яд

      — живая? — увесистая татуированная рука ложится на хрупкое тело, укутанное вечность нестиранным пледом, — бля, да вставай ты уже.       — заткнись, — рявкает светловолосая, хватаясь за больную голову.       — сегодня хозяйка приходит, надо хату выдраить и себя в порядок привести, — глаза мужчины разбегаются, стараясь оценить весь масштаб предстоящей уборки, — даша, сука, поднимайся.       — повторяю: заткнись нахуй и дай поспать нормально.       не говоря больше ни слова, парень стягивает грязный плед и, схватив светловолосую за руку, поднимает её. не слушая недовольств и не реагируя на сопротивление, мужчина буквально затаскивает каплан в комнату, без особой нежности кидает девушку в ванну и включает ледяную воду. горячей-то нет.       — ублюдок ты ебаный, — крича, даша всё пытается дотянуться до крана, но её любимый сосед не даёт этому случиться, — я тебе яйца вырву, пока ты ночью будешь сладко посапывать, наслаждаясь сном об огромных членах, пидорас ебучий!       не слушая бешеную каплан, мужчина лишь удерживает её, одновременно поливая водой из полусгнившей лейки.       ванные процедуры на этот раз проходят быстро, бедный парень ограничивается лишь парой царапин и морем оскорблений, но даже к такому со временем привыкаешь. что уж ожидать от наркоманки в отходах.       — я на кухне косяк оставил, иди успокойся и возвращайся с тряпкой в руках и с улыбкой на лице, — хмуро тянет мужчина, глядя на трясущуюся дашу.       ничего не ответив, каплан натягивает затхлое полотенце на себя и направляется на кухню. бегающий взгляд быстро находит небольшой косяк и лежащую рядом зажигалку. не проходит и пары секунд, как по всей комнате распространяется дым, а довольная даша усаживается на разваливающуюся табуретку.       дел сегодня куча, а вот сил на их выполнение вовсе нет. пара часов сна не даёт особой энергии, но каплан сама виновата, нечего было вчера до шести утра тусоваться с целым притоном, который привёл андрей в их мелкую квартирку.       борясь с желанием уснуть прямо на этой табуретке и свалиться прямиком в кучу мусора, светловолосая поспешно докуривает и, затушив остатки, выходит с кухни.       — не вижу тряпки в руках и улыбки на лице, — собирая в огромный пакет мусор, отмечает андрей.       — ну уж простите, улыбаться по утрам — не совсем моё, а тряпок, к великому сожалению, у нас нет, придётся мне взвалить все тяготы уборки на твои крепкие мужские плечи, — с прищуром в глазах отвечает каплан.       — посмотри направо, там лежит ведро и тряпка рядом, доверяю это тебе, — даже не взглянув в сторону девушки, отвечает он.       закатив глаза, даша всё же берёт тряпку в руки и осматривается. если бы каплан не приходилось жить в этой свалке уже добротную пару лет, то сейчас она, определённо, прикрыла бы нос, лишь бы не чувствовать этот стойкий запах гнили и сточных вод. пол покрыт слоем мусора: разбитые бутылки, пропитанные кровью тряпки, мелкие пакетики с остатками наркоты, куча игл – их здесь в десятки раз больше, чем живых существ. зловонная мебель словно десяток поколений пережила, так ещё и украшается коктейлем из блевотины и мочи.       по потолку ползают мелкие тараканы в поисках пищи среди запасов пива и вонючих остатков еды, давно забытых хозяевами. стены давно обвисли, покрывшись плесенью. в углу, где когда-то стоял стол, сейчас лежит свалка газет и обёрток. в общем, квартира настоящих примерных людей.       от всего зрелища хочется лишь убежать, закрыть глаза и больше не вспоминать, но каплан, пересиливая эти желания, лишь громко выдыхает, принимаясь за уборку.

***

      — всё никак не могу понять, — андрей, сделав затяжку, передаёт косяк в руки даши, — неужели шлюхи так мало получают, что тебе приходится тут жить и постоянно сводить концы с концами?       — я трачу на наркоту в шесть раз больше твоего пособия, как думаешь, почему так выходит? — разложившись на диване, каплан вытягивает ноги, стараясь расслабиться после нескольких часов ненавистной уборки.       — резон, — мужчина встаёт с места и, глубоко потянувшись, отправляется в сторону туалета, — тебе твоя подружка звонила кстати, — в дверях говорит он.       — виолетта? — светловолосая быстро тушит косяк и вскакивает с места.       — а у тебя их много? — посмеявшись, андрей закрывает дверь.       — сука.              кажется, каплан никогда не собиралась и не бежала куда-то так быстро, как сейчас. ноги крайне недовольны таким темпом, сердце бешено бьётся то ли о волнения, то ли от столь плохой физической подготовки, но выбора нет, приходится на своих двоих лететь до места встречи.       вся запыхавшаяся, красная и окончательно уставшая, даша, уже перейдя на спокойный темп, подходит к ужасно злой малышенко.       — в своё оправдание могу сказать, что... — похоже, виолетте никакие оправдания не важны, так что, даже не выслушав, она перебивает девушку.       — я тебя, суку, жду уже второй час, тебе нормально вообще? — каплан хочет возразить, но и этого сделать малышенко не даёт, — я тут бегаю неделю, договариваюсь по поводу твоей работы, так ещё и должна ждать, пока ты очнёшься после очередной пьянки вперемешку с наркотой?       — вил, прости, пожалуйста, прости меня, я забыла просто, сегодня ещё и хозяйка приходит, опять соседи нажаловались походу, пришлось вылизывать эту помойку, больше такого не повторится, — на одном дыхании выпаливает даша, хватаясь за руки ви.       — ладно, — темноволосая чуть смягчается, обхватывает чужие руки в ответ, — я договорилась по поводу работы, график пять через два, отпуск, больничные оплачиваются, премии обычно раз в пару месяцев, выходить будет в районе восьмидесяти в месяц.       — восемьдесят? пиздец, это же почти в два раза меньше, чем я сейчас имею, мне не хватит.       — сейчас ты скачешь на членах ради того, чтобы порошок за десятку оказался в твоих ноздрях, а я даю тебе возможность уйти от этой грязи и стать нормальным человеком, — с надеждой в голосе и глазах говорит малышенко, ещё сильнее сжимая руки даши. — это шанс, если ты откажешься от него, значит, и от меня заодно.       — ты меня сейчас перед выбором ставишь? — отпуская руки ви, каплан делает шаг назад.       — блять, да. я устала, даш, просто-напросто устала. ты катишься на самое дно, но я опять пытаюсь тебя спасти. тебе просто надо бросить наркоту и своих друзей-придурков, которые тебя любят и обожают только тогда, когда ты им дозы покупаешь, — при взгляде на бледную, с красными глазами и трясущимся телом каплан хочется просто разрыдаться, но виолетта держится, лишь возвращает прежнюю дистанцию, делая шаг вперёд. — я люблю тебя, даша, я хочу быть с тобой, но, буду честна, я не приму тебя такой. вначале ты пару раз в неделю курила, теперь пару раз в неделю нюхаешь, а потом что, начнёшь колоться?       — да ты меня сама на эту хуйню подсадила, не помнишь, как уговаривала пару лет назад успокоиться после моей очередной истерики? сука, да ты мне вес каждую неделю приносила, потому что я не могла из дома выйти, — кажется, голос каплан вот-вот сорвётся на крик, девушка делает ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние до минимума, — ты в этом виновата и прекрасно всё понимаешь, вот и пытаешься вину загладить, только вот вслух это сказать не можешь.       — делай выбор, — каплан лишь начинает посмеиваться, а виолетта уже знает ответ.       — я выбираю скакать на членах ради очередной дозы, — улыбаясь, всё же говорит даша.       малышенко уходит. молча, без громких слов и злобных взглядов. в этот раз, похоже, навсегда.

***

      — ты прикинь, просто взяла и ушла, — улыбаясь во все тридцать два, уже в который раз повторяет каплан своей новой знакомой, сидя в каморке хоть и дорогого, но стрипушника.       — я чё-та не понимаю, что она тебе сделала, — вновь спрашивает один и тот же вопрос в слюни обдолбанная девушка.       — говорю же, эта сука меня подсадила и теперь недовольна, что я стала наркоманкой, хотя сама приложила руку, — со стеклянными глазами энергично рассказывает даша.       — а чё она сделала? — с округлёнными глазами спрашивает девушка.       — мой батёк отел резануть маму, но получилось наоборот, так что в итоге папка в земле, мама в тюряге, ну я и слегла дома в слезах и соплях. не выходила никуда, не общалась почти ни с кем, ничего не хотела. приходит она в очередной раз и предлагает курнуть, чтоб забыться, так вот и подсела.       — ну и сука она, — перевернувшись на спину, новая подружка прикрывает глаза, радостно ухмыляясь.       — каплан, иди в девяносто восьмой, тебя заждались, — прерывает диалог мужчина.       наспех попрощавшись с девушкой, чьё имя даша так и не узнала, светловолосая поднимается и, приспустив задравшееся платье, отправляется следом за мужчиной.       — клиент лишних разговоров не любит, платит очень хорошие деньги, но бывает очень агрессивен и чересчур груб, — будто читая с листа бумаги, монотонно тянет он, обходя бар, и открывает дверь, — непредсказуемый, жёсткий, но придётся потерпеть, на помощь можешь не звать — не помогут. он — наш вип-клиент,не совершай ошибок, каплан.       перед носом даши вновь открывается дверь, и чужая рука грубо толкает внутрь. громкий хлопок двери ознаменует начало очередной пытки, но уже смирившаяся даша проходит внутрь обширной комнаты.       — пей, — обнажённый мужчина, лёжа на шикарной кровати, указывает на небольшой столик рядом, где стоит бокал.       каплан игриво подходит к указанному месту и, кладя одну руку на пышное бедро, другой берёт изящный бокал. сделав небольшой глоток, аккуратно протирает остатки с губы большим пальцем.       мужчина хищно улыбается, осматривая дашу с головы до ног. дотянувшись до тумбочки, берёт небольшую таблетку и, положив её на язык, подзывает каплан к себе. завлекая девушку в мерзкий, до жути отвратительный поцелуй, толкает таблетку в рот каплан и резко отстраняется, хватая девушку за волосы и кидая на кровать.       — сегодня мы с тобой поиграем, просто будь тихой и послушной, тогда, может, сможешь отсюда уйти, — нездоровая ухмылка появляется на его лице, отчего на теле светловосой мурашки появляются. она редко испытывает страх рядом с клиентами, но этот мужчина, похоже, одно из исключений.       заметив страх в глазах даши, он лишь сильнее ухмыляется, тянет свои мерзкие ручишки к мягким волосам, до жути больно сжимает их, тянет в разные стороны, заставляя девушку извиваться. обнажая зубы, берёт каплан за лицо, поглаживает и следом ударяет, оставляя красные следы.       сейчас даша понимает, что стоит лишь надеяться на лучшее и принимать все удары по телу и издевательства, исходящие от этой мрази. он лишь наслаждается, наблюдая за тем, как она задыхается от нехватки воздуха, убирая руки от тонкой шеи лишь для того, чтобы насладиться видом уже синеватых следов на ней.       не проходит и двадцати минут, как каплан уже хочет просто умереть, лишь бы перестать чувствовать эту непрекращающуюся боль. она не издаёт ни звука, лишь изредка слышатся тихие всхлипы. горячие слёзы безостановочно текут по щекам, но это только радует подобие человека, склонившееся над беззащитной девочкой.       нанеся очередной удар, мужчина совсем ненадолго оставляет каплан, которая не перестаёт молиться о том, чтобы это быстрее закончилось. спустя мгновение он возвращается, уже одетый в халат и с заведённой за спину рукой. стоило только даше подумать, что её молитвы были услышаны богом, всё оказалось напрасно. скорее, её услышал дьявол.       стоя рядом с девушкой и смотря на трясущуюся от страха и боли каплан, мужчина красуется небольшим, но очевидно острым ножом. улыбается, усаживаясь на кровать и вдавливая в неё дашу.       — нет, пожалуйста, — впервые за всё время произносит каплан искренне молящим голосом.       — можешь кричать, тебе всё равно никто не поможет.       одно за другим бордовые пятна начинают покрывать атластную белую простынь, а вся комната заполняется нечеловеческими криками и нездоровым хохотом. острое лезвие мечется по телу девушки, словно кисть художника, вырисовывая тонкие линии. только вместо красок всё полотно покрывает кровь.

***

      даше кажется, будто она мертва. будто темень перед глазами — не результат закрытых глаз, а попадание в небытие. часы терзаний и издевательств. вся окровавленная, истерзанная и использованная, она будто тело валяется на этой шикарной кровати. нет сил даже повернуться, не то что встать, а ведь скоро нужно будет освободить комнату.       и как она до такого докатилась, как позволила над собой так издеваться, а главное, ради чего?       забыв о слабости и боли, каплан, тихо всхлипывая, поднимается и направляется к ближайшему зеркалу. всё тело в порезах и синяках, волосы спутаны до ужаса, вырванные клоки застряли среди уцелевших, а всё лицо... не в силах больше смотреть в отражение, даша находит валяющееся на полу платье и как можно скорее натягивает его на себя.       не желая больше находиться в этом месте ни секунды, каплан, насколько это позволяет израненное тело, быстро удаляется. проходя по коридорам множества комнат, слыша стоны и крики, хочет лишь рыдать, рыдать и ещё раз рыдать. отвращение настигло её, хоть и поздно. в горле появляется ком, голова кругом, несмотря на состояние, девушка переходит на быстрый темп и наконец покидает это место, проходит через бар и направляется к входной двери.       свежий летний воздух бьёт в лицо. больно и приятно одновременно. слёзы не перестают течь по лицу, оставляя солёный привкус на губах. на дрожащих ногах девушка усаживается на тротуар, подгибая ноги под себя.       она больше не вернётся туда. ни за что. больше не позволит такому случиться, сделает всё, что в её силах.       потянувшись к сумочке, даша понимает, что та аккуратно лежит в уголке каморки, где она, ещё не знавшая, какой ужас с ней произойдёт, болтала с какой-то девушкой. приложив немало усилий, светловолосая поднимается на ноги и проходит чуть дальше в надежде найти хоть кого-то. проходит пара минут, и, остановив пожилую женщину, что с недоверием поглядывает в её сторону, даша всё же уговаривает ту дать позвонить.       гудок. второй. неужели не возьмёт?       стоило каплан задуматься об этом, как на другом конце слышится родной голос:       — алло.       — вил, приедь, умоляю, — со слезами на глазах, дрожащим голосом произносит даша.       — ты где? — взволнованным голосом спрашивает малышенко.       — около работы, прошу, приедь, ты мне нужна.       — буду через минут десять, — отвечает виолетта и сбрасывает трубку.       поблагодарив женщину, каплан возвращается на прежнее место. мысли, одна за другой, несутся в голове, даша пытается поспевать за ними, но явно проигрывает схватку. хочется всё продумать, подобрать слова, но приходится лишь смириться и ждать.       кажется, проходит вечность, но наконец вдалеке виднеется спешащая навстречу малышенко. забыв обо всём, каплан подскакивает с места и бежит навстречу, заключая ви в крепкие объятия. сейчас она в безопасности, теперь ей никто не навредит.       — даша... — голос малышенко дрожит, как и руки, аккуратно и невесомо касающиеся лица каплан.       даша молчит, уткнувшись в грудь виолетты, плачет. ей больно так, как никогда. все прежние страдания кажутся лишь мелочью на фоне этого, но она справится. точно справится.       — прости, — тихо шепчет она на ухо виолетте, цепляясь за короткие волосы, — прости меня.