Коннор О'Коннор

      Гэвин скучал. Утренний брифинг был ещё отстойнее и неинформативнее обычного, что вполуха слушали вообще все, а не только Рид. Гонять под ногами мелкий камешек, отпавший от чьей-то подошвы, было в разы интереснее. Ровно до того момента, когда Фаулер прокашлялся и выдал:       — Под конец хочу представить вам нового детектива. Коннор, — он махнул рукой, и с первого ряда поднялся просто ходячий, блядь, эталон для полицейских агит-листовок. Высокий, стройный, с пухлыми розоватыми губами, идеально гладким лицом — бритву в кармане носит или что? — и модельной укладкой, какую Гэвин видел разве что на обложках журналов.       Красавчик встал рядом с капитаном, сцепил длинные пальцы в замок и улыбнулся. Заметно было, что он не ожидал приглашения выйти на всеобщее обозрение.       — Здравствуйте.       Бля-я-я… А голос-то, голос, интонации, что у стесняшки ботаника с первой парты. Ещё бы покраснел для полноты картины.       — Меня зовут Конннор. Коннор О’Коннор, надеюсь…       На что там надеялся новичок, Гэвин уже не слушал. Он кашлянул, хрюкнул и спрятал рот в кулаке, пытаясь сдержать рвущийся наружу ржач.       Коннор.       Коннор О’Коннор.       Коннор, блядь, О’Коннор.       Коннор.       О’Коннор.       Каков пиздец, господи. Это самое тупое, что Гэвин слышал в своей жизни. Родители что, бухие были, когда имя давали, и выбрали первое, что пришло на пьяный ум? Это же, блядь, как надо не любить своего ребёнка, чтобы назвать его настолько убого? На фоне даже кличка «Кот», которую выбрала Тина для своего, внезапно, кота, казалась высшим уровнем проявления воображения и фантазии. Он хотя бы не Кот О’Кот.       — Рид, задержись! — гаркнул Фаулер, и только тогда Гэвин понял, что Коннор О’Коннор завершил свой спич и тихонько сидел в своём ряду.       Когда копы разошлись, Фаулер помолчал ещё пару мгновений, вздохнул устало, без слов показывая, как его заебал весь происходящий вокруг цирк, и сказал:       — С сегодняшнего дня вы работаете в паре. Рид, заткнись и слушай! Покажешь Коннору, где и что, запросишь все доступы и весь день будешь делать вид, какой ты охуенный напарник.       — Только день? — усмехнулся Гэвин.       — Зная тебя, ты едва ли продержишься час, — он закатил глаза и оторвал задницу от стола, на который опирался. — Коннор, если он начнёт заёбывать тебя, не терпи, говори сразу.       — Да, капитан, — спокойно ответил Коннор, но во взгляде, который Гэвин ощутил на себе, толкалось что-то пиздецки неприятное. Шестое чувство активизировалось и шепнуло Гэвину, что партнёрство обещает быть интересным. Уж точно интереснее, чем всратое имя новичка.       — Значит так, О’Коннор, — начал Рид, как только вышли из конференц-зала. — Там толканы, — он махнул направо. — В соседнем коридоре архив, а здесь, за углом, святая святых — кухня, где ты можешь пожрать и залиться самым отстойным кофе в этом унылом городе. Собственно, за этим самым кофе можешь метнуться, заодно и мне сварганишь. Чёрный, два сахара, — Гэвин оскалился, ожидая ответа. Интересно, новичок послушается или упрётся рогом, покажет характер.       — Я не пью кофе, — равнодушно, словно робот, ответил Коннор и прошёл мимо. — И вам не советую, мало ли какие побочки проявятся. А то, знаете, рассеянное внимание, бессонница, недержание мочи. Судя по виду, с первыми двумя проявлениями вы уже знакомы, третье может быть на подходе, — пизданул О’Коннор и подмигнул.       Сука.       Гэвин так охуел, что до конца дня так и не выхуел. Зато вёл себя как образцово-показательный напарник, как и хотел Фаулер.       Кофе тоже не пил.        Так, на всякий случай.       Халява кончилась на следующее утро, потому что Гэвин, конечно, не ожидал подобной дерзости от пай-мальчика с блестящими глазами хомячка, который не может покакать, только это не значило, что он будет терпеть подобные вбросы и дальше. Уж не от чувака с именем, которое можно написать через Ctrl+c, Ctrl+v.       — Доброе утро, детектив Рид, — поприветствовал его грёбаный О'Коннор, будто ничего не случилось. Будто это не он, блядь, вчера намекнул на то, что Гэвин может начать ссаться под себя. Охуеть.       — Минуту назад было добрее, — буркнул в ответ и плюхнулся в своё кресло.        Коннор промолчал, только посмотрел из-за монитора нечитаемым взглядом и вернулся к тыканью мышкой. Занятого изображал, типа Гэвин не знал, что новыми делами пока не баловали, а парочку старых он закрыл ещё до появления чувака «я не повторяюсь, просто предкам не хватило фантазии на лучшее».       — Как ты так, блядь, вообще живёшь? — раз дел нет, можно начать заёбывать новичка. Глядишь, к концу недели он пойдёт плакаться к папочке-Фаулеру и получит нового напарника.       — Как «так»? — Он снова выглянул из-за монитора и поднял эти свои пушистые бровки, выражая крайнюю степень непонимания. И что только с такой миленькой артистичной рожей забыл в полиции, шёл бы в актёры. Заодно бы псевдоним подогнали, чтобы хоть как-то разнообразить однообразную комбинацию букв.       — Как Коннор О’Коннор, — протянул Гэвин и оскалился. — Это же пиздец, твои имя и фамилия звучат как дежавю.       — Как и ваши не очень интеллектуальные комментарии, — он не огрызался, а выдавал любую едкость с непробиваемым лицом будды. — Думаете, вы первый, кто шуткует над моим именем? Я наслушался столько, что вы вряд ли в состоянии меня удивить.       — Звучит как вызов, — Гэвин оскалился ещё шире. — Не могу не попробовать.       Мистер Ходячая Оригинальность только скривился, будто пожрал говна, закатил глаза и вернулся к клацанью.       «Ох, бля, закалённый, значит. Так даже интереснее», — мысленно Гэвин уже потирал руки, потому что он не был бы Гэвином Ридом, если бы упустил шанс задолбать настолько идеальную мишень.       Игра началась.       Общение с Коннором-я-не-повторяюсь-О’Коннором стало отдельным сортом повседневного удовольствия Гэвина, особенно на фоне возросшего раздражения от его фанатичного следования всем инструкциям и правилам. Ведь мало того, что Коннор сам не отступал от гайдов ни на шаг, так ещё и ебал мозги Гэвину, стоило только помыслить дёрнуться куда-то в сторону. Нужно было как-то компенсировать неудобства, вот Гэвин и развлекался.       — Эй, Крис, знакомься, у нас новенький, зовут Коннор, и ты, блядь, в жизни не догадаешься, какая у него фамилия!       — Хэнк! Этот чувак должен быть твоим напарником, а не моим, как раз не пришлось бы напрягать мозги, чтобы запомнить, как его зовут.       — Арчи, тебе понравится этот тип, такой же задрот по отчётам и руководствам. У него даже имя похоже на инструкцию: быстро, просто, без всяких усилий, а?       — Господи, — Коннор едва не застонал за спиной. — И почему меня никто не предупредил, что ты будешь стебаться над этим двадцать четыре на семь.       Нет, Гэвин не вёлся на нытьё новичка. Пусть тот и разыгрывал из себя уставшего от шуток человека, в глазах, в этих блестящих хомячковых глазах, транслировались истинные чувства. Точнее, их отсутствие. Коннору было похуй. Вот прям похуй. Настолько глубокого безразличия Гэвин не видел никогда. Коннор спокойно отбивал любые посягательства на самое святое и самое тупое, что он имел в своей жизни, похлеще беттера из местной бейсбольной команды. Но не сказать, что Гэвин сильно из-за этого расстраивался. Даже наоборот — приободрялся и дальше прощупывал варианты.

***

      — О’Коннор, у тебя нет ощущения, что тебе нужно имя с дополнительным эффектом? — Гэвин крутился на офисном стуле за неимением других дел, вертел в руках карандаш и смотрел, как Коннор заполняет очередной отчет. За Гэвина в том числе — это был ещё один несомненный плюс, ведь бумажная волокита была самой ненавистной частью работы. — Что-то задиристое, чтобы люди запомнили не просто два одинаковых слова.       — Нет, — коротко ответил Коннор, при этом даже взгляда от своих бумажек не отвёл. — В отличие от твоих «умных» шуток моё имя уже работает как надо. Иногда даже чересчур, что после месяца совместной работы ты всё никак не угомонишь свои попытки в стендап.       — Просто нет предела моей креативности, детка, в отличие от твоей. Твои предки по дефолту не ожидали наличия у тебя масштабного воображения.       — «Простота в изяществе», слышал когда-нибудь о таком? — Его святейшая персона наконец соизволила посмотреть Гэвину в лицо. — Хотя о чём я, где изящество и где Гэвин Рид. — Он показательно закатил глаза. — С твоим уровнем интеллекта я удивлён, что ты попал в детективы.       — Ещё годик, и стану сержантом, а вот ты будешь куковать на этой ступени вечность. Сложно строить карьеру с таким-то сочетанием букв в айдишке, ты же сразу становишься мемом. — Говнюк куснул за больное, но Гэвин не собирался так просто показывать свою слабость. Нет, сэр, в этой игре он выйдет победителем.       Пока Гэвин раздумывал над тем, что бы ещё такое пиздануть, лишь бы хоть как-то вывести Коннора из равновесия, — с двойным именем чуваку ещё и двойного терпения завезли — у того зазвонил телефон. В болтовню Гэвин особо не вслушивался, просто наслаждался звучанием, ведь голос у напарничка оказался не настолько плохим, как показалось в первый день. Хорошим оказался, чего уж греха таить. Не слишком низкий, но с приятной, слегка царапающей хрипотцой. Такой, которую Гэвин любил в певцах и пихал в плейлист каждого с более-менее похожей; такую, от которой пёрся в своих любовниках, когда нагибал их у стенки, не дойдя пару шагов до спальни. Такую, какая звучала каждый рабочий день, когда Коннор начинал нудить о расследованиях, рассказывал о своём любимом псе и показывал сотни фотографий с ним (будто Гэвина интересовало, сколько раз вчера посрал молодой ретривер и как часто он трахал диванные подушки).       — Брат, — пояснил Коннор, когда договорил. — Так на чём мы там остановились? — Будто он мог что-то забыть. Парень имел странную, но довольно полезную в работе фишку, запоминал кучу мелких деталей и оговорок, которые потом использовал против преступников. Или против Гэвина.       — У тебя есть брат? — вот это было внезапно. — Бля-я, во дела. Учитывая катастрофически скудный словарный запас ваших родителей, не удивлюсь, если его зовут Конрад. Коннор О’Коннор и Конрад О’Коннор, охуенная была бы парочка. — Заржал он с наслаждением, представляя, через какое очко прошли бы эти двое в школьные годы.       — Вообще-то, — он посмотрел своим волшебным, раскалывающим преступников на ура «я убью тебя» взглядом и процедил, толком не открывая рот, — его так и зовут.       Гэвин не нашёлся с ответом и просто ушёл в архив.        Приступ истерического смеха длился минут десять, не меньше.       

***

      В целом, работалось Гэвину не так уж плохо. Коннор, конечно, был ещё тем задротом: ни шага в сторону относительно правил, ни капли в рот после работы, ни сантиметра в жо… Хотя насчёт последнего уверенности не было, ведь временами О’Коннор мог быть тем ещё пидорасом. Мозги, во всяком случае, ебал знатно, глубоко так, с оттягом — всё, как любил Гэвин в постели и ненавидел на работе. Ибо никто, блядь, вот совсем никто не имел права на это.        Кроме Фаулера, конечно.       Но Коннору мнение Гэвина было до пизды, поэтому он брал маленькую десертную ложечку и начинал мерно, по крупицам доставать серое вещество из черепной коробки.       Как сейчас, например.       — Вы всё время нарушаете инструкции, — укора что в голосе, что в глазах хватило бы на всех негодяев города.       — Не нарушаю, а импровизирую, — отмахнулся Гэвин, будто это не он пять минут назад едва не словил пулю своей временами не очень умной башкой. — Тебе не понять, О’Коннор, для этого нужен творческий подход, как минимум, а твои родители с рождения не делали на это больших ставок.       — Ты мог бы обойтись без своих однотипных комментариев хотя бы сейчас! — он злился. Пиздец как злился. Коннор крайне редко выходил из себя, но сегодня…       — Волнуешься за меня, конфетка? — Остановиться и перестать закапывать себя Гэвин не мог.       — Для тебя это новость, Рид? — Кожа на щеках и шее Коннора пошла пятнами, и Гэвин был уверен, что стой они где-то в подворотне, а не на виду у десятка других полицейских, тот бы от души ему въебал.       И был бы прав, справедливости ради. Потому что это не Коннор сунулся без прикрытия под нос пятёрке амбалов с ружьями наперевес.       — Ты мой напарник, и я не планировал идти на твои похороны во второй месяц совместной работы. Но могу пересмотреть своё решение и убить тебя собственноручно, если ещё раз провернёшь такой финт, — голос едва заметно подрагивал и казался более хриплым, чем обычно.       Чёрт.       Конечно, Гэвин давно хотел вывести Коннора из равновесия, но не таким, блядь, способом.       — Прости, налажал, — как ни странно, Гэвину действительно было стыдно. — Больше не повторится.       Коннор невесело улыбнулся.       — И почему я тебе не верю? Импровизатор, блин.       — Разве ты не должен радоваться? Я бы словил пулю, отправился бы на больничный, а ты бы наконец-то узнал, как работается с кем-то нормальным под боком. — Гэвин упрямо не смотрел в глаза, избегал контакта, чтобы не нырнуть в эту хренову пропасть, которую Коннор прятал внутри себя.       Рядом раздался тяжёлый вздох.       — Если ты действительно считаешь, что я буду радоваться твоему ранению, то ты ещё больший идиот, чем я предполагал, — как-то устало, без запала огрызнулся Коннор и достал ключи от машины. — Езжай домой, я сам напишу отчёт.        — Заодно, будь другом, подготовь коробку, завтра соберу вещи. Поблажки Фаулера я исчерпал ещё два проёба назад. — Уж в этот раз кэп точно не простит очередную безрассудную выходку.       — Думаю, это излишне. Я напишу, что прикрывал тебе спину, возьму риски на себя.       — Ты… — всё-таки решился посмотреть Коннору в глаза.       — Только в этот раз, Гэвин, — от остатков злости и тени беспокойства они казались ещё темнее, чем обычно. — Взамен ты месяц будешь послушным мальчиком и прекратишь заёбывать меня своими дурацкими шуточками. Всё понял?       — Месяц, — хмыкнул и усмехнулся. — Много хочешь, О’Коннор, но так уж и быть, я постараюсь продержаться неделю, лады?       — Господи, как с тобой сложно, — кажется, закатывать глаза каждый раз, когда Гэвин открывал рот, вошло у Коннора в привычку. — Иди уже домой. — Он отвернулся и первым покинул парковку.       Несколько секунд Гэвин пустым взглядом сверлил то место, где только что стоял Коннор, и думал о том, насколько сильно в этот раз ему повезло с напарником.       — Не просри хотя бы это, Гэвин Рид. Не просри, — прошептал себе под нос и оторвал задницу от холодного капота чужой машины.       Неделю без шуточек Гэвин не продержался.       Он протянул две.

***

      — Ты опоздал, — бросил Гэвин за спину, не отрываясь от отчёта, над которым пришлось корпеть самому, вместо того, чтобы сбагрить на Коннора, который буквально влюбил Фаулера в свои идеальные бумажки. — Как и в прошлом месяце. Какого хуя?       — Кровь сдавал, — буркнул в ответ и выложил на стол большой «сникерс». Выглядел он бледнее обычного, из-за чего губы ещё ярче выделялись на фоне лица, которому позавидовали бы вампиры в фильмах. — Я донор.       И тут Гэвин хрюкнул.       — Коннор О’Коннор ещё и донор. Я думал, ситуация не могла стать более мемной, но ты справился.       Вместо ответа или закаченных к потолку глаз, тот просто сел в кресло и настучал пароль от компа.       — Серьёзно? Решил строить похер фейс? С таким еблом пиздуй лучше в казино работать, блядь. И не думай, что переиграешь меня этим, опыта-то у меня побольше, так что я всё равно доебу тебя.       — Лучше бы ты с таким усердием бумаги заполнял. Уверен, смог бы весь отдел разгрузить.       — И не мечтай. Не хочу отбирать твоё место в статье «воплощение устава полиции». Уверен, твоя фотка уже рядом с этим определением на Википедии.       — Я начинаю задумываться над тем, чтобы всё-таки сходить к Фаулеру. Язык он тебе не подрежет, а вот премию вполне. Что думаешь? — и посмотрел совершенно невинными глазками, словно не он тут пытается в шантаж.       — Мы третий месяц работаем вместе, а ты только «начал задумываться». Значит, у меня впереди ещё минимум столько же, прежде чем ты надумаешь. — Гэвин был невероятно доволен собой, потому что серьёзно, к чему эта болтовня? Если бы Коннор хотел, уже давно бы засветился перед кэпом, а Гэвин получил бы воспитательных пиздюлей. Но тот и не пытался, держался стойко, словно метил в книгу рекордов Гиннеса на место самого терпеливого человека на планете.        — Меньше, — спокойно ответил Коннор. — В последнюю неделю ты достаёшь меня как-то без огонька. Видимо, даже у твоей фантазии есть предел шуточек, сосредоточенных вокруг моего имени. Старайся лучше.       — Пошёл ты, — насупившись, буркнул в ответ. — Будь ты на моём месте, исчерпал бы себя в первый же день. Уверен, что ты и сыночка в будущем назовёшь Коннор О’Коннор-младший, хуле изобретать велосипед-то.       — И дать тебе дополнительную возможность меня заебать? — Боже, он, оказывается, ещё и ругаться умеет. — Нет уж. И не переживай, Гэвин, пока мужчины не научатся рожать, детей у меня не появится.       — В смысле? — несколько секунд ушло на осознание. — Ты гей, что ли? Вот это ёбаное бинго, конечно! Раз такая хуйня, — Гэвин перешёл на шёпот и придвинулся ближе к соседнему столу, — ты скажи мне, твои партнёры стонут «о-о-о, Коннор», когда ты их трахаешь?       Взгляд в упор, в который Гэвин попался, словно бабочка в паутину, не отвернёшься при всём желании, подобие улыбки на губах, когда Коннор наклонился, чтобы тоже прошептать:       — Нет, Гэвин, думаю, они приберегли эту возможность для тебя.       Гэвин вспыхнул ярче, чем в пятнадцать, когда его впервые потрогал за член одноклассник. Кожу на щеках запекло с такой силой, будто засунул голову в разогретую духовку.       — Ты… — запнулся, ведь на ум не пришло ничего.        Ничего, сука, кроме дурацкой картинки, в которой воплотилась не менее дурацкая фраза Коннора.       Не, не, не, хуйня история. На чужом члене Гэвин, конечно, бывал и по настроению стонал тоже, но не так. И не с ним. Даже в мыслях, блядь. Уж что-что, а еблю и работу он предпочитал разделять, в том числе и с такими красавчиками, как Коннор.       Особенно с такими красавчиками, как Коннор, потому что Гэвин не дурак, себя знал, как знал и то, что станет слишком жадным, а одной ебли в какой-то момент станет мало. Только в этот момент Рид и не подозревал, что неожиданный румянец станет его концом. Коннора, который всю дорогу терпеливо молчал, только закатывал глаза и кривил губы, прорвало.       — Я? — переспросил Коннор и невинно захлопал ресницами.       Сучонок, блядь. Удивительно, как О’Коннор совмещал в себе непробиваемое спокойствие, фанатичное задроство на работе и мудацкую натуру, которую показывал так редко, но так метко, что та сразу хуярила в голову, оставляла там одну глухую пустоту вместо язвительности и запаса шуток на грани.       «Да хер ты меня уделаешь!»       — Ты, повтор ходячий, вот, что ты скрывал всё время. Тебе в кайф, что я тебя заёбываю. Делал вид, что устал, а сам втихую змея душил, мечтая меня выебать, а? — Гэвин провокационно оскалился, уверенный в том, что сейчас точно сломает спокойствие Коннора.       — Что поделать, ты же буквально напрашиваешься, чтобы кто-то тебя натянул. — Говнюк в лице не изменился, само воплощение беззаботности. — Ещё знаешь что, неделя тупых шуточек, и ты допросишься. — А вот серьёзному тону и потемневшему взгляду охотно верилось.       Блядь, как вообще дошло до такого? Ничего ведь не предвещало, и вот Коннор сидит напротив со сложными щами и заявляет, что не против покувыркаться. Как он вообще догадался, что не прохватит в еблет сразу же, как предложит?       — Я нашёл твою старую анкету в приложении для знакомств, — либо О’Коннор научился читать мысли, либо у Гэвина все вопросы отразились на роже бегущей строкой.       — Я не сплю с коллегами, — спесь слетела, осталась хрипота в голосе и растерянность в башке.       — Будто бы я дам тебе уснуть, — он многообещающе улыбнулся, поднялся из-за стола и забрал стопку папок с прошлыми делами. — Я в архив, — добавил спокойно, развернулся и ушёл, оставив Гэвина охуевать в одиночестве.       

***

      На одной фразе Коннор не остановился и вынуждал Гэвина охуевать дальше, больше и больше с каждым блядским днём. Кто бы знал, что одно неосторожно брошенное предложение изменит правила игры, перевернёт ситуацию с ног на голову, и теперь жертвой издевательств станет Гэвин. Ох, как же он ошибался касательно фантазии Коннора.       Или не ошибался.       Неважно.       Главное, что ему хватало умений доводить до белого каления, причём парой равнодушно брошенных высказываний, о чём Гэвин не забыл сказать.       — Уверен, что это не единственное состояние, до которого я мог тебя довести. — Ну как? Как, блядь, этот невозможный человек мог говорить с таким спокойствием и смотреть так, словно уже прижал к ближайшей поверхности и начал… доводить.       — Только в твоих влажных фантазиях, — огрызнулся Гэвин, не найдясь с ответом получше. Рядом с подтухающими трупами всегда думалось немного хуже, чем обычно. Всем, кроме Коннора. Как выяснилось, ему ни вонища, ни мухи не мешали.        Коннору вообще ничего не мешало. Ни трупы, ни коллеги, ни погоня за преступником. Если он хотел ляпнуть что-нибудь провокационное, он ляпал, а потом как ни в чём не бывало продолжал работу.       — Если ты будешь и дальше вести себя в таком духе, получишь в рожу.       — Звучит не очень заманчиво, уверен, мы могли бы найти лучшее применение твоим рукам.       — Господи, — Гэвин простонал в ладони, почти зарычал от досады, потому что это у Коннора, ебать его в рот, О’Коннора терпения было на порядок больше, чем у Гэвина. Коннор выдерживал доёбки в свой адрес три месяца, Гэвин же был на грани от того, чтобы поднять белый (ну или, хер с ним, радужный) флаг, уже через неделю. — Ладно, давай так. — Терпеть дальше Гэвин не собирался. — Я отъебусь от тебя и твоего имени, не буду предлагать сменить фамилию или юморить как-то ещё, а ты прекратишь намекать мне на секс. Как тебе такое?       — Отклонено, я только вошёл во вкус, — он даже глаз от нового дела не оторвал. — И я не против сменить фамилию, но не сейчас, а года через два-три, когда ты смиришься с тем фактом что мы занимаемся сексом, вместе ходим за продуктами, живём в одной квартире и состоим в отношениях как нормальная пара, а не друзья с бенефитами. Тогда ты сможешь встать на одно колено и…       — Так, стоп, — перебил прежде, чем Коннор закончил предложение.       Вздохнул.        И ещё раз, но в мозгах так и оставалась разжиженная кашица.       — Ладно, твоя взяла, — с неохотой признался Гэвин. Он ненавидел проигрывать.       Нет, не так.       Он ненавидел проигрывать и признавать это. Особенно перед такими личностями, как Коннор. Тот же вцепится похлеще акулы и не отпустит, пока не обглодает до последнего кусочка.       — Один раз, а потом сделаем вид, что ничего не было, согласен? — кривляться получалось плохо, он не привык строить грустное просящее лицо, но очень постарался.       Коннор усмехнулся.       — Нет. — Поднялся, подошёл ближе и навис, перекрыв собой обзор. Со стороны наверняка смотрелось двояко, так что Гэвин порадовался, что в опенспейсе остались только они вдвоём. — Ты заёбывал меня три месяца, Гэвин Рид. Три месяца нескончаемых комментариев касательно моего имени, так что одного раза будет маловато, чтобы… удовлетворить меня.       Он был так близко, что Гэвин чувствовал тепло, исходящее от его тела, слышал запах одеколона, чего-то неяркого, но с перчинкой — просто отражение самого Коннора. Одной рукой тот опёрся о стол, другой — держал ручку кресла, не давая Гэвину откатиться в сторону, немного расширить пространство между ними. Загнал в ловушку, как охотник.       — Зачем тебе я? — прошептал и посмотрел в бездну глаз напротив. — Явно же не из-за мести за все мои шутки, Коннор, так на хера?       Его взгляд потеплел, улыбка тоже, и без того мягкие черты лица разгладились ещё больше. Когда Коннор склонился к лицу, Гэвин почувствовал, что задыхается, тонет в вязком болоте, барахтается и загоняет себя дальше в пучину.       — Если бы я знал ответ… — дыхание отпечаталось на коже, губы зачесались, словно по ним разом забегали тысячи мелких жучков, и Гэвин сделал микродвижение, чтобы унять этот фантомный зуд.       Он не планировал целоваться с Коннором, не планировал цепляться за его рубашку до скрипа ткани, не планировал прижимать к себе за затылок, чтобы дольше растягивать ласки, наслаждаться влажным жаром его рта и привкусом манговой жвачки. Не планировал, но делал. Как и позволял творить со своим языком нечто неописуемое. Кто бы мог подумать, что Коннор будет целоваться аки боженька, будто всю жизнь только в этом и практиковался. Его губы обжигали, жалили, как и ладони на щеках, как сбитое дыхание на коже и шёпот, когда наконец оторвались друг от друга.       — Я живу в двадцати минутах езды, — с улыбкой на мокрых губах сказал Коннор.       — А я в пятнадцати. И если ты хочешь меня повалять, то дам я тебе только на своей территории.       — Только если ты постонешь для меня «о-о-о, Коннор», — ответил с хитринкой в глазах.       — Да пошёл ты! — Оттолкнув говнюка, Гэвин поднялся.       Дорога запомнилась плохо. Не из-за нервов даже, а из-за присутствия ладони Коннора на бедре и неугомонных пальцев рядом с хером. Когда Гэвин заехал на подземную парковку, стояло уже железно: и пару гвоздей смог бы забить, и Коннору по лбу настучать, чтобы не слишком увлекался.       — Мне нужно это… — Пиздец какой, нервничал даже больше, чем в шестнадцать, когда впервые узнал, что такое гейский секс. — В душ. Жопу помыть. — Очень сексуально, Гэвин, молодец, будто бы Коннор не догадался без этой ремарки.       — Помочь?       — Только попробуй, и трахать меня будешь только в своих безвкусных фантазиях.       — Я бы поспорил, мои фантазии очень даже вкусные, — по голодному взгляду было заметно, насколько, — но не хочу сбивать тебе настрой. И лучше тебе поторопиться, Гэвин, потому что в некоторых вопросах я не особо терпелив. — В качестве подтверждения он снова сжал чуть увядший член.       Сбросив наглую руку, Рид прямой походкой направился в ванную. Руки аж потряхивало от напряжения, хуй упал окончательно, а от нервяка Гэвин потел, будто участвовал в марафоне.       — Соберись, блядь, это же просто секс.       Просто секс. Только вот была проблемка, что Коннор намекал на большее, в то время, как Гэвин и на меньшее согласился, лишь бы тот от него отъебался. Коннор О’Коннор, конечно, был хорош внешне, тут и дурак спорить не станет, но происходящее грозило скатиться в какую-то задницу.        И Гэвин имел в виду не свою.       — Ты не утонул? — послышалось сразу после тихого стука в дверь.       — Почти закончил! — Выключил воду, обтёрся и встал перед зеркалом. На секунду проскочила мысль о том, что не мешало бы побриться, чтобы не колоть наверняка нежную кожу Коннора ни рожей, ни жопой, но тут же передумал. Нехер, пусть берёт, чё дают.       Гэвин так и вышел из ванной — голышом, с уже вялым хуем наперевес и с подобием спокойствия на уставшей морде. Будто бы рядом с Коннором можно оставаться спокойным, особенно в ситуации, когда собрался раздвинуть перед ним булки.       — Я успел заскучать. — Внезапно, но Коннор тоже был голым, только с той разницей, что его хуй стоял, как солдат на плацу, и пялился единственным глазом прямиком Гэвину в рот, будто просился внутрь.       В целом, Рид был не против и отсосать, но у Коннора явно были другие планы.       — Мне кажется или Гэвин Рид нервничает? — прошептал он на ухо, провёл кончиком носа по кромке раковины и шумно вдохнул. Его ствол дёрнулся и ткнулся Гэвину в бедро, ни на секунду не позволяя забыть, чем они вообще собрались заниматься.       — Думаешь, твои тупые вопросы помогут вернуть настрой? — ощетинился в ответ и подавился воздухом, когда Коннор бесцеремонно погладил его по яйцам, чуть сжал их, оттянул, словно играясь, а после положил ладонь на член.       — Думаю, мои пальцы с этим справятся лучше. — Сжал в кулаке крепче, сдвинул кожу, чтобы раскрыть головку, обвёл её пальцем и чуть надавил. — В кровать или предпочтёшь, чтобы я взял тебя прямо здесь?       В узком маленьком коридорчике места для них двоих было маловато.       — В спальню, — выдохнул Гэвин и нехотя убрал ласкающую его руку.       Несмотря на возвращающееся возбуждение, происходящее казалось чем-то неправильным. Гэвин не был против секса с красивым мужиком, но, чёрт, не с коллегой. С ним потом работать, видеться каждый день, разговаривать и вспоминать, как Коннор нависал, как целовал, как трогал до дрожи и вставших дыбом волос.       — Посмотри на меня, — хриплый шёпот, от которого по позвоночнику вниз поползли мурашки. — О чём бы ты там ни думал, прекрати. Сосредоточься на мне, моих прикосновениях, моих, — он качнул бёдрами, проехался по члену, — движениях и на том, — он коснулся губами мочки, прикусил, ухмыльнулся, когда Гэвин выдохнул и сжал его бока, — как будешь стонать моё имя.       — Пошёл ты, О’Коннор, — буркнул Гэвин и сжал его щеки, вынудив смотреть в глаза. — Пошёл ты, — и поцеловал.       Лучшее решение, которое мог принять сейчас, чтобы меньше отвлекаться и думать о неважных сейчас вещах, а сосредоточиться на том, чтобы быть с Коннором, чувствовать Коннора, отдаваться Коннору.       И, чёрт, пусть большую часть времени он выглядел и вёл себя подобно школьному отличнику, в постели он оказался хорош. Пиздец как хорош. Охуенен. Сжимал, гладил, целовал, кусал — выбирал идеальный момент для всего, для каждого действия, для малейшего движения. Проникал осторожно, дал привыкнуть, целовал снова и снова, прижимал к себе так близко, что становилось жарко, а когда задвигался…        Первые несколько толчков были аккуратными, что Гэвин ощутил себя хрустальным. Конечно, он давненько не был принимающим, но не настолько же, чтобы рассыпаться, как хрупкая ваза от малейшего неудачного толчка. Но осторожность Коннора кончилась раньше, чем успел возмутиться. С первым серьёзным проникновением Гэвина протащило по кровати так, что ударился затылком об основание.       — Агх, блядь!       — Прости, — в его тёмных глазах промелькнул стыд. — Обещаю, дальше ты будешь кричать и стонать только от удовольствия.       — Пока что я слышу только балабольство, — оскалился в ответ Гэвин и сжался, чтобы застонал уже Коннор. — Или ты только языком чесать способен, О'Коннор?       Вместо ответа тот сжал пальцы на бёдрах, натянул на себя до громкого шлепка, да так, что сразу попал куда надо. Гэвин подавился воздухом, из горла вырвался позорный писк, а от последующих толчков он застонал громко и бесстыдно. Ровно так, как грозился ебучий (и ебущий) Коннор О'Коннор.       До выкриков его имени Гэвин добрался на втором заходе.       А на отношения согласился на третьем.