Имя судьбы

Исаги Йоичи всегда знал, что в семнадцать лет его жизнь изменится. Как и у всех, у него должна была появиться метка судьбы — имя человека, который так или иначе станет его второй половиной. Судьба не всегда означала любовь. Иногда это был лучший друг, враг, родственная душа, наставник или соперник. Но одно оставалось неизменным: если имя появлялось, этот человек неизбежно менял твою жизнь. Исаги не боялся этого момента. Скорее, относился к нему с равнодушием. Он всегда был сосредоточен на футболе, на своей мечте и думал, что кем бы ни был этот человек, он просто станет частью его пути. Но когда в день своего семнадцатилетия он проснулся и увидел чёрные буквы на запястье, у него перехватило дыхание. Michael. Он моргнул. Это шутка? Имя было… странным. Оно не звучало по-японски. Оно не было знакомым. Просто иностранное имя, распространённое в Европе, Америке, где угодно, но только не в его окружении. Он медленно провёл пальцами по коже. Метка была настоящей. Его судьба — какой-то Михаэль. — Кто, чёрт возьми, это? — выдохнул Исаги, глядя на имя, которое не говорило ему ровным счётом ничего. Прошло несколько дней, но чувство странности не проходило. Обычно люди радовались своим меткам — бежали искать имя в интернете, спрашивали знакомых, пытались отыскать связь. Но у Исаги не было никаких зацепок. Ни одного знакомого с таким именем. Ни одного футболиста, о котором он слышал. — Может, ты встретишь его в будущем? — предположил Ику, когда Исаги показал ему метку после тренировки. — Очевидно, — хмуро ответил Исаги. — Но он может быть кем угодно! Представь, если он окажется каким-нибудь европейским тренером или журналистом, который напишет о тебе статью. Исаги фыркнул, натягивая бутсы. — Если он действительно моя судьба, то лучше бы оказался кем-то полезным. Он сказал это в шутку, но внутри всё равно оставался тяжёлый осадок неизвестности. Другие люди знали, кто их судьба, или могли легко это выяснить. А он? Он словно получил слепую карту, на которой не было ни лица, ни намёков, ни даже уверенности, что этот человек вообще говорит на одном с ним языке. Метка на запястье постепенно стала для Исаги чем-то привычным. Он перестал искать смысл в этих буквах, перестал гадать, кто такой этот «Михаэль». Возможно, он встретит его через месяц, через год или вообще никогда. Что бы ни значило это имя, оно не могло быть важнее его мечты. А мечта была рядом.                                    ***** Blue Lock. Проект, который обещал сделать его сильнейшим нападающим в Японии. Испытание, в котором не было места для слабых. Игра, где либо ты забираешь всё, либо исчезаешь навсегда. Первый день в Blue Lock был хаосом. Около сотни нападающих в одной комнате, каждый — с амбициями стать лучшим. Исаги оглядывался на всех этих людей и не понимал, что он здесь делает. Кто-то выглядел так, будто уже был рождённым чемпионом, а он… Он просто парень, который в своей последней игре отдал пас, а не ударил сам. Но он быстро понял, что здесь не будет ничего привычного. Первое испытание — простая, на первый взгляд, игра в «выбивалы» — стало его первым уроком. Он должен был выжить, должен был найти способ остаться. А для этого пришлось понять, что в Blue Lock не было места для сомнений. Именно тогда он впервые почувствовал, как это — решать самому, без оглядки на команду. Первые шаги были самыми сложными. Он встречал людей, которые сразу казались сильнее его. Баро, который играл так, будто был королём с рождения. Рин Итоши, от одного взгляда которого становилось не по себе. Наги, который делал невозможное с таким ленивым видом, будто это было для него развлечением. Но именно в этих столкновениях Исаги начал расти. Шаг за шагом он учился тому, чего не знал раньше. Как читать поле. Как ломать игру соперника. Как использовать чужие ошибки в свою пользу. Он понял, что у него есть навык, которого нет ни у кого — он видит игру глубже, чем любой другой нападающий. Его виденье поля — стало его оружием. Он не был самым быстрым, самым сильным, самым талантливым. Но он анализировал, учился, адаптировался. Он начал побеждать. Когда позади остались первые этапы, он уже не сомневался, что его место — среди сильнейших. Но всё это было только началом.                                  ***** Лига Нео-Эгоистов. Новый уровень. Новые команды. Новые правила. Теперь он оказался среди игроков, которые уже давно были частью профессионального футбола. Людей, которые смотрели на него, как на просто ещё одного выскочку. Бастард Мюнхен — немецкий футбольный клуб, в которой уже были лучшие молодые нападающие Германии. Здесь он должен был не просто выжить, а доказать, что достоин играть с ними на одном поле. Исаги не боялся вызова. Он научился драться за своё место. Но всё изменилось, когда им представили главного нападающего команды. — Михаэль Кайзер, — объявил Ноа. Исаги едва успел перевести дыхание, когда услышал это имя. Мир будто на секунду замер. Он медленно опустил взгляд на своё запястье, на буквы, которые уже стали частью его кожи. Michael. Эти буквы. Эти же самые буквы. Судьба? Но почему именно он? Он поднял голову и встретился взглядом с человеком, который стоял перед ними с выражением скучающей уверенности. Высокий, сильный, красивый, с взглядом, полным самодовольства. Кайзер смотрел на всех так, будто они уже проиграли. Но когда его глаза скользнули по Исаги, уголки его губ чуть приподнялись.Будто он тоже что-то знал. Исаги сжал кулаки. Может, судьба наконец настигла его. Но он не собирался ей подчиняться. — На колени, Blue Lock.  Исаги сжал кулаки. В тот момент он решил не признавать судьбу. Если Михаэль Кайзер — тот, кто вписан в его жизнь, значит, он разорвёт эти записи. — Ты уже проиграл, даже не начав, Йоичи, — усмехнулся Кайзер, проходя мимо. Исаги почувствовал, как внутри всё закипает.                                   ***** Первая тренировка в Бастард Мюнхен была полем битвы. Исаги уже сталкивался со многими сильными игроками, но Кайзер был другим. Он играл так, будто контролировал всё поле разом. Каждый его шаг был рассчитан, каждый финт — точен, каждый удар — убийственен. И он наслаждался этим. — Ты слишком медленный, Йоичи, — усмехнулся он, в очередной раз опережая его в движении. Исаги стиснул зубы. Кайзер будто играл с ним, проверял его. Но самое раздражающее — он не воспринимал его всерьёз. — Это всё, на что ты способен? — он наклонился ближе, его голос был слишком спокойным. — Разве судьба не должна была подарить мне достойного противника? Исаги вздрогнул, но прежде чем успел что-то сказать, Кайзер развернулся и ушёл, не дав ему ни секунды на ответ. Только после нескольких дней совместных тренировок Исаги заметил странную деталь. На запястье Кайзера всегда был бинт. На каждой тренировке, на каждой игре, даже в раздевалке. Как будто он что-то скрывал. Исаги не знал, что раздражало его больше — предчувствие или злость на самого себя за то, что он вообще обратил на это внимание. Но теперь он не мог перестать думать об этом. Почему Кайзер носит бинты? Что он прячет? Исаги не знал, но теперь эта мысль не выходила у него из головы. Ему нужно было узнать. Но сначала он должен был доказать себе, что Кайзер — не его судьба. Он разрушит эту идею. И если для этого придётся сломать самого Кайзера — он это сделает.                                    ***** Всё началось со взглядов. Кайзер смотрел на него слишком часто. Слишком долго. Слишком внимательно. На поле он не просто играл — он играл против Исаги. Будто все остальные были только фоном, лишними фигурами на шахматной доске, а реальная битва шла только между ними двоими. — Ты всё ещё медленный, Йоичи. — А ты всё ещё слишком самодовольный. Каждое столкновение было пропитано напряжением. Каждый раз, когда они оказывались рядом, воздух сгущался. Это не было обычным соперничеством. Это было нечто иное. На тренировках они толкали друг друга за границы. Когда Исаги перехватывал мяч, Кайзер тут же оказывался рядом, бросая ему насмешливые взгляды. — Ты на секунду подумал, что смог обойти меня? Очаровательно. Исаги рычал сквозь зубы и шёл вперёд, игнорируя его провокации. Но самое худшее заключалось в том, что Кайзер делал это не просто ради доминирования. Он развлекался. Когда Исаги раз за разом пытался прорваться сквозь него, находил лазейки, которых Кайзер не ждал, когда игра вдруг переставала идти по его сценарию, он не злился — он улыбался. И это было раздражающе. — Думаешь, ты уже вырос? — Кайзер останавливался рядом после каждой тренировки, глядя на него с видом охотника, изучающего добычу. — Ты начинаешь меня интересовать. — Заткнись, — огрызался Исаги. Но его сердце стучало быстрее, чем должно было. Они начали касаться друг друга чаще, чем это было необходимо. Кайзер проходил мимо, и его плечо слегка задевало Исаги. На тренировке он обнимал его за талию, «случайно» удерживая от падения. — Ты же не хочешь повредить своё красивое лицо, да? — шептал он с усмешкой. Исаги отталкивал его руку. Но каждый раз, когда это происходило, внутри что-то дрожало.                                  ***** Однажды, когда Кайзер снял спортивную форму в раздевалке, Исаги почти увидел. На мгновение бинт с его запястья съехал, и что-то чёрное мелькнуло под ним. Имя. Но Кайзер заметил его взгляд и быстро натянул бинт обратно. — Что? — его голос был ровным, но Исаги уловил в нём предостережение. — Почему ты прячешь её? Кайзер молчал, а потом подошёл ближе, наклонился так, что его губы оказались рядом с ухом Исаги. — Может, мне просто не нравится моя судьба? Тепло его дыхания обожгло кожу, и Исаги задержал дыхание. Но прежде чем он успел ответить, Кайзер развернулся и ушёл. А он так и остался стоять, ощущая жар чужого тела даже спустя несколько секунд после его ухода. И впервые задумался: а вдруг Кайзер тоже знал?                                   ***** Их игра становилась слишком личной. Теперь это было не просто соперничество. Не просто проверка границ. Это было что-то большее. Исаги замечал, как Кайзер искал его взгляд даже вне поля, как в любой ситуации между ними всегда оставалось чуть меньше личного пространства, чем было необходимо. Он чувствовал его присутствие, даже если не смотрел, даже если Кайзер не касался его. Его внимание всё равно было рядом, словно тень, которая следовала за ним повсюду. И это было раздражающе. Раздражающе правильно. В один из вечеров, после очередной изнурительной тренировки, они остались на поле вдвоём. Долго держалась тишина. Только дыхание, только отблески прожекторов на искусственной траве. Кайзер посмотрел на него с лёгкой усмешкой, но в его глазах не было обычной насмешки. — Ты изменился. — Я стал лучше, чем ты ожидал? — Ты стал таким, каким я хотел тебя видеть. Исаги поморщился. — Не льсти себе. Я не для тебя развиваюсь. — Разве? Кайзер приблизился. — А кто ещё так сильно тебя подталкивает? Кто ещё заставляет тебя двигаться быстрее, видеть дальше? Исаги не ответил. Не потому что не мог. А потому что ответ был очевиден. Кайзер. И он это знал. Разговор закончился так же, как обычно — резкими словами, отведёнными взглядами, толчком плеча при проходе мимо. Но что-то изменилось. На следующий день их взгляды задерживались дольше. Во время тренировки рука Кайзера скользнула по его талии, когда он пробегал мимо, — мимолётно, но Исаги почувствовал, как внутри всё сжалось. А потом, спустя пару дней, случилось нечто новое. Они остались в зале после общей тренировки, гоняя мяч друг другу. Пространство между ними сокращалось. Кайзер наблюдал за ним с таким выражением, которое Исаги не мог расшифровать. Он почувствовал это ещё до того, как Кайзер двинулся. Приблизился. Не так, как на поле. Не так, как в очередной игре, где они пытались сломить друг друга. Это было медленнее. Ощутимее. Исаги не отступил. Он не хотел отступать. Когда Кайзер наклонился, он не отвернулся. Тепло чужого дыхания было слишком близко. — Ты всё ещё хочешь отрицать это? — голос был тихий, глуже обычного. Исаги не ответил, но и Кайзер не стал ждать. Поцелуй был неожиданным, но неизбежным. Не жёстким. Не торопливым. Просто глубоким и медленным, словно они оба знали, что так и должно было случиться. Тело Исаги напряглось, но он не отстранился. Он чувствовал, как губы Кайзера двигаются осторожно, проверяя границы, которые ещё вчера казались неприступными. А потом Кайзер отступил. Исаги смотрел на него, дыша чуть тяжелее, чем должен был. Кайзер наклонил голову, прищурившись. — Что? Исаги сжал губы, затем резко выдохнул: — Я никогда не целовался. Кайзер замер, а потом тихо рассмеялся. Тихо, но с какой-то необъяснимой теплотой. — Теперь целовался. Исаги не знал, что ответить. Потому что, несмотря на всё, внутри него росло странное, удивительное чувство. И впервые он задумался: а что, если судьба действительно знала, что делает?                                     ***** Поцелуй не изменил ничего, но в то же время изменил всё. Они не говорили об этом. Не обсуждали, не задавали вопросов. Но после той ночи, когда губы Кайзера коснулись его впервые, границы начали стираться. Теперь Кайзер касался его постоянно: лёгкое прикосновение к плечу, когда они стояли рядом, рука на талии, когда он проходил мимо, медленное, едва ощутимое движение пальцев по запястью, как будто он проверял, всё ли ещё там его имя. Исаги злился. Не потому, что ему это не нравилось, а потому, что он не мог привыкнуть. К тому, как его тело откликалось. К тому, как он ловил себя на ожидании. К тому, как Кайзер приближался, чтобы снова поцеловать его, когда они оказывались одни. И Исаги не останавливал его. Это произошло почти случайно. Вечер. Пустая тренировочная площадка. Они остались вдвоём — не специально, просто так вышло. — Ты снова проиграл мне, — лениво бросил Кайзер, укладываясь на газон. — Я почти догнал тебя, — Исаги сел рядом, устало переводя дыхание. Кайзер повернул голову, его глаза были слишком тёмными в сумерках. — Почти — не считается. Прежде чем Исаги успел среагировать, Кайзер потянул его вниз, накрывая его губы своими. На этот раз Исаги не напрягся. Его тело уже знало, как это — ощущать Кайзера так близко. Его губы приоткрылись сами, и Кайзер забрал всё, что мог. Язык скользнул глубже, его пальцы сомкнулись на затылке Исаги, удерживая его на месте. Поцелуй был ленивым и уверенным, без намёка на спешку, будто Кайзер знал, что Исаги всё равно не отстранится. И он не отстранился. Когда Кайзер разорвал поцелуй, он провёл пальцем по нижней губе Исаги. — Ты так быстро учишься, Йоичи. Исаги резко сел, его лицо горело. — Заткнись. Кайзер рассмеялся, но в его взгляде не было насмешки. Было нечто другое. Что-то, чего Исаги не хотел видеть. Потому что если он увидит — он больше не сможет это игнорировать.                                   ***** Однажды, после душа, Исаги случайно увидел Кайзера без бинтов. На секунду. Может, меньше. Но он увидел его запястье. Там было что-то на японском, но Исаги не успел разглядеть. Кайзер посмотрел на него, затем резко замотал бинт обратно. — Ты ничего не видел. Исаги не знал, что поразило его больше: то, что Кайзер так быстро это спрятал, или то, что он испугался, что Исаги узнает правду. — Почему ты это скрываешь? Кайзер молчал. — Что там написано? Кайзер усмехнулся. — Почему ты так уверен, что там что-то есть? Исаги напрягся, но вместо ответа Кайзер сделал шаг вперёд, и в следующий миг Исаги снова почувствовал его губы. Поцелуй был глубже, чем раньше. Сильнее. Настойчивее. Будто Кайзер пытался стереть его мысли. И Исаги позволил ему это сделать. Позволил, потому что сейчас, в этот момент, не имело значения, что скрывается под бинтами. Имело значение только то, как он чувствовал себя рядом с Кайзером. Только то, что этот поцелуй стал для него необходимостью. Он больше не мог убегать от этого. Они больше не притворялись, что это просто соперничество.                                    ***** Это случилось вечером, после поздней тренировки. Они снова остались вдвоём — как будто судьба сама подбрасывала им моменты, в которых никто не мог вмешаться. Они сидели на полу в раздевалке, прислонившись спиной к скамейке. Исаги был вымотан, но чувствовал, как чужой взгляд скользит по нему. — Чего? — пробормотал он, не поворачивая головы. — Ты же знаешь. Исаги знал. И всё равно не успел среагировать, когда Кайзер перевернул его к себе и поцеловал. На этот раз он сразу потянулся в ответ. Губы Кайзера были тёплыми, напористыми, но не спешили. Он растягивал этот поцелуй, будто знал, что у них больше нет причин торопиться. Рука скользнула по его шее, по затылку, пальцы зарылись в волосы. — Ты мне нравишься, Йоичи, — вдруг прошептал Кайзер ему в губы. Исаги замер. Но затем его рука сама потянулась вперёд, сжимая ткань чужой формы на груди. — Знаю. После этого всё изменилось.                                    ***** Теперь поцелуи случались неожиданно, но закономерно. В коридорах после игр. В тени пустых залов. В гостиничном номере, где свет был приглушён, а воздух наэлектризован до предела. Исаги знал, что они идут по тонкому льду. Но каждый раз, когда Кайзер касался его, он забывал, почему вообще должен останавливаться. И Кайзер знал это. Поэтому он не останавливался. В тот вечер Кайзер нашёл его в комнате. Исаги не успел сказать ни слова, прежде чем почувствовал его руки на своей коже. Кайзер целовал его медленно, давая почувствовать каждое движение губ, каждое прикосновение, каждый толчок желания, которое больше не имело смысла скрывать. Исаги не сдержался. Когда руки Кайзера скользнули под его футболку, он не оттолкнул их. Когда пальцы сжали его бёдра, он сам подался навстречу. Когда Кайзер прошептал его имя — впервые, без вызова, просто с чистым, обнажённым желанием — Исаги сломался. Их губы снова встретились. Но теперь это было больше, чем просто поцелуй. Теперь это был момент, из которого не было пути назад. Это должно было случиться. Слишком много прикосновений, слишком много поцелуев, слишком много взглядов, которые длились дольше, чем следовало. Они слишком долго ходили по краю, и теперь, когда между ними больше не оставалось ни расстояния, ни границ, Исаги понимал: он не хочет останавливаться. Кайзер не торопился. Он сидел рядом с Исаги на кровати, их колени почти соприкасались, и всё, что их разделяло, — несколько сантиметров воздуха. — Ты дрожишь, Йоичи, — тихо сказал он, проводя пальцами по тыльной стороне его руки. — Нет, не дрожу, — ответил Исаги, хотя знал, что это неправда. Кайзер улыбнулся и склонился к нему ближе. Его губы мягко коснулись шеи Исаги, оставляя тёплый поцелуй. Затем ещё один, медленный, выжидающий. — Ты уверен? — Да. Ему хотелось, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно немного дрожал. Кайзер внимательно смотрел на него, изучая выражение его лица. — Если тебе хоть немного некомфортно, скажи. — Я скажу, — кивнул Исаги. Но он не хотел говорить «стоп». Кайзер целовал его медленно, размеренно, но уверенно, словно давал Исаги привыкнуть к тому, как это — чувствовать чужие руки, чужое тело, чужое тепло. Когда его пальцы скользнули под край футболки, Исаги вздрогнул, но не остановил его. Когда тёплая ладонь легла на его талию, сжимая кожу, он глубже втянул воздух, не зная, как справиться с этим потоком новых ощущений. Кайзер заметил. — Ты никогда не…? Исаги закрыл глаза. — Нет. — Тогда доверься мне, Йоичи. Он не стал насмехаться, не стал дразнить. Вместо этого он просто поцеловал его снова, мягко и глубже, чем раньше. Когда Кайзер уложил его на кровать, он не двигался дальше, пока Исаги не потянул его за руку сам. — Не останавливайся, — сказал он тихо. И Кайзер продолжил. Его пальцы ласково провели по бедру, затем по внутренней стороне, вызывая лёгкую дрожь. — Дыши, Йоичи. Исаги почти не дышал. Он с трудом понимал, что его тело может реагировать так сильно на чужие прикосновения. Когда Кайзер ввёл первый палец, Исаги задержал дыхание. — Расслабься. Это было непривычно. Не больно, но иначе, чем он ожидал. Когда второй палец присоединился, он ощутил, как мышцы сжались вокруг них, и невольно застонал. Кайзер не отводил взгляда. — Вот так. Почувствуй это. Он двигал пальцами медленно, давая Исаги привыкнуть, разминая его осторожными круговыми движениями, пока напряжение не сменилось жаром. — Боже… — выдохнул Исаги, запрокидывая голову. Кайзер улыбнулся. — Вот так, молодец. Исаги не ожидал, что одно слово ударит по нему такой волной удовольствия. — Ты готов? Исаги кивнул, и Кайзер аккуратно вытащил пальцы, проводя губами по его животу, оставляя ленивые, тёплые поцелуи. Кайзер вошёл в него осторожно, медленно, будто давая Исаги время осознать каждый сантиметр. Исаги вцепился в его плечи, его дыхание сорвалось на тихий стон. — Я здесь, Йоичи, — прошептал Кайзер. Его губы коснулись уголка губ Исаги, затем захватили их полностью, перекрывая любые слова. Первые движения были неторопливыми, дающими Исаги время привыкнуть. Но когда он расслабился, когда его тело приняло Кайзера полностью, ритм изменился. Глубже. Сильнее. Острее. — Михаэль… Этот голос, его имя, сорвавшееся с губ Исаги таким тоном, заставило что-то дрогнуть внутри него. Он наклонился, провёл языком по чувствительной коже за ухом Исаги, оставляя мокрый след, затем прикусил его плечо. Исаги задрожал. Он не знал, сколько времени прошло. Он только знал, что каждое новое движение Кайзера накаляло напряжение до предела. Когда Кайзер изменил угол, Исаги резко изогнулся, судорожно вцепившись в его спину. — Да… там… Кайзер почувствовал. И в следующий момент разбил его до конца. Исаги сломался, кончая между их телами, его мышцы сжались вокруг Кайзера настолько сильно, что он тоже потерял контроль. Стук сердец. Тепло. Глубокие, сбившиеся вдохи. И больше ничего. Кайзер не вышел сразу. Он оставался внутри, пока дыхание Исаги не выровнялось. Только тогда он мягко вышел, оставляя чувство пустоты, от которого Исаги сжал простыни сильнее. Он не знал, что сказать. Кайзер тоже. Но вместо слов он просто провёл пальцами по его щеке, а затем нежно поцеловал.  — Спи, Йоичи. И Исаги уснул. Потому что впервые за долгое время он чувствовал, что может расслабиться. Потому что впервые за долгое время он не был один.                                     ***** Исаги проснулся от лёгкого, но ощутимого дискомфорта. Он медленно открыл глаза, моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Тело ощущалось тяжёлым, непривычным. Где-то внутри оставалось тупое, нощее ощущение, напоминающее о том, что прошлой ночью случилось что-то важное. Его первый раз. Он выдохнул, вжимаясь в подушку и только тогда понял, что он не один. Кайзер лежал рядом, его дыхание медленно и размеренно, а рука, тяжёлая и тёплая, обнимала Исаги за талию. Это было странно. Нет, не так. Это было слишком естественно. Как будто Кайзер всегда так делал и Исаги не знал, как на это реагировать. Потому что в этом не было ни насмешки, ни намеренной демонстрации власти, ни его обычного притворного превосходства. Он просто держал его во сне. Тепло его тела окутывало. Исаги не мог не смотреть. Впервые он видел Кайзера таким — без маски, без усмешки, без вызова в глазах. Просто тихий, расслабленный, по-настоящему красивый. Светлые ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы, волосы беспорядочно спадали на лоб, губы оставались приоткрытыми в ровном, спокойном дыхании. Исаги вдруг поймал себя на мысли, что Кайзер не просто красив — он завораживающе прекрасен. Без дерзкой ухмылки, без самодовольного взгляда, без необходимости доказывать кому-то своё превосходство. Просто спящий человек, который обнимал его так, будто он был важен. Только сейчас Исаги заметил: бинты, которые всегда скрывали запястье Кайзера, сползли. Не полностью, чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы Исаги увидел то, что было скрыто всё это время. Чёрные буквы на коже.  Йоичи. Всё внутри перестало существовать. Мир застыл, воздух стал тяжёлым, сердце забилось так сильно, что он думал, будто разбудит Кайзера этим звуком. Он видел своё имя. Его. Чёртово. Имя. На запястье Михаэля Кайзера. И теперь он не мог сделать вид, что этого не существует. Исаги не отводил взгляда, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как каждая клетка его тела горит от осознания. Метка. Его имя. На коже Кайзера. Как долго тот скрывал это? Как долго носил его имя на своём запястье, пряча под бинтами? Мысли путались. Радость, шок, облегчение — всё смешалось в один вихрь эмоций, которые невозможно было удержать в себе. И в этот момент Кайзер пошевелился. Исаги замер, когда его ресницы дрогнули, дыхание стало менее размеренным, а голубые глаза лениво распахнулись, встретившись с его взглядом. Несколько секунд тишины — и Кайзер понял. Он моргнул, его взгляд опустился к запястью, и в следующее мгновение он всё осознал, но он не успел ничего сказать. Потому что Исаги уже действовал. Всё, что он чувствовал, вырвалось наружу. Исаги резко оседлал его, оказываясь сверху, его пальцы обхватили лицо Кайзера, большие пальцы провели по скулам, ладони легли на тёплую кожу. — Ты идиот! Голос дрожал, но не от злости, а от радости. От чего-то глубокого, тёплого, необъяснимого. Кайзер не шевелился. Он просто смотрел на него раскрытыми глазами, чувствуя, как руки Исаги держат его так, будто он самое дорогое, что у него есть. Исаги провёл пальцем по его губам, дыхание сбилось, губы дрожали, но он улыбался. — Я люблю тебя, Михаэль. Громко. Чётко. Сильнее, чем он когда-либо что-то говорил. Без сомнений. Без страхов. Без «а что если». Кайзер всё ещё не двигался. А затем всё дрогнуло. Он резко перевернул Исаги, оказываясь сверху, его губы впились в губы Йоичи в поцелуе, который разрушил последние границы. Тепло. Глубина. Жажда. Этот поцелуй не был победой. Он был принятием. Когда Кайзер оторвался от него, его взгляд был мягче, чем когда-либо. Его пальцы провели по линии челюсти Исаги, затем задержались на его губах. Он улыбнулся. Настояще. Без вызова, без дерзости, без насмешки. — Я люблю тебя, Йоичи. Исаги задохнулся от счастья. Теперь это было реальностью. Они друг у друга. И уже ничто не могло это изменить.