Под боком

Совершенно отвратительный день какой-то выдался. Один из тех, что точно случаются пару раз в месяц и заставляют ненавидеть всё вокруг. Даже себя. Даже глупый кактус на подоконнике. Даже Минхо, который с учёбы ещё не вернулся. И ведь повода нет. Ни для кактуса, ни для себя. А для Минхо уж тем более нет. Такого друга ещё поискать нужно. Идеальный во всём. Буквально. Вкусно готовит, убирается каждую неделю, носки грязные не разбрасывает, трусы тоже, все в шкафу аккуратненько складывает и Джисону даже иногда помогает, когда тому времени на чистоту не хватает. А ещё Ли учится на четыре и пять, и не просто учится, а совершенно точно знает материал на отметки в зачётной книжке. Да он и в постели наверняка хорош. Джисон, конечно, не знает, но почему-то считает, что точно хорош, не может быть по-другому. Ну да это не важно. Даже вся идеальность этого ангела во плоти не защитит его от гнева Джисона, когда старший вернётся в комнату. Общежитие само по себе не располагает к положительным эмоциям, а тут ещё и настроение паршивое как нельзя вовремя. Джисону даже заранее стыдно за то, что он наговорит Минхо. Сил, держать рот на замке, нет совершенно. Вот бы заснуть и пережить этот период уткнувшись носом в подушку, но лень даже спать. Хочется валяться укутавшись в одеяло и лежать, лежать, лежать… И чтобы рядом кто-то тоже лежал. Под боком. Совсем близко. Кто-то тёплый и мягкий. Кто-то, кто не будет лишний раз тревожить тишину своим нежным голосом, а будет шёпотом мурлыкать что-то не связное на ушко. Кто-то Минхо. В плохие дни, когда Джисон чувствует себя особенно беспомощным, Ли часто становится его маяком спокойствия в пучине бушующих мыслей и переживаний. Все проблемы как-то сами собой растворяются, когда старший оказывается ближе. Он не обращает внимания на грубость и глупые упрёки. Он просто остаётся рядом. Где-то под боком. Тёплый и мягкий. Обхватывающий конечностями напряжённое тело Джисона. Успокаивающий размеренным дыханием и шёпотом на ухо. Там всегда что-то в роде: « всё будет хорошо» или «ты со всем справишься», «ты молодец»… Глупости, но так приятно слышать их, когда раздражает даже собственное существование. Щелчок, и вот в комнате кроме Джисона и его внутренних монстров появляется ещё один человек. Уставший, с немного растрепанными волосами и кошачьей улыбкой парень. — Ну ты ещё громче бы хлопнул, — без раздумий вылетает у Хана. Бесится. На себя злится, а достаётся старшему. От этого хуже только. — Ну… Что такое.? День не задался? — спокойно, совершенно не замечая колких слов. Ли садится на край кровати, стягивая толстовку и джинсы и аккуратно складывая их в стопочку на полу. Остаётся в одной футболке, растянутой и домашней. Джисону она нравится. Минхо в ней такой уютный и родной. — Д… Блять… — выдыхает шумно, — Не могу я, бесит всё.! Нихуя не успеваю, долгов выше крыши, а заставить себя что-то делать не могу… преподы эти на мозги постоянно капают, будто я сам не знаю, что в полной пизде уже, — лицо в подушку прячет, а после к Ли ближе подсаживается. Под боком старшего. — Ничего… Бывает… Отдохнуть просто нужно хорошенько. И себя не ругать. Нормально всё будет, — за плечо Хана ближе притягивает и обнимает, — Ты вон какой молодец, макет сегодня клеил, тоже ведь хорошо.! Лучше, чем вообще ничего не делать. — Я знаю… — голову на плечо мягкое опускает, — Просто… — задумывается, все свои извилины напрягает, но они сегодня тоже не во власти Хана, — Да не знаю я, что просто. Просто просто. Но нифига не просто, а сложно. Бесит. — Ну и ладно. Пусть сложно. Мы это сложно сейчас выгоним. Ему здесь не место, — пальцы свои с джисоновыми сплетает, — Да ты замёрз весь. Ну-ка, я тебя сейчас отогрею… — всем телом на Хана наваливается, тот недовольно пищит конечно же, но не сопротивляется. Лежат. Вместе. Под боком друг у друга. Дыхание мирное слушают. Сердец биение. А мысли уже куда-то улетучиваются. И голова такой лёгкой становится, почти пустой. Ничего, кроме одной единственной мысли. Мысли о том, как же Джисону повезло с таким замечательным другом. Парни конечностями сплетаются. Минхо что-то мурлычет, Хан этому значения не придаёт. Только теплом у шеи довольствуется. Вздрагивает, когда губы на шее чувствует, и глаза открывает. Показалось может. Друзья же всё-таки. Друзья же так не делают? Или делают? Или не друзья? Но на плечо тоже поцелуй–бабочка опускается. Не показалось, значит? Всё-таки не друзья? — Хо…? — робко, тихо. — М.? — голову поднимает, — Что такое? — Ты… — Джисону стыдно что-то сказать. Он может понял не правильно. Может ему во сне почудилось. И зачем он только заговорил… — Ты против? — спокойно, даже легко спрашивает Минхо голову к кровати опуская, — Мне показалось, что мы уже достаточно близки. Наверное, стоило спросить, да? Прости… — немного ушами краснеет, но этого никто не видит. — Не против, просто… Теперь опять сложно, — глаза прикрывает, — Друзья так не делают. — Знаю. — Значит мы не друзья.? Теперь… — Не знаю… Ты хочешь.? — вновь поднимается и в глаза заглядывает, когда Джисон веки разлепляет, — Хочешь стать больше чем другом? — Друзья с привилегиями.? — в океанах напротив утопает. — Я не хочу друзьями с привилегиями, — твёрдо, даже слишком в сложившейся ситуации, — Хочу родственными душами… Ты хочешь.? — Хочу… А можно? — Тебе всё можно, — еле слышно. — Тогда можно я тебя поцелую.? — Можно. — Только я зубы с утра не чистил… — краской заливается, но глаз не отводит. — Ну и ладно. — Хорошо. Джисон медленно к лицу старшего приближается, руками футболку того комкая. Губами сухими к алым губам Минхо припадает и замирает, пошевелиться боится. На подушку падает и глаза закрывает. Губы Минхо сладкие. Персиковым бальзамом отдают. — Так хорошо, — смотря на Ли под боком и ближе прижимаясь, говорит Хан, — Когда ты рядом. Всегда почему-то хорошо становится. — Мне тоже… — Спасибо… — Я тебя люблю, — старший крепче жмётся, на ухо шепчет. — Я тоже… Люблю тебя очень… Они засыпают в объятиях. Таких родных и тёплых. Уже не друзья, но навсегда друг у друга.