Огнестрел

***

Нил сам по себе жестокий человек. Пощада и поблажки это не к нему, а вот получить по ебалу хоть в очередь выстраивайтесь, всем достанется сверх их запросов. В догонку пару ласковых слов о тебе и твоей родословной, вплоть до времён Рюриковичей. Вот что что, а словарно-матный запас у Нила неисчерпаем. Но по канонам всех мафиозных фильмов, у такого, как Лил, обязательно должно быть слабое место. Кашин же так не думал – рушил все каноны и строил свои, новые. Не подпускал к себе никого, пресекал все попытки залезть в душу, обрубал связи с концами, если хоть где-нибудь проскользнет мысль о привязанности. Работа, что уж тут. Сознательное одиночество – сознательный выбор. Время от времени расслаблялся, пробуя свой товар или вызывая к себе девочек интересной профессии, что особого удовольствия уже не приносили. Все как под копирку: без души, искренних чувств, влюбленности и доверия к партнеру – деньги вперёд и вся ночь твоя, ебаная фальшь. В одну из таких ночей Лил решил разнообразить свою половую жизнь и заказать уже не миловидную девчонку, а хорошенького паренька. Так и появился Руслан. Слишком хорошо провели ночь, слишком понравился. Руслан был единственным, с кем с порога была установлена эмоциональная связь, единственным, кого не выпнули сразу после, и наконец, единственным, кому Нил позволил целовать себя в губы. Один звонок – Руслан больше не работает в том агентстве, второй – долги Руслана закрыты, третий – Тушенцов переезжает к Нилу. Даже не упирался, согласился с первого раза, как будто ему нечего больше терять. Это было видно. Руслан молодой парень, у которого впереди вся жизнь, а искорка в глазах затухла давным-давно. Ему безразлично его настоящее, будущее, как и то, что с ним могут сделать, переехав он к Нилу, которого знает от силы неделю. Лил хотел помочь, потому что этот паренек казался добрым, но беспомощным. В отношениях с Нилом Руслан возмужал, перенял некоторые привычки Кашина и окончательно сформировался, как личность, имея новый, неописуемый азарт в глазах. Ощутил вкус жизни во всех ее красках, благодаря Лилу, перевернул и устроил ее на все 180, стал грубее, научился остаивать свои интересы, находился на равных с Нилом и в доле его бизнеса. Где ж твои разъебанные каноны, Кашин? Руслан стал если не ключевой, то точно важной точкой в схеме наркобизнеса. Начинал с простых закладок, со словами: «я же должен помогать и как-то оплачивать свое проживание тут», – Нил не смог отказать его щенячьим глазам и, оценив все риски, вручил Руслану пару зиплоков, для начала. Объяснил, что куда класть, фоткать, прикопы-хуепы и остальная хуйня. В красках описал, что будет с Русланом, если его прижмут менты. Из изолятора то достанет, как нехуй, а вот дома.. Дал примерные коорды и отправил на первое дело. Во всяком случае, хотел верить, что раньше Руслан не был связан с криминальным миром, вот только долг в размере полумиллиона, закрытый Нилом, не внушал доверия. Все прошло хорошо, устремилось дальше. Важные поручения, бо́льший вес, опасные сделки и передачи. И вот Руслан знает поставщиков в лицо, катается подписывать бумаги, уже не марая свои руки в этом дерьме. Ищет подходящих пешек, которые будут курьерами, улыбаясь им в лицо отдает вес, а после едет домой, к Нилу, заводя новый спор «через сколько его повяжут». Казалось, отношения с Лилом шли на пользу, жизнь налаживалась, Руслан любил и его любили в ответ. Нил впервые позволил себе чувствовать, любить, дорожить. Самые искренние эмоции он отдавал брюнету, самые честные разговоры были с ним, самые любимые воспоминания за всю жизнь были связаны с Русланом. Нил сам не понял, как за такой короткий срок Руслан забрался в подсознание, как в пустой квартире начали появляться чужие вещи, как он привык засыпать с человеком под боком. Но понял, что только с Тушенцовым Нил может быть собой. Отбросить всю грубость, к которой он привык и считал частью себя. Нет-нет, он хотел так считать, думал, что если будет свято в это верить, когда-нибудь это перерастет в правду. На деле же Лил пытался внушить себе такой образ, не хотел верить, что в нем есть хоть капля человечного, ибо это мешает бизнесу. Кашин по прежнему оставался человеком, Руслан полюбил в нем именно человека, а не маски и образ. Нил на самом деле открытый, нежный, умеет поддержать и заботиться. По началу Руслан ахуевал с этого контраста: говорит о том, как любит и дорожит Русланом, в то же время протирая пушку, которой сегодня убил человека на глазах у Тушенцова. Такие стороны личности Лила вообще не стыкуются в голове, но пришлось привыкнуть. Руслан каждый раз плавился от его действий, особенно, когда из головы не выходила мысль, что этими же руками, от которых так ведёт парня, Нил избивал людей. Чуть нездорово, с примесью садомазохизма, но сойдёт. Нил хорошо умеет определять границы работы и дома, грубости и нежности, во всяком случае, так думал Руслан в начале их отношений. Но потом все пошло наперекосяк: частые загулы, ночи не дома, пьянки и употребы. Чем дальше заходило их совместное проживание, тем больше подводных камней Лила всплывало. Проблемы с агрессией, невменяемое состояние под веществами и алкоголем, зависимость от них всецело. Во время приходов Нил не контролировал себя, а наутро чаще всего не помнил, что мог натворить. Руслану часто прилетало, будь то словесно или же физические увечья, но он молчал, вот тут уже попахивает нездоровым мазохизмом.

***

Новая крупная сделка, встреча с поставщиками. Было принято решение не брать Руслана, поскольку Нил все же боялся за него и его неопытность, а на сделке будут присутствовать важные шишки и куча вооруженной охраны. Руслан очень переживал за Лила, на дворе третий час ночи, а его все нет и нет. Что-то пошло не так? Что-то вообще могло пойти не так? А если их скрутили? А вдруг сделка сорвалась? Их могли подставить? Или это просто очередная ночь не дома? Куча подобных мыслей крутились в голове у Руслана, который уже второй час измеряет шагами их квартиру. В коридоре послышались шорохи, пришел что-ли? Грохот, громкий звук разбитого стекла. Что там, блять, происходит? Руслан высунулся из-за двери в столовую, наблюдая картину явно не трезвого Нила, рядом с которым лежат осколки разбитого зеркала. – Нил? – Блять, Руслан, – это не алкогольное опьянение, экспертиза в виде слуха Руслана установила, что это пара косяков и минимум 3 дорожки. – Нет, Нил, пожалуйста, – Руслан предполагал, что сейчас будет. Видимо сделка сорвалась, больше поводов для такого масштабного празднования Тушенцов не видел, – как сделка прошла? Нил, что с тобой? – Ты прекрасно знаешь, Русь. А сделка? А сейчас это совершенно не важно. В спальню, кис, – мразотная улыбка и нездоровый огонь в глазах. Сколько раз Руслан видел его в таком состоянии, но настолько помутневший и в то же время бешеный взгляд он видит впервые. Заключение в виде всего трёх дорожек находится под большим сомнением. Руслан послушно ушел, ожидая свою участь. В какой-то степени он считал это своей кармой, ибо просто с нихуя его достали из грязи и вывели в люди. Правда, потом окунули в ещё большую, но уже по собственному желанию и общими усилиями. Он же должен чем-то платить? Руслан считал, что да. Но разве любви и эмоций не хватает? Разве дни, проведенные вместе, не считаются? После ухода Руслана, Нил направился в ванную, дабы умыться, смыть с себя остатки клубной атмосферы и полностью погрузиться в домашний уют, где от уюта осталось только слово, а сверху давит тяжёлый груз ненависти ко всему вокруг и желания забыться. Из кармана черных джинс Лил достал зиплок, расчертил себе ещё пару дорожек банковской картой, предвкушая свое удовольствие. Оттуда же достал пятитысячную купюру, которая даже расправиться не успела после недавнего употреба. Зрачки полностью затопили радужку небесно голубых глаз, оставляя темноту, высвобождая наружу явно нездоровые желания. Измельчённые кристаллы вещества попадают на слизистую, постепенно растворяясь проникают в кровь, вызывая резкий прилив сил и энергии. Глаза становятся безумнее, мразотная, смахивающая на маньяческую улыбка не спешит спадать с лица. Нил бы никогда не причинил боли Руслану, ведь правда? Но он делал это и сделает это сейчас, немного не осознавая, но всецело желая. В обычном, нормальном состоянии, Лил бы никогда не стал бы делать подобные вещи, однако сейчас не было «нормального», сейчас был лишь всепоглощающий азарт, скребущий когтями по самому нутру, толкающий на немыслимое. Глаза скользнули к коллекционному револьверу, с достаточно длинным дулом, почётно стоящему на полочке в ванной. Раскидывать оружие по квартире было обычным, никто не пугался и не возмущался, что очень зря, потому что сейчас рука Лила тянется к серебристому пистолету, Кашин издает тихий смешок, направляясь к Руслану и представляя его ахуевшую реакцию на этот вкид. – Русик, смотри какая игрушка, – Лил демонстрирует револьвер Тушенцову, сидящему в углу кровати. Глаза Руслана распахнулись в удивлении, поглощая весь цвет радужки, оставляя лишь два черных омута, полных паники. Взгляд лихорадочно бегал, цепляясь за все вокруг – за тусклый свет лампы, за пыль на полу, за висящие шторы – как будто пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ему избежать того, что хочет сделать Нил, потому что притащить ебаный револьвер в спальню было не то, чтобы на грани безумия – это само безумие во плоти. Была в этом взгляде и другая нотка – мольба. Не произнесенная, но отчетливо читаемая. Мольба о пощаде, о том, чтобы вся эта безумная игра прекратилась. Но в ответ он видел лишь свое отражение в огромных зрачках Нила, который с каждой секундой становился все ближе. Холодок стали коснулся кончиков пальцев Нила, когда он высвободил барабан из рамки револьвера. Замок с глухим щелчком откинулся в сторону, открывая шесть пустых, сияющих чернотой камор. В тишине комнаты этот звук отдавался зловещим эхом. Тяжесть единственной пули чувствовалась Руслану почти физически, когда Лил вложил ее в одну из камор барабана. Снова провернув барабан, он убедился, что пуля надежно зафиксирована на своем месте. Затем, с резким, решительным движением, вернул барабан в рамку револьвера. Замок защелкнулся с коротким, сухим звуком, знаменуя завершение ритуала. – Красивый, правда? – Кашин покрутил пистолетом перед глазами трясущегося Руслана, ещё раз крутанул барабан с улыбкой, от которой кровь стынет в жилах, полная зловещего предвкушения и явно нездоровых желаний, – давай посмотрим, как он будет смотреться в тебе, кис? – Давай ты просто ляжешь спать, – пелена животного страха застелила глаза Руслана, он еле смог вымолвить эти пару слов, зная, что его никто не послушает. – Так не интересно, Русь, а вот моя любимая коллекционка в тебе в тысячу раз прекраснее, чем любой сон, – Нил поднес пистолет к Руслану, – крути, – рука раскрутила барабан, на долю секунды брюнету показалось, что он слышит шелест крыльев смерти. Все чувства обострились до предела. Стук сердца в ушах отдавался эхом по всему телу, время словно замедлилось, растягивая секунду до бесконечности. Нил направил огнестрел в потолок и нажал на курок. Щелк. Этот звук был громче выстрела. Он оглушил, парализовал, но не принес за собой физических увечий. – Ты совсем ёбнутый? Я не дам ебать себя вот этим, убери нахуй, Нил, мне страшно, – возможность раствориться была бы сейчас как никогда кстати, Руслан вжался в стену, но от строгого взгляда Лила это не спасло. – Кисунь, открой ротик, – Руслан пытался отползти ещё, но его схватили за ногу, обрубая варианты сбежать. Поэтому он только послушно открывает рот, потому что пистолет находится не в его руках, а право возмущаться и подавно. Нил аккуратно проводит дулом по губам Руслана. Ствол проникает глубже в глотку, на язык попадает ужасный привкус пороха и металла, а осознание того, что в какой-то из шести камор находится пуля, бьёт по мозгам. Новая волна паники захлёстывает Руслана, пока он аккуратно водит языком по стволу, огромными глазами смотря на Лила. Кашин аккуратно стягивает с Руслана шорты с нижним бельём, небрежно откидывая куда-то на пол. Тушенцов не даётся, только поджимает ноги, дёргается от касаний холодных рук. – Кис, я не сделаю тебе больно, я вполне контролирую себя, – да, блять, поэтому ты принес пистолет в спальню и засунул ему в глотку? Если это контроль, то Руслан не хочет проверять обратное. Но Нилу хотелось верить, он никогда не врал, да, был жесток, да, чуть перебарщивал, но не врал. Ствол пропал изо рта, но палец Нила приблизился к проходу Руслана. Вау, даже растянет? Кашин резко вошёл сначала одним, но тут же добавил второй. Руслан скулил от боли, но возбуждение начинало плавно течь по венам, сменяя страх предвкушением удовольствия. Оно вообще будет? Тушенцов упустил момент, когда пальцы пропали, а Нил раскатывал презерватив по пистолету. То, что патрон был изъят из ствола, Руслан тоже упустил. – Ты меня не растянул, – в ответ на его слова, Нил лишь шире раздвинул ноги Руслана, перемещая его в лежачее положение. – Потерпишь, кис – Лил отложил ствол и навис над Русланом, сквозь джинсы упираясь своим стояком в пах брюнета, чуть двигаясь. Накрыл губы Тушенцова своими, целуя мокро, развратно. Каждый влажный звук их поцелуя отдавался в голове, как набат, напоминая, какую черту перешёл Лил, и что вместо члена в Руслане окажется ебаный револьвер. Сердце бешено колотилось, а внизу живота нарастала тупая тревога. Тело реагировало на родные руки, поддавалось и желало большего, а сам Тушенцов боялся. Пиздеж про самоконтроль звучал настолько неубедительно, что теория о плоской земле, по сравнению с этим, казалась чистейшей правдой, а все доказательства – весомыми. Нил шире раздвинул ноги Руслана, подставляя пистолет ко входу, под явно недовольное мычание сверху. Одним плавным движением погружает ствол в Тушенцова, выбивая из того болезненные стоны. Начинает плавно двигать, облизываясь наблюдая за тем, как дуло его коллекционки постепенно пропадет в Руслане. Один только вид приумножает возбуждение Лила раз в сто, он наклоняется к брюнету, начинает оставлять багровые засосы на его мягкой, чувствительной коже. Тушенцов извивается, выдавая что-то нечленораздельное, пока металическое дуло проникает в него все глубже. Возбуждение смешалось с яркой болью, где последняя всё-таки выигрывает, холодный металл скользит внутри царапая не растянутые стенки, принося дискомфорт. Нил только по маньячески улыбается, трахая Руслана огнестрелом, наслаждается звуками, которые он издает. Адреналин от пушки внизу подскакивал до небес, как бы Руслану не нравилась эта идея, его член постепенно наливался кровью, а стоны становились все слаще и протяжнее. Мысль о том, что его ебут пистолетом возбуждала, а то, что это делает Нил, чуть пугало, но не в подворотне, и на этом спасибо. – Я же вижу, тебе нравится, ты так хорошо его принимаешь, – Лил вытащил пистолет из Руслана, сделал показательный выстрел, из-за чего нижний вздрогнул всем телом, а успокоившийся страх вернулся на место. Резко вошёл обратно, продолжая свои медленные движения. Возбуждение отодвинуло новую волну страха перед огнестрельным оружием на второй план, Руслан сам начал откровенно насаживаться на ствол, издавая сладкие стоны, – даже так? А как сопротивлялся. Кис, ты так хочешь, чтобы тебя трахнули, что насаживаешься на кусок железа? Я приятно удивлен, – Лил сладко протянул последнюю фразу, обводя пальцами линию черепа до подбородка, вздернув его чуть выше, – в глаза мне смотри, – Руслан натурально не мог, потому что глаза то и дело закатывались от удовольствия, а тело трясло от непонятных ощущений. Два пальца погрузились в рот Тушенцову, – соси, – грубый тон голоса плавил мозги, фетиш на подчинение не мог не радоваться. Брюнет послушно принял их, начиная облизывать, пока фаланги хозяйничали у него во рту: проходились по ровной линии зубов, надавливали на язык, игрались с ним – Руслан выглядел до жути возбуждающе, что не осталось без внимания Нила, который наклонился к его уху – Руслан, – хриплый голос пробирал до дрожжи, теплое дыхание опаляло шею, вызывая табун мурашек, – делаешь всё, что бы я не предложил, послушная сучка, тебе же нравится, что тебя ебут пистолетом? Что именно я это делаю, кис? По глазам вижу, нравится, ты шлюха, самая настоящая, даже от огнестрелки не отказался, – смазливая ухмылка на лице Нила тянется ещё больше, он вынул пистолет из Руслана и откинул куда-то в сторону своей одежды, которую успел с себя снять. Резким движением перевернул Руслана на живот, чуть приподнимая его задницу, водя возбуждённым органом где-то между ягодиц. Пальцами провел линию позвоночника, от шеи до нижних впадин, заставляя стройное тельце Тушенцова выгнуться в спине с тихим стоном. Руслан трясется от предвкушения, ибо член Нила явно больше дула револьвера, и по любому приятнее. Лил одним резким движением входит по основание, выбивая болезненный стон Руслана, внутренности которого царапал прошлый ствол. Начинает двигаться, проходясь по чувствительной точке раз за разом. Из глаз Руслана пошли слезы, голос сорвался от количества и громкости стонов, переполняющие ощущения отключали здравый смысл, даже мимолётная боль не приводила в чувство. Толчки расходились по телу волнами вибрации, шлепки кожи о кожу заполнили всю комнату, перемешались со звуками Руслана, который захлёбывался в своих стонах и непрекращающихся слезах. Грубые движения становятся чаще, Нил чуть приподнимает Руслана и припадает губами к его шее, проходясь укусами вдоль татуировки, оставляет алую дорожку засосов на плечах. Хватает Руслана за горло, почти перекрывая доступ к кислороду, продолжая грубо втрахивать того в кровать. Сжимает горло, увеличивает скорость. – Нравится тебе? Шлюха, – мразотная интонация голоса доносится где-то около уха, подводя Руслана все ближе к краю. Как бы Руслан не отрицал свой фетиш на унижение, эти слова почти заставили его кончить, – нравится, когда тебя используют? Когда грубо втрахивают в кровать, не жалея ни капли, как шлюху, не забывай, откуда я тебя вытащил, кис. Отвечай, нравится? – властный, прокуренный голос подчинял, не давая шансов сделать что-то наперекор. В ответ Руслан лишь вымолвил что-то нечленораздельное, отдаленно смахивающее на «нравится», он был на грани, не в силах произнести даже слова. Нил продолжал насаживать Тушенцова на свой член, рука на горле давила на кадык, полностью перекрывая доступ к кислороду, слезы пошли с новой силой, только уже от удушья, громкие стоны заглушали пальцы на шее, оставляя только хриплые звуки. – Хочешь, чтобы я кончил в тебя, кис? – крепкая хватка пропала с шеи, возобновляя доступ к кислороду, Руслан закашлялся, пытаясь отдышаться, – отвечай. – Д-да, кончи в меня, – Руслан пытается говорить нормально, но сорванный голос и всё-таки недостаток кислорода ему мешали. – Как скажешь, кисунь, – Нил увеличил амплитуду движений, глубже вонзаясь в Руслана, – я заполню тебя собой полностью, – хрипло шептал Лил прям на ухо парню, вылетевшие слова стали последней каплей, Тушенцов с хриплым стоном излился на белую простынь, покорно и через боль продолжая принимать в себя Нила. Громко выдохнув, Лил закончил в Руслана, отпуская дрожащее тело, тут же упавшее на кровать от бессилия. С наслаждением смотрел, как своя же сперма вытекает из его зада, не удержавшись, шлёпнул, выбивая очередной стон боли. – Я ушел, не ебу, когда вернусь, – вкинул Лил, попутно одеваясь. Послышался звук хлопка входной двери. Руслан остался один. Что, блять, только что произошло? Это явно не последний раз, не последний трип. Да, в моменте он тоже начал кайфовать с процесса, но если вспомнить, как все началось? Трахнул пистолетом в том числе и свалил, причем из общей квартиры. Это вообще нормально? А почему вообще Руслан терпит такие выходки? Потому что чувствует долг за то, откуда его достали? Любит? Боится отказать? Тушенцов не разобрался сам, но точно знает, что утром, может даже не завтрашнего дня, Лил придет извиняться за свое поведение. Будет клясться, что такого больше не повторится и он пиздец гандон. Руслан не поверит не единому его слову, но простит. Обязательно простит, потому что по другому просто не умеет.