Охотник за бабочками, или просто ребёнок

На улице стоит тишина, лишь иногда её прерывают проезжающие недалеко автомобили. Время позднее, и людей на пути почти не встречается. Только один силуэт все также движется впереди. Русый, довольно опрятный парень, хоть со спины и не видно, явно куда-то спешит. На него накинута темная куртка, в ушах наушники, он не особо обращает внимание на то, что происходит вокруг. Так поздно возвращается домой, уходил-то ещё с утра. Жаль, что не я проследил за ним. Интересно, где он был так долго. Остаётся немного, парень впереди заворачивает за угол. Пара шагов отделяет нас. Но рисковать нельзя. Дверь в подъезд со скрипом открывается. Я забегаю следом за ним. Но незамеченным не остаюсь. На его лице появляется удивление, но оно быстро проходит. Он слишком быстро всё понимает. Смышлёный однако. Меня пытаются оттолкнуть к стене, но я лишь пошатываюсь на ногах. Русый быстро поднимается по лестнице. Ну уж нет, просто так он от меня не уйдёт. Я цепляюсь за руку, тяня парня к себе. -помо.. Я вовремя зажимаю его рот рукой. Проблемы со свидетелями мне не нужны. Пара ударов в живот, и в моих руках обмокает чужое тело. Но отпускать его нельзя, он ещё может попытаться сопротивляться. Я поднимаюсь, держа одну руку на губах, а другую на запястьях. Они такие хрупкие, страшно повредить их. Кажется, стоит мне немного надавить, и они сломаются. Больно будет ему вредить, но что поделать. Без противостояния не обходится. Русый не отступает, и, несмотря на то, что я по прежнему держу его руки, он оказывает сильное сопротивление. Парень вырывается, а я получаю удар в живот, и опоминаюсь, когда он уже выше на несколько пролётов. Думал, что с ним будет легче. Так немного, и я могу упустить его. Рука цепляется за штанину, таща её обладателя вниз. Моя рука оказывается опять очень рядом с русым. Но в этот раз она не пустая. В ней блестит металл. Одно быстрое движение, и лезвие впивается в плоть. Оно пронзает её, оставляя глубокую рану. Я вынимаю лезвие, и прикасаюсь пальцами к крови, оставшейся на нём. На языке оказывается горький привкус. Я облизываю губы, вытирая красное вещество. У него даже кровь другая. И мне она нравится. Я все же отлипаю от ножа в руках и перевожу взгляд на тебя. Ты держишься о бок, но продолжаешь подниматься по лестнице. Кажется вот вот, и ты упадёшь. Я беру тебя под руки и помогаю подняться. Жаль, что пришлось слишком рано ранить. Я роюсь в твоих карманах и нахожу ключ от квартиры. Щёлкает замок, поворачивается дверная ручка. Я аккуратно сажу тебя на пол. Зелёные глаза, те, в которых я часто видел огоньки. Они загорались, когда ты разговаривал с какой-то девушкой. Каждый раз одной и той же. Аня, на год младше тебя, так ведь. Кто она тебе? Какое место занимает? Я пытался выяснить хоть что-то о твоей избраннице, но ничего, кроме имени, адреса и возраста, мне, увы, не известно. Я не знаю ничего о её прошлом, но вот её будущее мне хорошо известно. Просто потому, что его у неё нет. Прямо сейчас она лежит в ванной своей квартиры, истекая кровью. А может быть, её уже нашли. Но какая разница? Важно лишь то, что у нас есть вся ночь, как минимум. Веки опускаются на глаза, на лице остаётся пустота. Твоё дыхание замедляется. И это был всего лишь один удар. Что ж ты такой нежный, как выдержишь дальнейшее. Я окликаю тебя, приводя в сознание, нет, сейчас нельзя, рано. Я ещё не насладился тобой до конца. -Ванюш Я склоняюсь над тобой, мои слова доносяться еле слышным и неразборчивым шёпотом до твоих ушей. Передо мной опять открываются зелёные глаза. В них нет ничего, но в то же время они отражают всё, что происходит у тебя внутри. Я не хочу, чтобы они больше закрывались, мне хочется в них смотреть. Я затаскиваю тебя на кухню. В моих руках появляются нож и верёвка. А вот в твоих глазах тревога и страх. Стоит мне отвернуться, как ты уже бежишь к двери. К твоему сожалению, я закрыл её. Ты можешь продолжать дёргать дверную ручку. Это бесполезно. Но крики, их могут услышать. Я мог бы похвалить тебя в том, что сообразителен, но вот только до тебя не дошло, что будет, когда эти крики услышу я. Я то их не могу пропустить мимо. Тебе в живот летит сильный удар. Ты сгибаешься и сползаешь по двери. Я выругиваюсь и тащу тебя в ванную. Надеюсь, сейчас не придут соседи, с недоуменными лицами, как перед ними объясняться. Я аккуратно усаживаю тебя в ванной, пачкать квартиру не хочется. Ты наверное так много денег платишь за неё, такие за дёшево не сдаются. Но какое это значение имеет теперь? Ты уже готов отрубиться, а я ведь ещё даже не начал. А может мне вообще сохранить тебя? Забрать с собой, и хранить, не показывая никому. Тогда ты будешь только моим. Я ведь этого и хочу. Но честно, возиться с тобой не хочется. Может, оставить всё на самотёк. Выживешь – то хорошо, нет – то и ладно. Странно, со всеми жертвами до, у меня был чёткий план, я знал, что буду с ними делать. А с тобой, теряюсь в раздумьях. Я ведь ещё никого не оставлял в живых. Может, ты будешь первым. Хорошая идея проверить, как быстро мне надоест очередная игрушка. Я беру твоё лицо руками и заставляю посмотреть на меня. Зелёные, широко распахнутые глаза, выражают сильный страх. Ты буквально трясёшься от него. Хоть это меня и забавляет, я не хочу видеть его сейчас. Хорошо бы сначала насладиться другими эмоциями в них. Но я же не могу заставить тебя. Я прикасаюсь к твоим губам, я впиваюсь в них зубами. Кровь тонкой струйкой течёт по твоему подбородку. Металлический вкус скапливается на языке, ты пытаешься сопротивляться, но всё бесполезно. Невинное создание загнанное в угол. Бабочка, что споймали, просто, без смысла. Охотник, который не преследует цели, лишь личный интерес. Зачем, он поймал её? Почему не кого-нибудь другого? Ты задаёшь этот вопрос, не понимая причины, собственной участи. Тебе интересно, чем ты заслужил такое, кому перешёл дорогу. А дело в том, что никому. Я не испытываю чувство мести к тебе, просто не за что. Охотник выбирает жертву не из каких то великих целей и побуждений. Он больше похож на маленького ребёнка, который находит что-то привлекательное для себя, и пытается это изучить. Маленький ребёнок, который ловит, понравившуюся бабочку. Я выбрал тебя также. Ты был для меня чем-то прекрасным, тем, что я, точно, захотел бы в свою коллекцию. Что-то необозримое, не осязаемое, это то, что я испытал, увидя тебя. Обычный парень, сидящий в метро, и втыкающий во что-то в телефоне. Но ещё тогда, при первой встрече я понял. Ты окажешься на одном из разворотов моего альбома. И эти две страницы, будут самыми яркими в нём. Хвойный лес, осень, листья, шумящие под ногами. Забытая давно книга, лежащая в дальнем углу. Длинные рассказы, щемящие душу. Разговоры ночью. Рассвет на балконе. Прогулка за руку. Тупые приколы. Надёжность, доверие. Это всё уместится на первой странице, но там где есть первая, будет и вторая. Бессмысленные ссоры и скандалы. Непонимание, пустые разговоры. Крики, синяки, беспомощность. Поникшие чувства, удержание рядом просто, без смысла. Осознание собственной никчемности. Неприятные разговоры. Разъедающие душу, мысли. Пустота внутри. Это всё ты. Такой разный, но в то же время одинаковый. Остаётся только вопрос в том, какая страница имеет большее значение в твоей жизни. Какой из них ты живёшь в данный период. Увы, не всё я могу знать. На некоторые вопросы можешь ответить лишь ты сам. К тебе в голову залезть, мне не под силу. Две страницы. Два крыла бабочки. Многие скажут, что они абсолютно идентичные, одинаковые. Но я-то знаю, что это не так. Может внешне между ними и нет разницы, но это всегда две разные стороны. Две личности, живущие в одном человеке. Их было две у всех жертв до тебя. У меня у самого, их тоже две. Первая – неконтролируемая агрессия, приступы сумасшествия. Желание всё и всех контролировать. Могущество, мана власти. Ощущение собственного превосходства. Безнаказанность, вера не в удачу, а в собственное мастерство. И вторая, та, что воздействует на меня в большинстве своём. Я скрываю её, чувствуя уязвимость. Но именно этой стороне поддаюсь, не в силах сопротивляться. Бесконечные слезы, крики, ненависть себя. Жалость, желание защитить, спасти от самого себя. Восхищение, сочувствие. Нужда быть рядом, помочь, защитить, отдать жизни за другого. Простые разговоры. Встреча рассвета, дым, сковывающий лёгкие. Пустая пачка от сигарет. Таблетки, что забываю принимать. Встреча рассвета на балконе, холодные руки рядом. Морозный воздух, пробирающийся под кожу, но заглушающий боль внутри. Осознание собственной никчёмности и желание бросить всё. Я не люблю эту сторону, пытаюсь уничтожить и забыть, но не могу. Потому что, эта сторона, и есть я. Мои две стороны, два крыла, две страницы, одного разворота, находятся в постоянном конфликте. И несмотря на то, что первая намного сильнее, вторая всегда уступает ей, разрешая управлять мной. На моих глазах проступают слезы. Они скапливаются в уголках, растекаются по лицу. Эмоции, я опять даю им волю, забываясь. В себя приводит твой удивлённый взгляд, пялящийся на меня уже несколько минут. Слабость, может не надо было показывать её тебе. К моему удивлению, твои руки ложатся мне на спину, успокаивая. Ты забыл, чья рука вонзила в тебя нож несколько минут назад? Зачем, почему, твои руки сейчас гладят мою спину. И самое страшное, эти движения мне действительно нравятся, они откликаются где-то в глубине души. Моя вторая сторона, в этот раз она владеет мной. Ты всего лишь моя жертва. Ты бабочка, которую я держу за крылья, готовясь сломать их. Зачем охотник их убивает? Просто, причина та же, затем же, зачем он их ловит. Что делать с тем, что ты уже наигрался, игрушка, которая надоела, зрелище, которое наскучило. Мы выкидываем их, а если не можем, то ломаем. Я поступаю также. Я должен убить тебя, тогда зачем же ты проявляешь ко мне сочувствие. Я – твой убийца. Твоя смерть. Твой мученик. Моя спина содрогается в всхлипах. Я никогда не показывал свою вторую сторону жертвам, они не должны с ней соприкасаться. И ты тоже. Нож в моей руке, падает на пол. Я уже не думаю, как буду издеваться над тобой, наслаждаясь твоими муками и не давая умереть. Я не знаю, как смогу убить тебя. Слабость, вот, что во мне говорит. Это мерзкое чувство, овладевает всем мной за считанные секунды. Оно как паразит примыкает к коже, не давая отцепить от себя. Нет, он просто понял, как мной можно манипулировать. Нельзя, нельзя ему верить, нельзя поддаваться. Моя первая сторона кричит, пытаясь образумить вторую, но это бесполезно. Её голос со временем стихает, превращаясь в серый шум, а после и вовсе исчезает. Но вот сама эта сторона ещё живёт. Разворот перестаёт существовать без одной страницы, как и я. Поэтому, они обе ещё находятся во мне. А может, я просто сумасшедший. Может, помимо диагноза тревожно-депрессивного расстройства, у меня есть ещё несколько. Две личности, это нормально. Они правда есть у каждого, или это я просто схожу с ума? Мне теперь нет дела до парня рядом, я хватаюсь за собственную голову, пытаясь унять пульсирование в ней. Сейчас обе стороны молчат. Сейчас говорю я, и эти мысли, они намного страшнее. В глазах наступает темнота, сознание куда-то проваливается, я теряюсь в пространстве.

***

Я открываю глаза, я по прежнему лежу на полу. Под рукой ощущается что-то липкое, это кровь, растёкшаяся по полу. Я потираю веки, пытаясь сфокусировать зрение. Всё таже ванная, таже плитка. Но вот тела внутри ванны нет. Я не убил его. Похоже, теперь мне придётся расплатиться за собственную ошибку. Что со мной случилось, эти слезы, мысли. Что это было? Похоже, я уже совсем свехнулся. Рука тянется к ручке, странно, что меня ещё не повязали, возможно в пути. Нога упирается во что-то мягкое. Ты лежишь прямо на полу в коридоре. Без сознания, всё же ты оказался довольно слабым. Сомневаюсь, что ты вызвал ментов, в таком-то состоянии. Добить, пока есть возможность? Моя рука тянется к тебе. Я беру тебя под руки и несу в другую комнату. Ты достаточно лёгкий. Я опускаю твое тело на кровать. Кофта на тебе пропитана кровью, похоже, что ты довольно много её потерял. Я прикосаюсь к ране, интересно, а насколько это больно. Я ведь некогда не испытывал такое на себе. Я достаю пачку сигарет из кармана. На улице ещё ночь. Из открытого окна веет холодом. Я прикрываю дверь балкона, дабы не впустить этот морозный воздух в квартиру. Долгий вдох. Изо приоткрытого рта выходит дым, он клубится и тянется на улицу. Что случилось, почему я дал слабину? Может рано или поздно это должно было случится. Я же не могу всё всегда делать с первой попытки. Иногда и моя рука промахивается. А что, если я никогда и не умел, что если я не обладаю ни каким мастерством. Вдруг, это просто удача. И не более. Может, я слишком рано возомнил себя умельцем. И всё же я слаб. Нет, не физически. Я просто загнанный в угол ребёнок, что не понимает, куда ему идти, он потерялся и не может найти выход самостоятельно. Этот ребёнок слишком увлёкся своей игрой, погоней. Я слишком увлёкся охотой. Рано или поздно ребёнку становится жаль бабочку, что лежит в его руках. Особенно, если он наблюдал за ней до этого и знает её историю. Но, что ему делать тогда, он ведь ещё никогда не оставлял этих бабочек. Он не знает какого это. И к тому же, где он. Ребенок, может, и хочет вернуться домой, но не знает куда идти, путь давно утерян. Охотник, кажется отличается от ребенка, он не станет изменять свои принципы. Вот только этот охотник это и есть ребёнок. Его вторая личность. Я чем-то похож на него. Тишина в голове, которую лишь иногда заглушают, проезжающие неподалёку машины, начинает сводить с ума. В моих руках опять оказывается нож. Но я больше не заношу его над кем-то другим. Рядом больше нет жертвы. Мои две стороны, они исчезли. Два крыла, их будто вырвали. Обе страницы, моего собственного оборота, теперь пусты. Что с ними, где они? Это так странно. Так и должно было быть? Ощущение, словно в голове что-то сломалось, может пора выпить таблетки. Но к сожалению, или к счастью, их нет рядом. Может они мне сейчас и не нужны. Я впервые за несколько лет чувствую себя здоровым. Но тогда почему в мою руку прямо сейчас впивается лезвие. Почему кровь стекает на пол, образуя лужицу. Интересно, а это возможно отмыть. Лезвие идёт дальше, оставляя после себя глубокий след. Кожа расходится, как по шву. Кажется, ещё немного и она слезит, обнажая все, что я прячу внутри. А мне уж точно есть, что. Металл ударяется о пол и отлетает в сторону. Я прикасаюсь к ране. Алая кровь быстро покрывает руку. Так вот какого это. Такую боль они все испытывали. Интересно. Я кажется начинаю понимать страх в их глазах, я бы тоже боялся того себя, что готов был наносить такие раны, не останавливаясь. Но того человека больше нет. Он окончательно выходит из меня вместе с этой кровью. Как кажется и жизнь. Я опускаюсь на колени, окидывая взглядом ночное небо. Всё же на балконе холодно. А я могу окоченеть до смерти? Было бы славно. Ребёнок, загнанный в угол и сдавшийся. Охотник, сломанный, и признавший свою неудачу. Две разные стороны, но теперь это один человек, а вернее, одна личность. В глазах начинают бегать искорки. Дышать становится труднее, но на душе делается легко-легко. Странное ощущение, с меня будто скинули все проблемы, что я нёс на себе. Искорки исчезают, вместо них в глазах начинает темнеть. Я умираю? Могу ли я скончаться от одной раны, неужто это так легко. Но мне не страшно, я не боюсь умирать. Меня ничего не держит. Что делать ребёнку, потерявшему путь домой? Я проваливаюсь в темноту, но до меня успевает донестись чей-то голос, и чужие руки на плечах. Это всё?

***

Я потираю глаза, подо мной что-то мягкое, но я же помню, что лежал на полу. Где я? Это больница, я жив? Я лежу на собственной кровати. Этот ненормальный, он ещё здесь? Я неумело встаю и направляюсь в ванную. За щелью я не нахожу никого, как и после того, как открываю дверь полностью. Где он? Сбежал? Я замечаю тёмную фигуру на балконе. Значит он ещё здесь. Страх на секунду опять сковывает тело. Глубокая рана напоминает о себе. Надо сбежать, пока не поздно. Вон она дверь, вон и ключи. Ну же, чего я жду. Мои ноги не слушаются. Я оказываюсь у двери балкона, рука аккуратно поворачивает ручку, пока вторая все так же лежит на ране. Я ожидал, что на меня накинуться с ножом. Зарежут, задушат. Но зрелище перед глазами пугает. Пол, залитый кровью. И тело на нем, согнувшееся в комочек. Тело пробирает мурашки, то ли от холода, то ли картины перед глазами. Решил самовыпилиться в моей квартире? Он явно псих. Я незнаю его имени, потому не могу окликнуть. Мне остаётся только обращаться к нему на «вы». Хотя этот придурок и такого не заслуживает. Я беру его под руки и тащу в комнату. На таком холоде его шансы на жизнь сводятся к нулю.

***

Вой сирены приветствует жителей города с самого утра. Две полицейские машины, уже стоят во дворе. К ним спешит и скорая. Все жители города ещё долго будут обсуждать эту историю. Хотя сейчас, о ней пока почти не известно. Два парня, оба найдены в одной квартире, один из них без сознания, говорят у него крайне тяжёлое состояние. - тёть Нин, так кого увезли то? - да этого, тьфу ты, как его - бабушка, сидящая, несмотря на ранее время и погоду, на улице, сминает край куртки, пытаясь припомнить, давно забытое имя, она то и не знала этого паренька толком - ну мальчик такой, светленький, на восьмом жил вроде как, он этот ещё, как его, блогер - Ванька, что-ль - женщина, накинувшая прямо на халат куртку, выглядывает из подъезда, поправляя, выбившиеся, из пучка волосы - точно, точно. Ваня звать его. а то на языке крутится и вспомнить не могу - так сказали вроде как, что двоих увезли - ну так да, двоих. один то не наш был, не этошний всмысле. я его знать не знаю, хотя вроде как видела где-то в округе. точно, точно - бабушка, хлопает в ладоши, вспоминая что-то, что ей кажется важным - он приходил сюда недавно, был вот тут, пакеты мне отнести помог. эх, хороший мальчишка - а вы, что видели его, откуда знаете, как он выглядит - ох Катюш, так я с утра пораньше, как голоса услышала, так встала сразу же и к окну. сон у меня не сильно чуткий, так я вот и разглядела лицо его в окно. знаешь, он такой тёмненький, кудрявый, только вот слышишь, что - старушка сгибается, подзывая пальцем, женщину рядом поближе, и переходя на шёпот - он говорят сам на себя руки наложил, так вот и еле выжил. ох, хороший мальчик - старушка хватается за сердце, вздыхая - не подумала бы, что он вот так, и теперь в тяжёлом состоянии говорят. бедный то, в наше время такого не было, откуда только, у них такое в головах берётся - погодите, баб Нин, это как так-то. их же двое было, и один просто руки на себя наложил, странно, нет разве. - ох, это я незнаю. вот, что с Ванькой то, мне неизвестно. может он тоже этого. ох упаси господь

***

Ребёнок загнанный в угол, что возомнил себя охотником, пал от своих же рук. Этот ребёнок, это и есть я. В темноте появляется свет. Он, как последняя надежда на что-то хорошее. Вот только она мне совсем не нужна. Мне нет смысла жить, уже поздно что-то менять. Вот была бы возможность начать всё с самого начала. Тогда бы я ей и воспользовался. Свет становиться ярче и поглощает всё пространство. Что это? Я жив, или умер?