Слово "прости"

В кабинете Аза тепло. Последние золотые лучи солнца рвутся через щель в занавесках, оставляя яркую полосу на стене. Слезы горячие на пол капают. Голос холодный что-то молвит. Кира слово "прости" как молитву произносит. Быстро, шмыгая носом, шепчет. воздух судорожно вдыхает, дрожит ужасно. Он в объятия чужие бросается, произнося ебанное "прости" трепетно, трясется весь, бедный. – Я так переживал.. – говорит судорожно, носом шмыгает, лбом в грудь Аза утыкается. У него рыдания отчаянные из груди рвутся – Не ной, а. – и вопреки словам своим грубым голову чужую прижимает к себе, по волосам влажным от пота тогладит. По Кире правда видно - разнервничался очень. Ну конечно, сначала косячит, потом ревет. пусть между этими фазами стоит история обиды, игнорирования и небольшого срыва, для Аза все остается кратко - Кира разревелся без повода. А Кира же иначе это ощущает. Для него эти блядские сутки без голоса этого, без внимания, без ощущения тела рядом с собой были пытке подобны. Мучительное ожидание ответа на звонок давило на нервы, удлиняло время, заставляло грызть ногти от напряжения и дышать часто. Ему так стыдно перед Азом. Он виноватым себя чувствует максимально. Накосячил. Накосячил сильно и глупо, за что и был наказан яркой пощечиной и игнорированием на протяжении нескольких суток. Все телефонные звонки игнорировались. И сейчас объятья. Кира в них тает, жмется все ближе. Он в Аза влюблен давно, пусть и не признает этого никогда. Он влюблен до потери сознания, до болезненного головокружения и страшного волнения перед встречей. Кира любит очень, привязался слишком. Ради Аза на все готов, хоть с крыши прыгнуть, хоть работать без выходных несколько недель, терпеть все его крики и изъяны. А Аз же не понимает, что Кира любит. Он вообще почти всего, что касается чувств, не понимает. Для него это темная-темная комната без конца и края, полная чего-то неизведанного и странного до ужаса А он ведь тоже эмоции испытывает. В этой черной комнате на ощупь идет уже к давно исследованным маршрутам на встречу простейшим эмоциям. Вокруг все знают, что Кира Аза любит. Все, кроме них самих. Ситуация сюр. Комедия полнейшая. Да, Кире было плохо до этого, да, ему было крайне больно и грустно, но сейчас он в объятиях. Теплых, нет, горячих, обжигающих, горящих и испепеляющих объятьях Аза. Кира плывет, тает, обмякает и хныкает, чужой идеально выглаженный костюм сжимает в ладонях. А Аз же его по спине успокаивающее гладит, шепчет тихо, что все хорошо будет. Кира верит. Верит, как маленький ребенок, в голове своей спицами полотно вяжет, навязывает себе эту идею и на мозг связанное накидывает. Спокойнее. Легко. Тепло. Кира виноват. Он это знает, на корке сознания себе эту мысль выдолбил молотком и гвоздем. По этому и прощения просит постоянно. За все, за свое рождение, внешность, повадки, характер, поступки, ошибки, даже самые незначительные. Он за все прощения просит. И ведь Аз прощает. По плечу хлопает и отправляет дальше работать. И ведь Кира воспринимает это как подарок божий. И бежит дальше работать. Работать до изнеможения, такого вязкого и отвратительного. Когда мозг уже кипит, руки еле двигаются и взгляд мутнеет. Тогда Кира откидывается на кресло и спит несколько часов, после чего просыпается полностью разбитый, голодный, идет наливать себе и Азу горячий кофе. И в таком состоянии он будет работать, пока снова не получит желаемое погляживание по голове и сам себе не разрешит отдохнуть, положить голову на подушку и наконец-то отключиться. И так по кругу. Круговорот трудоголизма в природе. И сейчас Кира ошибся. Глупо и сильно ошибся. Пожалел об этом двести раз и столько же раз попросил прощения прямо сейчас. И Аз обнимает. Гладит по голове спокойно, по спине. Шепчет, что потом придется костюм от слез Киры отстирывать. И Кира улыбается. Лишь крепче жмется, губу прикусывает. Ему от стыда жарко стало, взмок весь. Он последнее "прости" произносит и замолкает. Улыбается. Успокоился. Все хорошо. Аз рядом. Все хорошо. Аз рядом. Все хорошо