СНОВА ГОЛОС?

— Да так, Лёша… Сон странный был, — Монатик поднял на него глаза, — Короче, показалось, что я видел кино на заднем дворе, ВАШЕ кино, — Перевел взгляд на Дана и Тину, — С поцелуями и прочим. Потап взорвался смехом, а Балан медленно поднял голову и посмотрел на Диму, в глазах — ни капли паники, только лёгкая усмешка. — Дим, ты вчера лишку взял с настойками. Тебе в следующий раз, может, водички между бокалами? Тина даже не подняла глаз от телефона. — Ну вот, — Она хмыкнула, — Теперь мы ещё и в главной роли в сериале Монатика. Дим, сходи умойся, а то у тебя уже галлюцинации по расписанию. — Да я клянусь! Я ж видел, как вы… ну, вы! — Дима дёрнулся. Дан спокойно отхлебнул кофе и подался вперёд, понизив голос: — Слушай, «видец», — Прошептал он по-дружески, — Ты вчера в какой-то момент с котом разговаривал о жизни. Тина лениво потянулась, задев локтем плечо Дана — совершенно случайно, как казалось со стороны. — Вот именно. Ты, видимо, просто очень хочешь, чтобы мы «замутили», вот и дорисовываешь сюжет. — Ой, голубки, а я почему-то больше верю в бред пьяного Монатика, — Весело подхватил Лёша, — Да признайтесь уже, что вы вместе, меньше проблем будет и глупых вопросов. В этот момент на кухню зашла Настя. — Что вы тут так активно обсуждаете? Что я пропустила? — Она села рядом с Потапом. — Монатик вчера перебрал с алкоголем, и ему привиделось, что Тина с Даном целуются у нас на заднем дворе, — Коротко объяснил Лёша. — Уххх, — Протянула Каменских и с ухмылкой покосилась на нашу «парочку», — А мне почему-то кажется, что это правда. — Вот и я о том же, — Подхватил Потап. Тина наконец-то отложила телефон и, картинно вздохнув, посмотрела прямо на Настю, а затем перевела взгляд на Потапа. Её лицо выражало высшую степень терпения — так смотрят на маленьких детей, которые настаивают на существовании Деда Мороза. — Ребята, ну вы серьёзно? — Она усмехнулась, и эта улыбка была настолько спокойной, что даже Потап на секунду засомневался, — Мы бы так не рисковали, целуясь у вас дома. — Именно, — Добавил Дан, — Дима вчера полчаса доказывал коту, что «I Was Made for Lovin’ You» — это гимн квантовой физики, если у него в голове такие теории рождаются, то поцелуи на заднем дворе — это вообще цветочки. Галлюцинации у человека, бывает. Монатик нахмурился, чувствуя, как его уверенность начинает таять под их железобетонным спокойствием. — Да я же видел… я чётко помню… Дан подошёл к Диме и по-дружески хлопнул его по плечу: — Дим, ты был в эпицентре музыкальной нирваны. Тени деревьев, камин отсвечивает, вино хорошее… Твой мозг просто решил сгенерировать красивый финал для вечера. Это называется «синдром творческого человека». Тина подошла к Монатику и с нескрываемым сочувствием поправила ему воротник худи: — Димка, ты просто очень добрый и хочешь видеть романтику там, где её нет. Мы с Даном — "just friends", не ищи чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Настя перевела взгляд с уверенного Дана на невозмутимую Тину, а потом на окончательно запутавшегося Монатика. Она тихо хмыкнула и покачала головой: — Слушайте, ну если вы так уверенно «отнекиваетесь», то ладно, но ваша синхронность иногда пугает даже меня. — Это профессиональное, — Коротко отрезал Дан, подмигнув Тине. Потап шумно выдохнул, окончательно расслабляясь: — Ладно, убедили. Верю. Но если вдруг, чисто гипотетически, у вас что-то «замутится» — знайте, я первый, кто потребует эксклюзивное интервью для своего шоу! Монатик, глядя на их невозмутимые лица, окончательно сдался. Он нервно дёрнул плечом: — Окей… Видимо, настойка была не просто крепкой, а с «эффектом дополненной реальности». Больше не пью. Тина чуть заметно выдохнула — кажется, они только что провернули самую сложную сделку в своей жизни. Дан едва коснулся её ладони, проходя мимо, и в его глазах блеснуло торжество: им удалось провести даже самых проницательных друзей. — Ну что, — Дан широко улыбнулся, — Раз мы реабилитированы в глазах общественности, предлагаю закрыть этот вопрос раз и навсегда. Кофе допит, оправдания озвучены, можно и на выход. Тина подхватила свою сумку, небрежно закинула её на плечо и кивнула друзьям: — Мы поедем, мне ещё нужно успеть на студию. Всем хорошего дня! Потап только махнул рукой, уже уткнувшись в телефон: — Да-да, работайте, трудоголики! Смотрите там, снова не «нацелуйтесь» на заднем дворе, а то у Монатика случится нервный срыв! Дима лишь грустно хмыкнул в чашку, окончательно решив, что музыка — это единственное, чему можно верить. Даже удивительно, что никто не пошутил о том, что они ушли вместе и поедут тоже на одной машине. Возможно, слова про «just friends» действительно звучали убедительно? Когда дверь за закрылась и они оказались в прохладном салоне машины Дана, напряжение, которое они держали весь завтрак, мгновенно сменилось общим смехом. Дан ударил по рулю, не в силах сдержать эмоции, и машина плавно тронулась с места. — «Гипноз квантовой физики»? — Тина хохотала так, что у неё выступили слёзы, — Серьёзно, Балан? Ты был убедителен как никогда! Я уже сама начала верить, что Монатик просто перепил настойки. — Ну а что мне оставалось? — Дан потянулся к магнитоле, делая звук чуть тише, — Ты видела лицо Потапа? Он уже почти достал блокнот, чтобы записывать дату нашей «свадьбы», пришлось импровизировать. А ты? «Just friends»? У тебя даже голос не дрогнул! — У меня опыт, Дан, — Она откинулась на спинку сиденья, глядя на проносящиеся мимо киевские улицы, — Я столько лет в этом шоу-бизнесе, что могу убедить кого угодно в чём угодно, даже в том, что Земля плоская. Дан протянул руку и накрыл ладонь Тины, лежащую на её колене. Теперь, когда их никто не видел, он больше не собирался притворяться. — Ты была великолепна, но знаешь, они всё равно что-то подозревают. Настя смотрела на нас так, будто ждала, что мы прямо сейчас начнём признаваться. — Пусть ждут, — Тина переплела свои пальцы с его, чувствуя приятное тепло, — В этом и есть наш кайф. Пусть ломают голову, пусть строят теории, пусть Монатик пишет песни про «инопланетные поцелуи». А мы будем просто... мы. — И то правда, — Дан притормозил на светофоре и, обернувшись, посмотрел на неё с той самой нежностью, которую никогда не позволил бы увидеть Потапу, — Слушай, раз уж мы всё равно «just friends», может, по пути заскочим за круассанами? У меня ощущение, что после сегодняшнего «допроса» я проголодался, как будто отработал полноценный концерт. Тина рассмеялась, глядя, как он уверенно перестраивается в другой ряд. Дан вырулил на широкую магистраль, прибавляя скорость. Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, растрепал волосы Тины, но она даже не пыталась их поправить, наслаждаясь моментом абсолютной свободы. — Знаешь, — Она повернулась к нему, наблюдая, как сосредоточенно и в то же время расслабленно он ведёт машину, — Мне до сих пор смешно от того, как легко мы их «сделали». — Главное — уверенность, Тина. Если ты сама веришь в свою ложь, в неё поверят и остальные. Он плавно перестроился, объезжая пробку, и заехал на парковку небольшой кофейни, о которой знал только он. Тина с интересом посмотрела на него: — Ты серьёзно про круассаны? Или это прикрытие, чтобы не ехать сразу на студию? — И то, и другое, — Дан заглушил двигатель, но не спешил выходить. Он повернулся к ней, и весь ироничный тон, с которым они обсуждали друзей, внезапно испарился, — Мы ведь так и не договорили вчера, верно? — Кажется, мы договорили всё, что нужно, — Тихо ответила она, чуть коснувшись его предплечья, — А всё остальное... пусть останется «галлюцинацией» Монатика. Так ведь безопаснее, правда? — Играла глазами. Дан улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла её сердце биться чаще, даже после стольких лет знакомства. — Безопаснее? Возможно. Но скучнее. Дан подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними. Он не дал ей ответить. Его губы накрыли её — сначала требовательно и жадно, как будто он ждал этого момента весь долгий, шумный завтрак, а потом мягко, доверчиво, вкладывая в этот поцелуй всю ту страсть, которую они так умело прятали за шутками. Тина ответила сразу, её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. В тесном салоне машины стало невыносимо жарко, и весь мир за окном — с его камерами, сплетнями и вопросами — перестал существовать. Через минуту, они оба отстранились, тяжело дыша: — Идём за круассанами, — Выдохнул он, всё ещё не отрывая от неё взгляда. Они вышли из машины, стараясь выглядеть максимально спокойно, хотя в воздухе всё ещё чувствовалось электричество. В кофейне было пусто и уютно, пахло свежей выпечкой и крепким кофе. Они сели за маленький столик в углу. Дан пододвинул тарелку с хрустящим круассаном ближе к Тине, отламывая кусочек от своего. Тишина в кофейне была почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим звоном кофемашины где-то в глубине зала. Они сидели так близко, что Тина чувствовала тепло, исходящее от Дана — жар, который не имел ничего общего с температурой воздуха. Дан не сводил с неё глаз. Он отломил кусочек круассана, но вместо того, чтобы съесть, поднёс его к губам Тины. Его пальцы задержались на её нижней губе на секунду дольше, чем того требовала вежливость, слегка надавливая, заставляя её приоткрыть рот. — Ты сказала, что это «безопаснее», — Прошептал он, едва касаясь её кожи своими пальцами, прежде чем она успела прожевать, — Но ты же знаешь, что в этой игре мы оба — главные проигравшие, если будем притворяться. Тина почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Она медленно облизала губы, чувствуя вкус масла и лёгкий привкус его парфюма, который до сих пор держался на её коже. Она подалась вперёд, перекрывая расстояние между ними, и её рука легла на его бедро под столом, сжимая ткань джинсов. — А кто сказал, что я хочу быть в безопасности? — Выдохнула она, глядя ему прямо в глаза с таким вызовом, что у Дана перехватило дыхание. Он поставил чашку кофе так резко, что она звякнула о блюдце. Балан подался вперёд, притягивая Тину к себе. В кофейне никого не было, только они двое, запертые в коконе из электричества и невысказанного желания. — Ты опасная, Кароль, — Сказал он с лёгкой ухмылкой. Он переплел свои пальцы с её и наклонился к самому уху. Его дыхание опаляло кожу, вызывая волну мурашек. — Хочешь страсти? — Шептал он, едва касаясь губами мочки её уха, заставляя вскрикнуть от неожиданности и восторга, — Я покажу тебе, что такое настоящая «галлюцинация». Тина чувствовала себя так, будто её бросили в открытый огонь. Она резко выдохнула, когда его свободная рука скользнула по её ноге, медленно, вызывающе, не оставляя сомнений в том, что будет дальше. Она чувствовала, как его ладонь горит сквозь тонкую ткань её брюк, и каждое его движение было обещанием чего-то гораздо более глубокого, чем просто поцелуй в машине. — Дан… — Она сжала его руку на своём бедре, её голос был похож на стон, — Ты с ума сошёл. — Да, — Он отстранился лишь на сантиметр, чтобы видеть её расширенные зрачки. Его взгляд оставался тяжёлым, обещающим, жадным. Тина чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она медленно поднялась, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Весь мир вокруг — круассаны, кофе, утренние новости — превратился в пыль. Остался только он. Дан оставил на столе несколько купюр — жест был небрежным, почти дерзким — и они, почти не касаясь пола, оказались в полумраке служебного коридора. Тина сама потянула его за собой, её пальцы вцепились в его рукав. Как только за ними захлопнулась тяжёлая дверь уборной, прохлада кафеля и приглушённый шум кофейни снаружи создали их личный, изолированный мир. Дан прижал её к двери, но в его действиях не было спешки. Он медленно, почти гипнотизирующе, начал покрывать поцелуями её ключицы, спускаясь ниже. Тина запрокинула голову, упираясь ладонями в его плечи. Её дыхание стало тяжёлым и прерывистым, когда он, наконец, поднял взгляд и посмотрел на неё — в его глазах сейчас не было той «дракуловской» усмешки, только глубокая, почти болезненная нежность, смешанная с нескрываемым желанием. — Ты сводишь меня с ума..— Выдохнула она, чувствуя его горячее дыхание на своих губах. —Красиво, - Пропел слово из ее старой песни, которая была посвящена этому брюнету, и о существовании которой она, наверное, забыла, к этому моменту. Дан целовал её нежно, почти благоговейно, исследуя каждый уголок её рта, как будто запоминал вкус. Его ладони медленно скользили по её спине, рисуя узоры сквозь ткань одежды, вызывая дрожь, которая волнами расходилась по всему телу. Маленькая уборная была последним местом, где Тина и Дан могли бы представить себя в эту минуту. Но этот тесный, пропитанный ароматом дорогого парфюма и кофе уголок стал их личным убежищем. Тина чувствовала, как его сердце колотится — так же бешено, как и её собственное. Он уже подался вперёд, чтобы окончательно забыться в поцелуе, когда тишину кофейни снаружи нарушил звук, заставивший их обоих вздрогнуть. Это был не просто стук — это было тяжёлое, прерывистое шарканье и отчаянное, хриплое дыхание. — Блин… ну почему именно сейчас?! — Пронёсся за дверью голос, который Тина узнала бы из тысячи. Монатик. Дан и Тина переглянулись. Вчерашний шумный вечер в компании друзей дал о себе знать, и, судя по тому, как отчаянно Дима искал спасения, кофе утром был не самой лучшей идеей. — Эй! Тут есть кто-нибудь?! — Голос Димы был полон муки, он с силой ударил по двери уборной, за которой прятались Тина и Дан, — Откройте! Я умоляю… меня сейчас стошнит. Тина едва не расхохоталась в голос, прикрыв рот ладонью от абсурдности ситуации. Если Дима сейчас ворвётся и увидит их вместе в одном туалете, вопросов будет миллион, и они уже не смогут отмазаться просто «галлюцинацией Монатика». Снаружи Дима начал неистово дёргать ручку. — Да откройся же! Бармен! Почему она заперта?! — Кричал Монатик, стуча так, будто хотел пробить дыру. — Тина, — Прошептал Дан, — Это катастрофа. Если мы выйдем — нас съедят газеты. — Он сейчас вынесет дверь, — Прошептала она, лихорадочно оглядываясь. — Девушка! Парень! Там есть кто?! Мне срочно нужно! — Монатик был на грани, ещё немного, и его вырвет, — Эй, у вас тут дверь заклинило, а мне плохо! — Кричал он бармену, который прибежал на крик артиста. — Чёрт, — Выругался Дан. Он быстро осмотрелся и увидел небольшое, узкое окошко под самым потолком, которое выходило на задний двор кофейни, — Тина, у нас нет выбора. Ты сможешь пролезть? Балан, не теряя ни секунды, подставил сложенные ладони. — Ты с ума сошёл? — Она посмотрела на окно, потом на свои ботинки, потом на Дана. В этот момент за дверью послышался голос бармена: — Сейчас, у меня где-то должен быть запасной ключ... — Дан, подсаживай! — Выдохнула Тина, запрыгивая ему на руки. Кароль, проклиная всё на свете, вскарабкалась на узкий подоконник. Дан, как мог, подсадил её. Она просунула голову и плечи в окно, чувствуя, как холодный воздух ударил в лицо. — Дан, давай быстрее! — Тина пыталась вытянуть его за руки, когда он, путаясь в полах своего пиджака, пытался вскарабкаться вверх. Было слышно, как в замке проворачивается ключ. Дан проявив чудеса акробатики, ухватился за раму. В тот момент, когда замок с сухим щелчком открылся, Дан в последнюю секунду с силой оттолкнулся от двери, втискивая себя в узкий проём окна. Его джинсы зацепились за засов, но он рванул изо всех сил, и они оба кубарем полетели вниз, прямо в высокую траву заднего двора. Тина приземлилась на Дана, и они оба оказались в куче прошлогодних листьев. Послышались голоса изнутри: — Странно… тут никого нет, — Озадаченный голос бармена. — Главное, что я успел… — Пробормотал Монатик, и замок уборной щёлкнул. Они лежали в куче листвы, тяжело дыша, сбитые с толку, взлохмаченные и готовые разрыдаться от смеха. Внутри кофейни раздался приглушённый звук открывающейся двери и громкое «О, слава богу!». Дан был весь в пыли, у Тины съехала причёска, но они просто смотрели друг на друга, пока из груди не вырвался нервный, счастливый смех. Тина смеялась так, что слёзы выступили на глазах, а Дан, взъерошенный и сияющий, притянул её к себе, прижимая к груди. — Ну что, «агенты 007»? — Прошептал он, вытирая травинку с её щеки. Кароль рассмеялась так громко, что пришлось зажать ей рот рукой, чтобы их не услышали. — Балан, ты невозможен! Мы только что сбежали от тошноты Монатика через окно уборной! Это худшее и лучшее свидание в моей жизни! — Ты всё ещё уверена, что хочешь продолжать наши «тайные отношения»? — Спросил он, едва переводя дыхание. — Ты ещё скажи, что тебе это не нравится. — Кароль, ты бы знала, как я кайфую от этого, — Ответил он с улыбкой и огоньками в глазах, — Когда мы вместе, это просто какая-то американская комедия, драма и детектив в одном. Они лежали там, под прикрытием кустов, прижимаясь друг к другу, и, кажется, в этот момент они были счастливы так, как не были никогда раньше. Весь мир остался за стенами, а они — спасённые, растрё панные и безумно влюблённые — были единственными, кто знал правду о том, что происходило за закрытой дверью.