивнула: — Мне нужно идти. — Мы ещё поговорим? Блондинка остановилась на секунду: — Возможно. Если будет о чём. И ушла, не оглядываясь. Он смотрел ей вслед — дольше, чем планировал. 11:55. Гримёрка. — Глаза оставим естественными? — спросила стилистка, быстро перебирая кисточки. — Да, — Ответила Тина, — Никакой «драмы» сегодня. Она сидела прямо, спина ровная, взгляд направлен в зеркало, но не на себя — мимо, словно вдаль, куда не долетают чужие намерения. Тишина между фразами казалась комфортнее любых разговоров. — У тебя сегодня что-то особенное? — поинтересовалась стилистка, но Тина лишь слегка улыбнулась: — Нет, просто я сегодня — в себе. 12:30. За кулисами. В павильоне уже сидели первые зрители. Свет был приглушён. Съёмка должна была начаться с минуты на минуту. Тина стояла в стороне, в наушниках. — Ты хорошо выглядишь, — Бросил Дан, проходя мимо, пока она пила воду. — Это работа гримёра. — Я серьёзно. — И я, — Она сделала глоток и не отвела взгляда. В ушах — голос продюсера, переговаривающегося с режиссёром. В глазах — спокойствие. Будто она уже давно здесь, и ничего не изменилось. — Тина, готова? — Спросил кто-то из команды. — Всегда, — Ответила Кароль. Тина пошла в сторону своего места, не сказав ни слова Дану. — Бери, очень вкусно, жена сама пекла, — Неожиданно появился улыбающийся Монатик, протягивая тарелку с домашним печеньем Дану, — Угощайся, а то обижусь. — Спасибо, — Кивнул Дан, немного растерянно съев одно, — А что внутри? — Да вроде обычное. Шоколад и ещё что-то… кажется, арахис, но очень мелко, едва заметно. Дан замер на секунду. Молча. Потом улыбнулся, не показывая напряжения. — Понятно. Спасибо. Тина ещё не успела далеко отойти. Её взгляд скользнул в сторону, где только что стоял Дан. Увидев его побледневшее лицо, сразу остановилась. Его глаза краснели. Он будто пытался сделать глубокий вдох — и не мог. Рука дёрнулась к горлу. — Дан?.. — Она уже двигалась к нему, не думая, чувствовала, что что-то не так. — Данчик, что с тобой? — Монатик не понимал, что происходит. — Ты что-то ел? — Тина уже была рядом, держала его за плечо, наклонившись ближе, — Что ты съел? — Печенье… — Прохрипел он, — Арахис… — Чёрт, — Почти прошептала она. Паника ещё не началась, но секунды тянулись, как минуты. Только она — знала. — Эй, быстро антигистаминное! — Крикнула Кароль в сторону координаторов, — И кто-нибудь вызовите врача. Срочно! Дан уже присел на пол, прижимая руку к груди. Дышать становилось всё тяжелее. Тина не отходила. — Смотри на меня. Я здесь. Дыши медленно. Не паникуй, — Её голос был ровным, как всегда, но глаза — нет, в них царил страх. — Ты же всегда проверяешь. Почему в этот раз — нет? Он слабо улыбнулся, сквозь боль и напряжение: — Потому что… забыл, и тебя не было рядом. — Где, чёрт возьми, аптечка?! — Голос Тины уже прорезал воздух, как сирена. Кто-то из команды бессмысленно вертелся с рацией, другие — бегали в разные стороны, как муравьи после ливня. Лицо Дана теряло цвет. Тина села рядом на корточки, не отпуская его взгляд. — Не закрывай глаза. Слышишь? Не смей. Просто смотри на меня. — Т... тяжело, — Хрипел он, слова были шорохом, а не голосом. Тина резко повернулась к Монатику, который всё ещё стоял, словно застывший кадр: — Дима, найди аптечку. Сделай что-нибудь! Беги! Живо!! Он молча рванул в коридор, распахнув дверь плечом. — Быстрее… Чёрт, быстрее… — Мысли Тины кричали в голове, но лицо оставалось стальным. — Ты со мной, Дан, только не отключайся, — Её ладонь легла ему на щёку. Он холодел, дыхание — прерывистое. — Я не хочу... здесь, — Прохрипел он. — Тогда держись, слышишь? Даже не думай закрывать глаза. Ты сказал, что я всегда была рядом, так вот — я не ушла. — Но я же всё испортил… — Сейчас не время. Ты испортишь мне жизнь, если потеряешь сознание прямо здесь, понял?! — Её голос сорвался, впервые. Несколько зрителей с задних рядов уже заметили, что что-то не так. — Я не позволю тебе сдаться, — Прошептала Тина, и в её словах вдруг было столько боли, сколько не было в их диалогах за последние месяцы. Наконец прибежала ассистентка, в руках — зелёная коробка с белым крестом. Её трясло, она едва держала её ровно. — Вот… вот! — Дрожащими руками она открывала застёжку. — Быстрее! Шприц с адреналином! И антигистаминное! — Не унималась Тина. — Я… я не знаю, что из этого… — Пробормотала ассистентка, растерянно глядя на содержимое. Тина выхватила коробку. Её руки действовали быстро, чётко. Она знала, где искать. Она уже видела это. Уже спасала его — один раз, тогда, когда всё ещё было по-другому. Дома. Ночью. Когда они были «вместе». "Несколько лет назад" — Вкусно? — Тина с улыбкой наблюдала за ним, пока певец, наклонившись к столу, макал палочку в соус и тянул лапшу из коробки. — Ммм... — Пробормотал Дан, жуя, — Очень. Пряно, с кислинкой… Что-то новенькое. Интересное, — Он проглотил и откинулся на спинку стула, — Немного с горчинкой… Что там в соусе? — Не знаю, — Тина посмотрела на этикетку на упаковке, — Это тот, с кокосовым молоком… кажется, ещё с лаймом... и... — Подожди, — Дан немного поморщился, провёл пальцами по шее, — Что-то… странное… — Он кашлянул. Потом снова. Глубже. Тина насторожилась. — Ты в порядке? — Горло дерёт, — Он приложил руку к груди, — И… жжёт. Немного тяжело… дышать, — Его голос сорвался на хрип. Тина вскочила, сорвала упаковку с соусом и судорожно начала читать состав. — Здесь ещё и арахис в составе. — У меня аллергия на арахис, — Еле слышно прошептал он. — Блять, Дан, почему ты мне не сказал?! — Растерянно спросила она, тело начало дрожать от страха. — Не хотел тебя пугать, — Чуть не задыхаясь, ответил, — Мы же никогда… не ели арахис… — Боже… — Тина резко развернулась и побежала в ванную. — Останься на месте! Сейчас! Аптечка, когда-то собранная с надеждой никогда не пригодиться, сегодня стала её единственной опорой. Она открыла шкафчик, хватая всё подряд. Вернулась. Дан сидел, съехав немного вниз по стулу, дышал коротко и поверхностно, но ещё держался. Увидел её — и на мгновение улыбнулся уголком губ. — Не ожидал… такого свидания, — Прошептал он. — Я не знаю, что из этого тебе может помочь, — Тихо сказала Тина, опускаясь напротив, слёзы постепенно наполняли её глаза. — Дай просто... что-нибудь антигистаминное, — Хрипло произнёс Дан, указывая рукой на блистер в её ладони. — Это? — Она резко посмотрела на упаковку, — Да, это должно подействовать… Она вытащила таблетку, чуть не рассыпав остальные, и подала ему к губам. Он проглотил, запив водой, которую Тина подала почти автоматически. — Дыши, слышишь? Медленно, — Она пыталась говорить спокойно, хотя сама уже дышала прерывисто, как после бега. Колени подкашивались, руки дрожали, но она не имела права сломаться. — Я не думала… я не знала… — Тина говорила быстро, сжимая его руку, — Ты должен был сказать мне. Дан, чёрт возьми, ты мог умереть! Понимаешь?! — Хотел… забыть, казалось, что если не вспоминать — значит и нет. Глупо, да? — Нет, ты не глупый… Ты — идиот, — Сказала она с надрывом и сглотнула слёзы, — Твой организм буквально кричит о помощи, а ты молчишь, потому что не хочешь «пугать» меня? Он улыбнулся сквозь полузакрытые веки: — Я же артист. Мы привыкли скрывать слабые места… — Артист… — Тина сглотнула ком, подступивший к горлу, — Я тебе сейчас покажу, как артистов бьют за такие выходки… Она подложила ему подушку, чуть отодвинула стул и села рядом на пол, схватив обе его руки в свои. — Если тебе станет хуже — я вызову скорую. Без обсуждений. — Уже лучше… — Он говорил медленно, но дыхание выравнивалось. Ещё немного — и он снова стал похож на себя. — Дурак. Знаешь, мне тоже страшно. Но не из-за твоей аллергии… А из-за того, что я могла потерять тебя прямо здесь, на своей кухне, из-за какого-то чёртова соуса! — Но не потеряла, — Тихо ответил Дан. — Не сегодня, — Сказала она, наконец подняв голову, — Но если ты ещё раз съешь что-нибудь, не проверив — я тебя убью. Лично. — Договорились, — Улыбнулся он чуть яснее. Тина засмеялась сквозь слёзы. Настоящее время Игла вошла в мышцу. Дан дёрнулся. — Терпи. Сейчас будет хуже, но потом — легче. Ты справишься. Я здесь. Теперь она уже знала, что делать, ведь после того случая прочитала миллион статей, даже прошла специальные курсы. Его тело снова дёрнулось, но дыхание стало глубже. Хрипы — не такими резкими. Он закрыл глаза — не от боли, а от усталости. Блондинка также нашла нужную таблетку и дала Балану. Повисла тишина. Тина сидела рядом, держа его за руку. Её пальцы дрожали. Рука была холодной. Сердце стучало в висках. — Не пугай меня так больше, — Тихо сказала она, — Никогда больше. Его голос едва донёсся: — Я не хотел… чтобы так вышло. Прости. Вдруг прибежал Монатик с группой медиков, взволнованным Завадюком и ещё несколькими людьми. — Прости… Я не знал… Я бы никогда, Дан, слышишь? — Монатик опустился на колени рядом, — Это было просто печенье, я не подумал, что у тебя… — Ты не виноват, — Еле прошептал Дан, не открывая глаз. — Освободите место! — Строго сказал врач, — Кто сделал укол? — Я, — Твёрдо ответила Тина, не отпуская его руки, — Адреналин. В бедро. Аллергическая реакция. Плюс антигистаминное — десять минут назад. Состояние стабилизируется, но он ещё слаб. — У вас медицинское образование? Вы буквально спасли ему жизнь. — Курсы первой помощи и три ночи в статьях об анафилаксии, — Холодно ответила Тина, — Его состояние не позволяло ждать вас. Врач молча кивнула и подала жест фельдшеру. Те достали портативный пульсоксиметр и начали мониторить состояние Дана. — У нас сейчас должны начаться съёмки, — Вмешался Вова. — Никто ничего не начинает, — Сухо отрезала Тина, не поднимая взгляда, — Дан чуть не умер. От печенья с арахисом. — Чёрт… — Прошептал Завадюк и махнул кому-то со сцены, — Остановите всё. — Вы должны поехать с нами в больницу, ваше состояние всё ещё тяжёлое, — Медики приготовили носилки, но Дан махнул рукой: — Я сам могу. Не надо театра… Кароль поднялась вместе с ним, поддерживая сбоку. Несколько человек тоже помогали Дану добраться до машины скорой помощи. — Я тебе жизнью обязан, снова, — Сказал он Тине. — Ты уже должен мне кофе с чизкейком, — Тихо сказала она. Вечер того же дня Певица держала в руке чашку и вдыхала закат. Воздух на улице был прохладным, но горячий чай идеально подходил к этому вечеру. Неизвестно, что будет дальше со съёмками — из-за постоянных переносов. От Дана не было никаких новостей с момента, как его увезли в больницу. Она могла поехать с ним, или хотя бы навестить — привезти апельсины, как полагается больному, но не сделала этого. Наверное, не хотела поднимать лишнего шума — ни в больнице, ни в сердце. В ворота дома позвонили, и через секунду охранник пропустил курьера. Тина сразу подошла ближе. Улыбка начала появляться на её губах. Курьер держал в руках небольшой букет — лаконичный, без пафоса. — Для вас, — Улыбнулся он, протягивая пакет. — Спасибо, — Ответила Тина, уже понимая, от кого это. Запах цветов был свежим — нежный эвкалипт, несколько бледно-розовых роз и лаванда. Она коснулась лепестков пальцами, осторожно, будто пыталась угадать, что он хотел сказать этим выбором. Как и ожидалось — нашла маленькую записку, вложенную рядом с цветами: "Сегодня ты снова спасла мне жизнь. Но позже, сидя в больнице на анализах, я понял — ты спасла меня ещё тогда, как только появилась в моей жизни, с самой первой нашей встречи. С тобой я почувствовал магию, а когда тебя нет — цвета вокруг исчезают. Спасибо за вдохновение. Твой Дан. P.S. И да, я должен тебе кофе с чизкейком. До встречи завтра."