Дикпик

Эмбер делает особенные фотографии. Странные даже. Кэйа смотрит и понять не может, что перед ним. Смазанное фото куста. Половина уха кабана, не попавшего в кадр целиком, на фоне леса. Плохо видный месяц на небе. На одном фото он удивленно рассматривает свою филейную часть с висящим на боку глазом бога и смущённо скребет пальцем щеку. Эти фотографии явно важны для Эмбер и на его столе конверт с ними оказался не случайно. Кэйа хочет узнать. Хочет разведать. Выведать. Он же разведчик, черт побери. Хотя и числится капитаном отсутствующей кавалерии. Кэйа не идет сразу к Эмбер. Он идет по сложному пути. Кабаны бегут на него, сильно ударяют в пах и по ногам, а потом бегут врассыпную. Кэйа корчится пару минут, а потом делает такое же фото смазанного куста, которое сделала Эмбер. До Мондштадта ковылять долго, до винокурни тем более, поэтому Кэйа идет в Спрингвейл. Диона на работе в Мондштадте, и ее отец в голос гогочет над незадачливым фотографом, не боясь осуждения. Они пьют совсем немного, но достаточно для вопроса «А не по мою ли дочь ты здесь?» Кэйа тяжело вздыхает и отрицательно качает головой. Неслучившийся зять щелкает языком и наливает еще. — Ну, и хорошо, — вслух определяет Драфф, опустошая бутылку из-под вина себе в большую пивную кружку. Бульканье напитка, тем не менее, звучит слегка обиженно. Фотографировать месяц Кэйа собирается до тех пор, пока он не превращается в луну. Он смотрит на нее из окна дома, небольшой квартирки на втором этаже, снятой близ штаба Ордо Фавониус у старика Гете. Думает, что фотографии луны это что-то романтическое и для этого нужно идти в более подходящее место. На Утес Звездопада или к той же винокурне, наконец. Звезды из богатых домов видятся ближе. А вот луна одинаковая для всех. Кэйа открывает окно нараспашку и смотрит на небо. Он без верха, и его иноземный загар сливается с ночью, рисует по черному песочной бурей покоренной некогда земли. Он решает никуда не идти и сфотографировать луну из дома. Она висит над мондштадскими каменными крышами и не обещает, что будет просто. В попытке сделать удачный кадр, Кэйа высовывается из окна и смотрит в объектив, автоматически щуря скрытый под повязкой глаз. После он опускает взгляд вниз и видит Дилюка, стоящего под его окном с двумя бутылками вина в руках. На лице Дилюка смешанное выражение. Кэйа не успевает ничего спросить, как Дилюк начинает отступление и скрывается за поворотом здания. Кэйа думает, что могло показаться странным Рагнвиндру: его невнятная обнаженность или его странное занятие. Он подумал, что у Кэйи кто-то есть? Альберих хмыкает неопределенно и ложится на кровать, не закрывая окно. Дилюк вернётся — он посидит с ним, и они выпьют. Не вернется — ничего. Возможно, и к лучшему. Кэйа лежит и вспоминает, сколько Эмбер лет. Ему самому уже двадцать девять. Святой Барбатос, ему уже двадцать девять лет. Это кажется таким нереальным, что Кэйа хмыкает еще раз. Теперь скорее скептически. Эмбер точно есть восемнадцать. Да и двадцать тоже. Вспоминается Розария. Вспоминается Ноэлль. А, может, и правда, к черту все и сосватать Диону? Вместе с ней устроить войну против винодельческой монополии Дилюка? Ей же уже тоже должно было исполниться восемнадцать?.. Иначе Драфф бы не спрашивал? Кэйа вспоминает про кабана и машинально сводит ноги. А потом вспоминает про последнюю фотографию Эмбер. На ум приходят мысли одна неприличнее другой, и Кэйа прыскает в подушку от чувства свободы и какого-то необъяснимого счастья. Этой ночью он засыпает далеко за полночь, долго лежа и смотря в окно на звезды. Дилюк до него так и не доходит. Кэйа кладет конверт со своими ответами на фотографии Эмбер на ее стол — в маленьком кабинетике, который принадлежит персонально ей и где подписано на самой двери веселыми цветными буквами «Скаутский кабинет. Добро пожаловать!» И ждет. Эмбер подходит к нему через три дня совершенно красная, как и ее костюм. Кэйа ждет чего угодно, от того, что Эмбер скажет, что это все одна большая ошибка, до того, что она признается ему в любви. Он ждет чего угодно, но не того, что Эмбер положит обе руки на стол Кэйи, придвинется к нему и шепнет: «Кэйа, ты дурак?» — Ну, а что? — Кэйа разводит руками. — Тебе двадцать пять, мне двадцать девять, мы взрослые люди. Эмбер пытается не смеяться и смотреть укоризненно, но с каждой секундой у нее получается сдерживаться все хуже и, наконец, она взрывается хохотом. Кэйа довольно улыбается, смотря на нее. Он все понял верно. И его все устраивает. — Своди меня на свидания. Я хочу много свиданий. Я хочу цветы и шоколад, хочу танцы, музыку, подарки и сплетни вокруг наших отношений. Вот чего я хочу. А не фото твоего чл… В дальнейшем им стоило сказать друг другу «Джинн», чтобы начать смеяться до слез. Пожалуй, это был первый раз, когда временный Магистр Ордена зашла в кабинет Капитана настолько не вовремя.