Ruthless

      Минджон... Она всегда была для меня загадкой. Меня подкупило, что она просто холодная, отстранённая, но теперь я понимаю, что это не так. Она видит людей насквозь. Она видела меня. Видела мои слабости, мои страхи, мои попытки казаться сильной. Она просто сказала правду. И эта правда ранила меня больше, чем я могла себе представить. Я остановилась, чувствуя, как слёзы начинают катиться по моим щекам. Я не хотела плакать, но не могла сдержаться. Я продолжила писать, будто слова могли стать моим спасением. Я думала, что могу играть с ней. Думала, что могу контролировать ситуацию. Но она всегда была на шаг впереди. Она знала, что я пытаюсь позлить её, знала, что я использую Джунхо, чтобы доказать себе, что я всё ещё могу быть сильной. Но она не поддалась. Она просто смотрела на меня, как будто знала, что я сама себя разрушаю. Я закрыла глаза, чувствуя, как моё дыхание становится прерывистым. Я вспомнила её лицо, её взгляд, её слова. Она всегда говорила прямо, без прикрас. И сейчас, когда я сидела здесь, одна в своей комнате, я чувствовала, как её присутствие всё ещё витает в воздухе. Я не знаю, что со мной происходит. Все, что я так долго выстраивала - разломилось на мелкие осколки, как и мое сердце. Минджон узнала мою слабость, почувствовала ее своим разумом, заставив ощутить меня такой беспомощной. Я не могу контролировать то, что происходит. Я не могу контролировать ее. Я почувствовала как усталость накрывает меня. Я знала, что не могу просто сидеть и ждать, пока всё решится само собой. Но я также знала, что не готова к тому, чтобы действовать. Я чувствовала себя загнанной в угол, как будто все пути отступления были отрезаны. Но я не хочу быть жертвой. Я не хочу, чтобы она контролировала мою жизнь. Я не хочу, чтобы она определяла, кто я. Но как мне остановить ее? Как мне найти в себе силы, чтобы бороться? Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как я справлюсь со всем этим. Минджон стала моим кошмаром, который я даже не могла предугадать. Она всегда была где-то на краю моего сознания, как тень, которая то приближалась, то отдалялась, но никогда не исчезала полностью. Её слова, её взгляд, её уверенность - всё это преследует меня, даже когда её нет рядом. Она ведь изначально знала, как добраться до самого сердца. И она это сделала. Она заставила меня увидеть себя настоящую. И теперь я не могу убежать от этого. Я закрыла блокнот и положила его на стол. Я чувствовала, как моё дыхание становится ровнее, но внутри всё ещё бушевали эмоции. Осознание того, что моя жизнь превращается в порочный круг мучений, заставляло почувствовать неприятный ком, который подступал к горлу. Я сидела в своей комнате, окружённая тишиной, которая казалась слишком громкой. Мысли в голове крутились, как вихрь, не давая покоя. Джунхо, Минджон, фотографии, угрозы - всё это смешалось в один огромный узел, который давил на грудь, не давая дышать. Я чувствовала, как моё тело напряжено до предела, как будто каждая клетка кричала о помощи. Я подошла к шкафу, где лежала маленькая коробочка, спрятанная в самом дальнем углу. Я достала её и открыла. Внутри лежало то, что я так долго старалась игнорировать - таблетки, которые я купила когда-то "на всякий случай". Тогда я думала, что никогда не дойду до этого. Но сейчас "всякий случай" настал. Я взяла одну таблетку в руки, чувствуя, как мои пальцы дрожат. Я знала, что это неправильно. Я знала, что это не решение. Но я также знала, что больше не могу терпеть эту боль, этот страх, это чувство беспомощности. Мне нужно было хоть какое-то облегчение, даже если оно будет временным. Я проглотила таблетку, запивая её водой из стакана, который стоял на столе. Я чувствовала, как она проходит по горлу, и в этот момент внутри меня что-то сжалось. Я знала, что это не выход, но сейчас мне было всё равно. Мне нужно было забыть. Хотя бы на время. Я села на кровать, обхватив колени руками, и ждала. Ждала, когда она начнёт действовать. Ждала, когда боль уйдёт, когда мысли перестанут крутиться в голове, когда я смогу просто... перестать чувствовать. И это произошло. Сначала я почувствовала лёгкое тепло, которое начало разливаться по телу. Потом мысли стали замедляться, как будто кто-то уменьшил скорость их вращения. Я закрыла глаза и почувствовала, как напряжение начинает уходить. Мне стало легче. На мгновение. Я взяла ещё одну таблетку. И ещё одну. И ещё. Я знала, что это неправильно. Но я также знала, что больше не могу терпеть. Мне нужно было забыть. Хотя бы на время. Я легла на кровать, чувствуя, как моё тело становится лёгким, почти невесомым. Мысли, которые раньше кричали, теперь шептали, а потом и вовсе замолчали. Я чувствовала себя свободной. Свободной от страха, от боли, от всего, что давило на меня. Но это была иллюзия. Я знала, что это временно. Но сейчас мне было всё равно. Я закрыла глаза, и вдруг передо мной начали всплывать образы. Сначала они были размытыми, как старые фотографии, но постепенно стали чётче. Я увидела себя маленькой. Мне было лет семь, может, восемь. Я стояла во дворе нашего старого дома, где мы жили до переезда в Сеул. Солнце светило ярко, и я бегала по траве, смеясь. Мама сидела на крыльце, улыбалась, а папа где-то рядом чинил забор. В тот момент я была счастлива. По-настоящему счастлива. Я не думала о том, что будет завтра, не думала о проблемах, о страхах, о том, что кто-то может меня обидеть. Я просто жила. Просто радовалась моменту. Потом картинка сменилась. Я увидела себя в школе. Мне было десять, и я сидела за партой, рисуя в тетради. Учительница хвалила меня за старания, а я чувствовала, как гордость разливается по всему телу. Я мечтала, что всё будет хорошо. Что я буду счастлива. Но потом что-то пошло не так. Родители начали ссориться. Их голоса, сначала тихие, потом всё громче, стали частью моего мира. Я сидела в своей комнате, прижимая к груди плюшевого мишку, и мечтала, чтобы всё стало как раньше. Чтобы мама снова улыбалась, чтобы папа снова смеялся. Чтобы мы снова были семьёй. Следующие воспоминания вспыхнули в голове, как старый фильм, проигрываясь перед глазами в замедленной съемке. Я вспомнила, как впервые почувствовала что-то странное внутри, что-то, чего не могла объяснить. Это было тёплым и пугающим одновременно. Я не знала, как называется то, что я испытывала тогда. Это было тепло, простое и почти невесомое, как тёплый солнечный луч на коже после долгой зимы. Мне нравилось смотреть, как он смеётся, как поправляет волосы, как морщит лоб, когда думает. Я начала замечать, когда он появляется рядом. Случайные встречи перестали быть случайными - я будто бы чувствовала, в какой момент он окажется в поле зрения. Мне хотелось быть ближе, но в то же время страшно было нарушить хрупкое очарование этого чувства. А потом я поняла, что впервые влюбилась. По-настоящему. Не было никакой громкой сцены, никакого осознания, которое бы ударило по голове. Просто однажды, когда он случайно задел мою руку и извинился с лёгкой улыбкой, я поняла, что хочу, чтобы он никогда не отпускал. И когда он исчез из моей жизни так же легко, как появился, я впервые почувствовала, что любовь - это не только про свет. Она ещё и про пустоту, которая остаётся после. Сколько раз я пыталась убежать от этого чувства? Сколько раз пыталась убедить себя, что мне никто не нужен? Что мне не нужна любовь? Но внутри меня все еще жила та девочка, которая смотрела в ночное небо и верила в падающие звезды. Я хотела быть счастливой. Просто счастливой. Но где-то по пути я потеряла это. Я потеряла себя. Я стала той, кем никогда не хотела быть. Я причиняла боль другим, потому что сама была сломлена. Какой бы была моя жизнь, если бы все сложилось иначе? Если бы я не тащила за собой этот груз прошлого, если бы меня не разъедала жажда контроля, если бы я просто… была счастлива? Мой мозг спроецировал картинку, как я просыпаюсь утром не в пустой, холодной квартире, а в доме, где есть кто-то, кто ждет меня. Где утро пахнет не просто кофе, а чьей-то кожей, теплом, безопасностью. Я бы вставала с постели, улыбаясь, не потому что надо, а потому что действительно чувствовала радость. В сознании появился образ Минджон. Почему мое сердце, сломанное от ее же слов, вновь возвращало меня к ней? Моё разум пытался нарисовать идеальный мир, в котором я могла быть счастливой, а оно снова и снова возвращало меня к ней. К её глазам, полным отчуждения. К её голосу, который когда-то звучал мягко, а теперь ранил. К её прикосновениям, которые я так жадно ловила, даже когда они были пропитаны отвращением. И всё же… если бы кто-то ждал меня утром, если бы кто-то касался меня в полусне, если бы я могла испытать это тёплое, захватывающее чувство - почему в этом образе всегда была Минджон? Я бы шла по улице, не оглядываясь, не высчитывая каждый шаг, не просчитывая стратегии - просто наслаждаясь моментом. Обычными вещами, которые раньше казались мне недоступной роскошью. Я видела себя смеющейся. Громко, без оглядки на то, кто услышит. Без необходимости казаться кем-то другим, без страха быть слабой. Я представляла, как держу ее руку не для того, чтобы контролировать, не для того, чтобы доказать, что она принадлежит мне, а просто потому, что мне приятно её тепло. В этом мире не было игр. Не было боли. Не было страха. Только покой. Только любовь. Все эти картины были, как фантомная боль - ты ее чувствуешь, но на самом деле ничего нет. Я открыла глаза, но мир вокруг был размытым, как будто я смотрела сквозь толстый слой тумана. Свет был слишком ярким, и я зажмурилась, чувствуя, как голова раскалывается от боли. Я попыталась пошевелиться, но моё тело было тяжёлым, почти неподвижным. -Она приходит в себя! - чей-то голос прозвучал где-то рядом, но я не могла понять, откуда он. Я медленно повернула голову и увидела белые стены, медицинское оборудование, трубки, подсоединенные к моей руке. Больница. Я была в больнице. Память начала возвращаться обрывками. Таблетки. Я взяла одну, потом ещё одну, потом ещё... Я хотела забыть, хотела, чтобы боль ушла, хоть на время. Но что-то пошло не так. Я помнила, как мир начал расплываться, как дыхание стало тяжёлым. Эйфория. Образы счастья, которые рассыпались. А потом… пустота. -Как… - мой голос прозвучал хрипло. Я сглотнула, но сухость по рту не исчезла. - Как я сюда попала? -Вас доставили на скорой. Кто-то вызвал помощь, вовремя. Медсестра сказала что-то еще, но я не смогла разобрать её слова. Моё горло было сухим, как будто я глотала песок. Я чувствовала, как стыд начинает заполнять меня. Стыд за то, что я сделала. Стыд за то, что я оказалась здесь. Кто-то спас меня. Но зачем? Я думала о Минджон. О том, как она когда-то смотрела на меня, как будто знала, что я сломана. Я чувствовала себя разбитой. Я думала о Эри. О том, как она всегда была рядом, как она пыталась помочь мне. О том, как я подвела её. О том, как она, наверное, сейчас сидит где-то, переживая за меня. Я думала о своих родителях. О том, как они ссорились, как их голоса стали частью моего мира. О том, как я мечтала, чтобы всё стало как раньше. Чтобы мы снова были семьёй. Дверь палаты открылась с резким скрипом, и я услышала тяжёлые, уверенные шаги. Даже не глядя, я уже знала, кто это. -Что, черт возьми, ты с собой сделала, Джимин? Голос отца был низким, холодным и полным гнева. Я медленно подняла взгляд, встречаясь с его тёмными, пронзающими глазами. Его лицо не выражало ничего, кроме разочарования, смешанного с яростью. Отец выглядел так же, как всегда: высокий, с выправкой военного, даже несмотря на возраст. Его костюм сидел безупречно, волосы аккуратно зачёсаны назад, а во взгляде - стальная строгость, от которой хотелось съёжиться. Он никогда не был человеком, который проявлял бы слабость. Никогда не показывал эмоций, кроме двух: злости и недовольства. -Ты хоть понимаешь, в каком состоянии я тебя нашёл?! - продолжал он, его голос резал по ушам. - Я приехал к тебе, чтобы проверить, как ты живёшь, а нашёл тебя без сознания! На полу! Я сжала пальцы в кулаки, но ничего не ответила. -Ты могла умереть, Джимин! Или тебе было все равно? Я не знала, что сказать. Было ли мне дело? В тот момент - нет. Сейчас? Я не была уверена. -Я не воспитывал тебя так. - он выдохнул, прикрывая глаза, будто пытался взять себя в руки. - Ты была умной, сильной девочкой. Я надеялся, что ты станешь лучше, чем… чем то, что я вижу перед собой сейчас. Его слова были как удары. Часть меня хотела закричать в ответ, выбросить наружу всю боль и ненависть, что копилась внутри. Но вместо этого я лишь смотрела на него молча. -А что подумают преподаватели университета, если узнают, где ты сейчас? Я сжала зубы, но промолчала. Конечно, отец сразу ударил по самому больному. Репутация. Будущее. То, что, по его мнению, я должна была ценить превыше всего. -Как ты вообще докатилась до такого? - продолжал он, сложив руки на груди и пристально глядя на меня сверху вниз. - Ты была лучшей, Джимин. Амбициозной, способной. А теперь? Теперь ты лежишь здесь, потому что не смогла совладать с собственной жизнью. -Если ты думаешь, что я позволю тебе разрушить всё, чего ты добилась, то ты ошибаешься. Я не позволю тебе опозорить себя. И меня тоже. - последние слова он произнёс с особой холодностью. Вот оно. Важно было только это. Не я, не мои чувства, не то, почему я вообще оказалась в этом состоянии. Только его гордость. Только его имя. -Завтра же я поговорю с деканатом, чтобы они закрыли на это глаза. Но последний раз, Джимин. Больше я не намерен вытаскивать тебя из подобных ситуаций. -Значит, теперь тебе есть до меня дело? - мой голос сорвался, наполненный горечью. - Ты так говоришь, будто всегда был рядом, будто тебе было не плевать, что со мной происходит! Он остановился на полпути к двери, но не обернулся. -Ты бросил нас. - продолжила я, уже не заботясь о том, насколько громко говорю. - Бросил маму. Бросил меня. А теперь явился сюда и читаешь мне мораль, как будто у тебя есть на это право? Я видела, как напряглись его плечи. Но мне было всё равно. -Всё, что ты умеешь - это указывать, что мне делать, как будто я очередной проект, который ты можешь контролировать! - я резко выдохнула, пытаясь подавить ком в горле. - Но ты понятия не имеешь, что я чувствую! -Ты не понимаешь. Я сделал то, что было необходимо. - произнес он ровным голосом. -Необходимо? Ты называешь необходимостью то, что просто оставил нас, словно ненужный багаж? -Ты думаешь, тебе одной было больно? -Конечно. Только тебе же хватило наглости просто исчезнуть, а потом вернуться, когда это тебе удобно. -Я здесь, потому что ты чуть не умерла, Джимин. -Нет, ты здесь, потому что боишься скандала. - сказала я, смотря ему прямо в глаза. -Завтра тебя выпишут. Ты вернешься в университет и поставишь точку на всем этом. Дверь захлопнулась, оставляя меня в оглушающей тишине. Конечно. Как будто мои чувства снова ничего не значили. Я медленно протянула руку к тумбочке, где лежал мой телефон. Мои пальцы дрожали, когда я взяла его в руки. Экран был усеян уведомлениями - десятки сообщений, пропущенных звонков. Я открыла чат с Эри, и моё сердце сжалось. aeri.chan -Джимин, ты куда опять исчезла? -Джимин, ты не появляешься уже сутки. Все хорошо? -Если ты не ответишь в ближайший час, я позвоню в полицию. -Я серьезно. Ты меня пугаешь. Сообщения шли одно за другим, каждое из них было наполнено тревогой и заботой. Я чувствовала, как комок подступает к горлу. Эри всегда была рядом, всегда заботилась обо мне, даже когда я отталкивала её. И сейчас, когда я лежала здесь, в больнице, я понимала, как сильно подвела её. Я прокрутила экран ниже и увидела ещё одно сообщение, которое заставило моё сердце заколотиться быстрее. -Минджон спрашивала о тебе. Я сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Минджон. Её имя словно ударило меня током. Зачем она спрашивала? Что ей нужно? Я не ожидала, что она вообще заметит моё отсутствие. Мы не были близки, наоборот - наши отношения были пропитаны ненавистью и непониманием. Но теперь, когда я увидела, что она спрашивала обо мне, что-то внутри дрогнуло. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы начинают катиться по моим щекам. Я не знала, что ответить. Как объяснить, что я оказалась здесь, в больнице, из-за собственной слабости? Как сказать, что я чуть не потеряла всё, пытаясь убежать от своих проблем? Я открыла глаза и начал печатать. j1min_yu -Эри, я в больнице. Со мной все в порядке. Прости, что заставила тебя волноваться. aeri.chan -Больнице?! Что случилось?? Я уже еду. j1min_yu -Не надо. Я в порядке. Мы поговорим позже, хорошо? Я уставилась на экран, словно надеялась, что если буду достаточно долго смотреть, то получу ответ, которого не хватало. Минджон спрашивала обо мне. Я сжала губы, подавляя хаотичный поток эмоций. После всего, что случилось, она всё ещё находила повод вмешиваться в мою жизнь? Или… она действительно переживала? Чушь. Минджон всегда была хорошей актрисой. Она умела подбирать правильные слова, умела заставлять людей чувствовать то, что ей было нужно. И я снова, как идиотка, поддавалась этой невидимой власти, которую она имела надо мной.