Как шторм в июле

Утро Пасифики началось, как всегда, с привычной рутины. Горячий душ до покрасневшей кожи, чтобы проснуться и смыть остатки ночных мыслей. Затем обязательные двадцать минут на растяжку и тренировку — идеальная фигура сама себя не поддержит. И, наконец, завтрак… если это вообще можно было назвать завтраком. На тарелке перед ней лежал тонкий ломтик яблока, почти прозрачный, как будто больше для вида, чем для еды. — Пасифика, ну у тебя опять один кусочек яблока на столе… — жалостно протянула Присцилла Нортвест, отодвигая к ней поближе миску с зелёным салатом. Отец только хмыкнул, не отрываясь от газеты: — Опять голодовки устраивает. Ума не приложу, зачем это всё. Эти разговоры звучали слишком знакомо, повторяясь изо дня в день, год за годом. Казалось, они стали фоном её жизни, таким же обязательным, как зарядка по утрам или идеальная укладка. Но в этот раз Пасифика даже не захотела отвечать. Просто аккуратно отодвинула стул, встала из-за стола и молча вышла из столовой, оставив позади удивлённые взгляды. Голод? Нет, это было уже нечто большее. Проблемы с едой давно стали её привычной частью, как фамилия или цвет глаз. Сложно бороться с тем, что с детства внушали как норму. Пройдя по холодному коридору, она вдруг поймала себя на мысли, что снова думает о прошлой ночи… о Диппере, о страхе, о его руках, осторожно снимавших с её платья колючки. И почему-то именно это казалось сейчас куда важнее тарелки с яблоком. Посмотрев на своё отражение в зеркале, Пасифика сжала зубы. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, смыть этот взгляд, но отражение, упрямое и злое, продолжало смотреть прямо в душу. Вместо идеальных, глянцевых ног, которые так старательно демонстрировала на фото, кожа была красной от горячего душа, а поверх — тонкие, едва заметные, но такие знакомые следы. Шрамы, оставшиеся ещё с тех времён, когда ей было пятнадцать. Когда казалось, что это единственный способ заглушить ту боль, которую не видели другие. Иронично. Все вокруг думали, что у неё есть всё — деньги, статус, красота. Но никто не замечал того, что пряталось под дорогими тканями и ровной улыбкой. — Прекрасно, — прошептала она с горькой усмешкой, проводя пальцами по очередному рубцу. — Просто идеально. Холодок пробежал по коже, но не от воды и не от утреннего ветра, что залетал в приоткрытое окно. Это было что-то изнутри,усталость, отвращение и… пустота. Хотелось закричать. Или исчезнуть. Но вместо этого Пасифика лишь глубоко вдохнула, стянула махровое полотенце и направилась к гардеробу, чтобы выбрать то самое платье, которое снова должно было создать иллюзию совершенства. Как всегда. Пасифика нахмурилась, взглянув на экран телефона. Мейбл. Интересно, чего она могла хотеть с утра пораньше? С неохотой она нажала на кнопку ответа и поднесла телефон к уху: — Алло… — Привет, Пасифика! — голос Мейбл прозвучал чуть тише обычного, будто кто-то мешал ей сосредоточиться. На фоне послышался чей-то недовольный возглас ,наверняка Диппер. — Мы тут с Диппером подумали… — продолжила Мейбл, чуть замявшись, — Может, съездим на речку? Погода хорошая, да и вообще, давно бы надо развеяться! На другом конце линии раздался приглушённый смешок Мейбл и раздражённое ворчание Диппера: — Мы?! Это ты придумала, не втягивай меня в это! Пасифика закатила глаза, но на губах всё же промелькнула легкая улыбка.

***

— Мейбл, я в этом не участвую! — возмутился Диппер, вскидывая руки вверх, словно сдаваясь на милость судьбы. Он и правда не был ни при чём. Просто предложил семейный поход на речку, но стоило Мейбл услышать об этом, как Пасифика вдруг оказалась частью их семьи. — Да какая разница! — беспечно отмахнулась сестра. — Чем больше людей, тем веселее! Диппер только раздражённо фыркнул, прекрасно зная, что переубедить её невозможно. Спорить с Мейбл  это всё равно что пытаться уговорить солнце светить по-другому. Бессмысленно. Он тяжело вздохнул, плюхнулся на кровать и потянулся за телефоном, надеясь хоть ненадолго отключиться от всей этой суеты. Но стоило разблокировать экран, как его пальцы невольно замерли. На дисплее высветилось знакомое имя. Она. Недодевушка, переподруга. Диппер с сомнением смотрел на звонок, будто надеясь, что он просто исчезнет сам по себе. Но телефон не сдавался. Он звонил настойчиво, требовательно. Сжав губы, Пайнс всё же нажал кнопку ответа. — Алло? — Привет! — голос на том конце провода звучал возмущённо. — Почему вчера не писал? Диппер устало прикрыл глаза. На это у него не было ни сил, ни желания. — Занят был, — коротко ответил он. — Привет. Голос его прозвучал ровно, безэмоционально. Почти механически. На другом конце провода повисла пауза, но ненадолго. — У меня сюрприз! — в её голосе звенело радостное возбуждение. Диппер нахмурился. Он не любил сюрпризы. Особенно от неё. — Я решила приехать к тебе! Уже еду! Воздух в лёгких стал вдруг тяжелее. Он не сразу понял, почему. Всё вокруг будто замерло,комната, телефон в руке, шумные голоса на кухне. Даже его собственное сердце, казалось, на мгновение сбилось с ритма. — Что?.. — хрипло выдохнул он, но знал, что вопрос бессмыслен. Решение уже принято. Не им. Диппер не знал, сколько времени он просидел в одной позе, тупо глядя в телефон. Экран уже давно погас, но он всё равно продолжал держать его в руке, словно это могло изменить что-то. Она едет. Это были всего два слова, но почему-то они звучали в его голове, как приговор. За окном лениво шелестели кроны деревьев, где-то вдалеке чирикали птицы, и казалось, будто весь мир жил своей привычной, размеренной жизнью. Только вот в его груди странно сжималось сердце, будто предчувствуя бурю. Он не удивился, когда спустя несколько минут телефон снова завибрировал. «Уже скоро буду!» Он выдохнул, но в этом выдохе не было облегчения. Что ж, похоже, выбора у него не было.

***

— Я же говорила, поход на речку — это весело! Особенно с друзьями! — звонко рассмеялась Мейбл, наслаждаясь тёплыми лучами солнца, что приятно согревали её кожу. Она сидела на большом плоском камне у самой кромки воды, свесив ноги вниз и беззаботно болтая ими в воздухе. Вода в реке играла солнечными бликами, отражая голубизну безоблачного неба. Повсюду раздавались радостные крики — кто-то плескался в воде, кто-то соревновался, кто громче нырнёт, а кто-то просто безмятежно плавал, лениво дрейфуя по течению. Там, среди весёлой суеты, была Пасифика, был Джулс, были все их друзья. Кроме Диппера. — А где второго Пайнса потеряла? — усмехнулась Пасифика, подходя ближе и встряхивая мокрые волосы. Мейбл на мгновение задумалась, глядя куда-то вдаль. Затем её губы тронула лукавая улыбка. — А он ждёт… — она выдержала эффектную паузу, а потом весело добавила: — Подругу. Пасифика фыркнула. — Я думала, он боится девочек, — хихикнула она, но её улыбка тут же погасла, словно её сдуло порывом ветра.

***

Диппер стоял у окна, пристально следя за тем, как по неровной дороге медленно катится знакомая чёрная машина. Пыль поднималась лёгким облаком, солнце бликовало на тёмном капоте, но даже сквозь это марево он знал — знал, что это именно она. Сердце словно сжалось, тяжело и неохотно принимая неизбежное. Дверца машины открылась со щелчком, и она вышла. Неторопливо, с той самой грацией, что всегда казалась чуть нарочитой — словно каждый её шаг был заранее продуман, каждая мелочь в движениях служила единственной цели: привлечь к себе внимание. Её короткие волосы свободно касались плеч, слегка растрёпанные дорожным ветром. Она даже не стала их убирать, как будто этот хаос лишь подчёркивал её образ. Очки лениво сползли вниз по переносице, открывая насмешливый, испытующе-хищный взгляд. Она огляделась, чуть приподняв подбородок. — Красиво тут, — заметила она, как будто оценивая декорации для своего очередного спектакля. Голос был лёгким, непринуждённым, но Диппер уловил в нём нечто большее. Как всегда — притязательность, скрытый вызов. Он медлил с ответом, надеясь, что пауза заглушит неприятный комок раздражения, подступивший к горлу. — Как у тебя дела? — наконец выдавил он, выбирая самые нейтральные слова. Она тут же оживилась. — Да нормально, — её улыбка стала шире, глаза чуть прищурились. — Хотя, вообще-то, я должна быть на тебя зла. Она надула губы, точно капризный ребёнок, который не получил желанный кусок торта. Диппер вскинул бровь, не понимая, что он такого успел натворить. Она не заставила себя ждать с объяснениями. — Ты за всю неделю ни разу мне не написал! — воскликнула она, выразительно жестикулируя, словно каждое слово должно было глубже впечатать её обиду ему в сознание. Диппер тяжело выдохнул и закатил глаза. Всё-таки он знал, что это будет мучительно. — Так, ладно. Тут кухня, тут зал, наверху спальня, — пробормотал Диппер, быстро показывая, где что находится, лишь бы поскорее закончить этот «экскурсионный» обход. Пейдж шагала за ним неторопливо, оглядываясь с тем самым выражением, которое его раздражало — будто она уже мысленно оценила дом и решила, что он не дотягивает до её стандартов. — А где я буду спать? — спросила она, небрежно бросив сумку на диван. — В спальне, а где ещё… — автоматически ответил он, даже не вникая в суть её вопроса. Но через секунду смысл её слов наконец дошёл до него. Он замер, медленно поворачиваясь к ней. —Ты останешься на ночь? Она лишь лениво пожала плечами, словно этот момент даже не стоило обсуждать. — Ну да. Разве не очевидно?

***

На так называемом пляже Гравити Фолз было удивительно тихо. Вода едва колыхалась, а шум деревьев, как всегда, создавал атмосферу покоя. Мейбл, полностью поглощённая своей розовой плавательной маской, буквально исчезала под водой, изредка выныривая, чтобы снова нырнуть с радостным воплем. Кэсси и Пасифика, не обращая внимания на происходящее вокруг, играли в волейбол. Их динамичные движения, смех и время от времени легкие крики в ходе игры наполняли атмосферу чем-то живым и энергичным. Джулс с Майком, не видя смысла оставаться на берегу, плавали на перегонки, пытаясь обогнать друг друга, несмотря на то что температура воды всё ещё была немного прохладной. Вроде бы всё было как обычно — летнее утро, безмятежность и тишина. Но даже среди такой спокойной сцены было что-то странное. Не часто в Гравити Фолз бывало так пусто на речке — только эта компания и больше никого. Наверное, холодная погода отпугнула местных. Кто вообще идёт купаться в начале лета? Майк вдруг поднял голову и, надув щеки, вглядывался в небо. Его взгляд был сосредоточенным, что не укрылось от глаз других. — Мне кажется, или надвигаются тучи? — спросил он, ощущая, как что-то в воздухе изменилось. Не было этого яркого солнечного света, как раньше, а вместо этого появилась едва заметная дымка. На горизонте потемнело небо, тучи начали сгущаться. — А это не твоё воображение, Майк, — заметил Джулс, внезапно появившийся рядом и тоже взглянувший в сторону горизонта. — Похоже, нас ждёт дождик. Солнечный день на пляже оборвался внезапно. Первые капли дождя упали на горячий песок, оставляя тёмные следы, будто кто-то пролистал небо кистью. Чёрные тучи, появившиеся из ниоткуда, быстро закрыли всё небо, и даже шум волн начал тонуть в раскатах далёкого грома. Было ощущение, что сама природа затаила дыхание. Ребята, не теряя времени, схватили свои вещи и с криками и смехом ринулись к выходу с пляжа. Кто-то волок полотенце за собой, кто-то пытался не расплескать остатки газировки в стакане, кто-то просто нёс шлёпанцы в руках, мчась босиком по песку. Веселье длилось до последнего момента, пока не стало понятно: это не просто летний дождик. Это что-то… большее. Кэсси, как всегда сияющая, уже неслась по тропинке в своём розовом купальнике, волосы развевались за спиной, кожа блестела от морской воды. Она была той самой — яркой, уверенной, словно сошедшей с обложки журнала. Позади неё бежал Джулс, натягивая футболку прямо на ходу. Его плавки были чёрными, песок цеплялся к ногам, но он не замечал — он просто знал, что не может оставить Кэсси одну, не в такую погоду. Они вдвоём свернули в сторону, туда, где тянулась дорога вдоль скал — к их домам. Большинство ребят уже успели скрыться за поворотом, но на берегу всё ещё суетилась Пасифика. Она стояла на коленях, судорожно закидывая свои вещи в сумку — полотенце, зеркало, солнечные очки, крем, платье, второе платье… слишком много. И с каждой вещью в руках её раздражение росло. — Чёрт побери, — пробормотала она сквозь зубы, — зачем я всё это притащила? Но она не была одна. Мейбл, несмотря на ледяной ливень, осталась рядом. Она уже промокла до нитки, одежда липла к телу, волосы прилипли ко лбу. Но она продолжала помогать — молча, терпеливо, будто это было для неё само собой разумеющееся. Улыбка не сходила с её лица, даже когда холодный ветер врезался в щеки. — Почти всё, — сказала она, подхватывая последний мокрый пакет. — Побежали? Пасифика кивнула. Они обе побежали, оставляя за собой следы на раскисшем песке. Ветер выл, как живое существо. Вода в заливе вдруг потемнела, потеряла своё летнее сияние. Волны бились о берег с необычной силой, словно предчувствовали что-то жуткое. Гроза надвигалась, но не только она. В тот момент никто не говорил ни слова. Просто бежали. Шлёпанцы хлопали по лужам, пакеты хлопали по ногам, дыхание сбивалось. А потом… вдруг… Из-за скал, где сходилась тропинка с лесом, раздался звук. Не слово. Не имя. Не просьба о помощи. Крик. Протяжный. Искажённый. Словно выпущенный из глубокой расщелины или старого, давно заброшенного колодца. Не человеческий. Он пронёсся над пляжем, разрезав пространство, как нож. Мейбл резко остановилась. Пасифика вздрогнула и сделала шаг назад. Они обе молчали. Только глаза — широко раскрытые, наполненные ужасом. Крик повторился. И с каждой секундой становилось всё яснее: он был ближе. Пасифика вздрогнула. Голос, пронёсшийся над пляжем, был странно знаком. Он исходил со стороны, откуда только что выбежали, и что-то внутри сжалось от непонимания. В нём было нечто тревожное, как отголосок прошлого, о котором она не хотела вспоминать. Мейбл обернулась. Её взгляд был полон немого вопроса. Она не сказала ни слова, но Пасифика сразу поняла — Мейбл тоже услышала, и теперь ждала объяснений. Ответа не последовало. Пасифика застыла, как будто ноги приросли к мокрому песку. Всё тело онемело, мысли рассыпались. Лишь когда Мейбл осторожно коснулась её руки, она пришла в себя. В груди щемило от страха, но ноги сами понесли вперёд. Они снова бежали, почти вслепую, сквозь дождь, холодный и плотный, как пелена. Дышать становилось всё труднее. Казалось, воздух стал гуще. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться наружу. Шлёпанцы соскальзывали с мокрых ступней, пакеты вырывались из пальцев, но останавливаться было нельзя. Что-то неведомое будто преследовало их, шаг за шагом приближаясь. Крик всё ещё звенел в памяти, и страх с каждым шагом становился ощутимее. Это не было похоже на игру воображения. Что-то затаившееся и настоящее бродило где-то поблизости. Когда силы начали покидать их, ноги продолжали двигаться. Будто не им подчинялись, будто ими управляло что-то большее — страх, инстинкт, или сама природа. Мокрые волосы Мейбл прилипали к лицу. Ветер вырывал их с силой и швырял обратно, как будто хотел запутать, ослепить, сбить с пути. Каждая капля дождя жгла кожу. Всё вокруг будто потеряло цвет, формы стали размытыми. И вдруг Мейбл почувствовала, что её ладонь пуста. Обернувшись, она увидела Пасифику. Та упала, лежала прямо в грязи, беспомощно раскинув руки. Раньше такая картина вызвала бы лишь насмешку. Сейчас — тревогу. Её дорогая одежда была неузнаваема, грязь покрывала всё тело, волосы спутались, лицо испачкано песком и дождём. Она посмотрела на Мейбл. В её глазах не было гордости. Только усталость, отчаяние и какая-то детская уязвимость. Мейбл невольно улыбнулась. На мгновение этот момент стал почти тёплым. Она подошла ближе, взяла подругу за руку и помогла подняться. Они пошли дальше. Не спеша, с трудом, хромая, промокшие до нитки, но уже вместе. За спиной оставались крики, гроза и затаённый ужас. Впереди — неизвестность. Но ни одна из них не осмелилась сказать ни слова. Потому что в глубине души они обе чувствовали: самое страшное только начиналось.

***

Диппер сидел в комнате, лениво перебирая карты и обсуждая с Пейдж её планы на лето. Она говорила увлечённо, словно уже жила в этих днях — походы, пикники, вечеринки у озера. В каждом предложении почему-то мелькало его имя. Диппер отмахивался, смеясь, будто знал: всё это останется только в мечтах. Раздался стук в дверь. Сильный, резкий, как удар грома. Диппер вздрогнул, едва не уронив карты, и тут же вскочил. Дяди уехали, а кроме них в доме были только он и Пейдж. Подумал, что, скорее всего, это Мейбл. Она всегда возвращалась с приключений неожиданно и шумно. Открывая дверь, он не ждал ничего странного. Но когда та медленно распахнулась, его глаза распахнулись вместе с ней. На пороге стояли Мейбл и Пасифика. Обе насквозь промокшие, дыхание сбивчивое. С волос капала вода, одежда прилипла к телу, шлёпанцы хлюпали грязью. Особенно Пасифика — её обычно безупречный вид был уничтожен полностью. На лице размазана грязь, волосы спутаны, руки испачканы до локтей. Пейдж, наблюдая за этим с дивана, слегка усмехнулась. Она прикрыла рот рукой, как будто пыталась скрыть улыбку, но выражение глаз выдавало её удивление. Поднявшись, Пейдж сделала шаг вперёд и любезно протянула руку, отбрасывая назад свои короткие пряди. — Привет, я Пейдж. Приятно познакомиться. Пасифика не шевельнулась. Её руки, перепачканные землёй, висели вдоль тела. Пейдж заметила это и неловко убрала руку обратно, взгляд её скользнул в сторону, а улыбка слегка померкла. Пасифика почувствовала это движение. И пусть она не сказала ни слова, внутри всё сжалось. Она прекрасно понимала, как выглядела. Ужасно. И, хуже того, уязвимо. Но сейчас было не до этого. Пасифика тяжело дышала, будто всё ещё не до конца выбралась из той жуткой бури. Мейбл молчала, взгляд её бегал по комнате, как будто проверяла, безопасно ли здесь. Диппер смотрел на них в замешательстве. Он быстро отошёл в сторону, пропуская девушек в дом. Пол ушёл под мокрые следы, но ему было всё равно. Первым делом он подошёл к Пасифике. Та стояла чуть в стороне, будто пыталась спрятаться от света и взглядов. Грязь на её лице уже подсыхала, превращаясь в тусклый налёт, а мокрая одежда делала её меньше и тише обычного. — Садись, — тихо сказал Диппер, указывая на край дивана. — Я… сейчас принесу полотенце. Он не смотрел на Пейдж, не сказал ничего лишнего. Просто пошёл за полотенцем, скомкал его из шкафа и вернулся. Протянул Пасифике, слегка замявшись, не зная, можно ли дотрагиваться. Та взяла, даже не поднимая глаз. Руки дрожали. Мейбл, тем временем, уже скинула мокрую кофту, отряхивая с волос капли. Она посмотрела на брата — взгляд был серьёзный, чего не бывало с ней почти никогда. — Мы бежали с пляжа, — наконец сказала она. — Там был крик. Непонятный, но… он был как будто не человеческий. Не похоже на птицу, не похоже на ветер. Пейдж замерла у стены, не улыбаясь больше. Диппер нахмурился. — Он повторился, — добавила Мейбл. — Дважды. И каждый раз — ближе. Пасифика всё ещё молчала. Она держала полотенце, но не вытиралась. Просто вглядывалась в ковёр перед собой, будто в нем можно было найти ответы. Диппер сел рядом. Не слишком близко, но и не отдалённо. Просто… рядом. Он тихо выдохнул и потянулся к небольшой настольной лампе, сделав в комнате мягкий свет. Пасифика вздрогнула. Не от лампы — от воспоминаний. — Мы не знаем, что это было, — прошептала Мейбл. — Но это точно не просто гром. Тишина зависла на несколько секунд. Где-то в углу тикали старые часы. Дождь стучал в окно — теперь уже не такой сильный, но всё ещё настойчивый. И в этой тишине Диппер взглянул на Пасифику. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась искренняя забота. Он не стал спрашивать глупостей вроде “всё ли в порядке” — это и так было ясно. Он просто остался рядом. Пока она сидела, всё ещё немного дрожа, он был здесь. Тихо, спокойно. Как будто этого уже было достаточно. Тишина в комнате стала густой, почти зримой. Пейдж стояла в углу, прижав руки к груди, как будто не хотела мешать. Мейбл уселась на край кресла, обвив руками колени. Её взгляд метался между братом и Пасификой, будто она чувствовала — здесь есть что-то, что ей пока не рассказали. Пасифика всё ещё молчала, вытирая лицо полотенцем. Пальцы всё так же дрожали, но теперь дрожь шла не только от холода. Это было что-то другое. Диппер поймал её взгляд. Короткий, молчаливый, почти случайный — но в этом взгляде было узнавание. Они оба вспомнили тот вечер. Прошлую неделю. Он провожал её домой — просто, по-дружески, ничего особенного. Небо тогда тоже было затянуто облаками, и воздух напоминал передышку перед бурей. И тогда… в сумерках… из-за деревьев, откуда-то с другой стороны дороги, донёсся тот самый крик. Протяжный, искажённый, словно из другого мира. Они тогда остановились как вкопанные. Смотрели в темноту, не говоря ни слова. Ни один из них не захотел обсуждать это. Не захотел верить, что это было по-настоящему. Пасифика слегка сжалась, пряча полотенце в кулаке. Мейбл что-то говорила, рассказывала детали, но Диппер слышал её как сквозь воду. Он смотрел на Пасифику, и она — на него. Без слов, они оба поняли: больше это не получится игнорировать. Он кивнул ей — едва заметно. И она, впервые за весь вечер, кивнула в ответ. Тихое признание. Молчаливое “я тоже слышала”. И “я помню”. Диппер сжал губы. Он понимал, что придётся рассказать. Мейбл не простит, если узнает, что они скрывали. Но это уже неважно. Потому что то, что издаёт эти крики… оно приходит ближе. И теперь — не только ночью.

***

За окном уже давно сгустилась темнота. Даже уличные фонари не справлялись со своей задачей — ночь была плотной, словно туманная завеса. На часах было далеко за полночь. Пасифика чувствовала себя не в своей тарелке. Остаться здесь, особенно рядом с этой странной незнакомкой, не хотелось вовсе. Но и идти прочь — тоже. После тех криков, что раздались около трёх часов назад, страх тихо поселился где-то глубоко внутри. — Я… пойду позвоню папе, — тихо сказала она, вставая со своего места. Разговор был коротким. Отец ясно дал понять, что его дочь не останется ночевать в каком-то… логове. Даже если это логово — дом её старых знакомых. Пасифика вернулась в комнату и аккуратно взяла с дивана грязное полотенце, немного растерянно глядя на него. Куда его деть? Диппер только махнул рукой — мол, сам уберёт. И, как настоящий джентльмен, пошёл провожать её, пока Мейбл увлечённо расспрашивала Пейдж, как прошла дорога. Нечего было надеть. Половина одежды Пасифики осталась грязной, а накинуть сверху — не было даже лёгкой кофты. — Пасифика, может… тебе это? — неловко предложил Диппер, снимая с себя свою любимую кофту с лампасами от Adidas. Не дожидаясь ответа, он осторожно надел её на неё, словно заботливо укутывая младшую сестру. И она не возражала, не ворчала, не фыркала. Просто стояла молча, глядя на него, не в силах понять, почему это трогает её больше, чем должно. Сквозь окна прорвались фары подъехавшей машины — яркий свет озарил узкий коридор. Пришло время уходить. Пасифика подошла ближе. Обняла его на прощание. Нежно, будто за эту странную, насыщенную неделю они успели стать чем-то большим, чем просто знакомыми. — Ну… пока, — пробормотал Диппер, почесав затылок. Щёки его вспыхнули насыщенно-красным, будто спелая клубника. Уже в машине, глядя в тёмное окно, Пасифика не могла избавиться от одних и тех же мыслей. Что с ней происходит.Почему он стал казаться ей ближе, чем Майк или даже Джулс.Почему между ними будто начинает тянуться ниточка  тонкая, но настоящая? И кто та загадочная брюнетка, что сидела рядом с ним?